Страница 24 из 107
Я сообщил ему новость. Корнелиус воспринял это спокойно.
— Ну ладно, имеются две возможности, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Либо наши знаменитейшие конкуренты выжили из ума, либо Уайтмор лжет.
— Господи. — Я был разозлен. — Если он мне лгал, я его...
— Конечно, — сказал умиротворяюще Корнелиус. — Конечно, мы ему покажем. Однако тем не менее... Я думаю, что Уайтмор тебя обманывает, — повторил Корнелиус, — но не по своей инициативе. У него кишка тонка. Похоже, ты напугал его до смерти, и он побежал к боссу и покаялся, а теперь действует по приказу Боннера. Я помню, как помог этой фирме выпутаться из неприятности, поскольку полагал, что полезно иметь их в своем заднем кармане, вместо того чтобы они постоянно мешались нам под ногами, и я знаю, Боннер поступает так, как если бы он хотел сохранить дружбу и получить долю в следующем объединении, но, может быть, Боннер до сих пор не простил нам, что мы не включили Кристоферсона в объединение банков в сделке с Пантихоокеанской компанией «Харвестер» в сорок третьем году; может быть, он не может упустить свой золотой шанс отомстить нам.
— Это возможно.
Мы рассуждали об этом. Я видел, что у двери спокойно стоял Скотт.
— Боннер знает, что если бы мы сбили цены, мы навредили бы себе больше, чем другим, — сказал Корнелиус. — Он хочет, чтобы мы выглядели дураками. Давай быстро удержим то, что у нас имеется, и я держу пари, мы все равно победим.
— Правильно. — Я повернулся к Скотту. — Дай добро ребятам в номере 7 и скажи им, чтобы заканчивали оформление бумаг.
— Да, Сэм, — сказал Скотт.
Звонок от президента «Хаммэко» последовал в 18 час. 03 мин. Я пил черный кофе и закурил еще одну сигарету.
— Сэм!
— Привет, Фред, как обстоят дела с ценой за подряд?
— Послушай, Сэм, я действительно очень спешу, и мне очень неприятно тебе говорить, но...
Должно быть, выражение моего лица изменилось, хотя я и не заметил, чтобы у меня пошевелился хоть один мускул. Я посмотрел через стол на Скотта, и, когда увидел, что он понял, что произошло, я с ужаснувшей меня ясностью отметил: он доволен. Четкая формулировка этого открытия, которое, казалось, невозможно выразить словесно, породила во мне множество противоречивых чувств, которые мешали мне спокойно размышлять и которые я и не пытался контролировать.
Я ничего не сказал. Положив трубку на рычаг, я встал, подошел к окну и молча посмотрел на внутренний дворик.
Наконец раздался голос Скотта:
— Я сожалею, Сэм. Я чувствую себя не лучше. Мы все столько работали.
Я медленно повернулся и посмотрел ему в глаза.
— Может быть, у наших соперников есть осведомитель в нашем лагере, — услышал я свой голос, — так же как мы имеем своего человека в их лагере. И, может быть, Уайтмор ведет двойную игру, передавая информацию и туда, и сюда.
Скотт выглядел озадаченным.
— Я думаю, что это возможно, хотя и кажется невероятным. Кто с нашей стороны мог бы сообщить Уайтмору эту информацию?
Я сразу понял, что он невиновен. Виновный человек сделал бы более ловкое замечание, чтобы пресечь мои подозрения, но, вопреки здравому смыслу, само знание того, что подтвердить мои сомнения относительно него невозможно, подталкивало меня к потере контроля над собой. Прежде чем я смог остановиться, я спросил напрямик:
— Ты сегодня разговаривал с Уайтмором?
Внезапно он все понял. Его обычная бледность сменилась краской негодования.
— Если я правильно понял, что ты имеешь в виду, задавая мне этот вопрос, Сэм, — сказал он, каким-то образом ухитряясь сохранять ровный тон, — я должен просить тебя не только взять обратно вопрос, но и извиниться. В противном случае я пойду к Корнелиусу и скажу, что больше не могу с тобой работать.
Первый раз в жизни я увидел в нем его отца. Как будто бы приподнялся занавес над действом, которое много лет тому назад я видел тысячу раз: Стив в тяжелых обстоятельствах, Стив бьет противника его же оружием, Стив идет наперерез неприятностям и уходит от опасности с помощью пары кратких фраз, которые заставляют нас с Корнелиусом отступать в ближайший угол. Вплоть до этого момента я не вспоминал, как мы боялись Стива Салливена. Я забыл о том облегчении, смешанном с чувством вины, которое я испытал, услышав о его смерти.
Я снял очки и начал вытирать их носовым платком. Я был зол сам на себя за то, что высказал это глупое обвинение, которое сделало меня беззащитным против такой успешной контратаки. Я не мог придумать, как закончить разговор, не потеряв лица.
Наконец мне удалось сказать:
— Прости меня, я сам не свой. Для меня слишком большое разочарование потерять этот заказ. — Корнелиус был бы вне себя, если бы услышал, как я набросился на невинного Скотта. Он решил бы, что я неврастеник. Во что бы ни стало, мне надо было замять инцидент. — Конечно, я беру назад тот вопрос, — сказал я быстро, — и, конечно же, прошу меня извинить. Благодарю тебя за твою работу над этим заказом. Я ценю твою лояльность и поддержку.
Он не пошевелился, но я почувствовал, что его напряжение спало.
— Спасибо, Сэм. Все в порядке. Я понимаю, ты расстроен...
— А теперь, извини меня, пожалуйста, но...
— Конечно.
Он вышел из комнаты. Я сделал над собой усилие, чтобы успокоиться, но прошла целая минута, прежде чем я смог подойти к красному телефону.
— Да? — ответил Корнелиус.
— Мы проиграли.
— Быстро иди ко мне.
Я застал его пьющим кока-колу, но при виде меня он сразу отправился к бару.
— Хочешь чего-нибудь? — спросил он, доставая бутылку бренди.
— Это человечно и благородно с твоей стороны при данных обстоятельствах. Но я бы не хотел пить один.
Корнелиус достал два стакана величиной с шейкер и осторожно налил по паре капель бренди в каждый.
— Ну, рассказывай, — сказал он после того, как я проглотил свою выпивку одним глотком.
— Я сожалею, Нейл. Что еще я могу сказать? Разумеется, я принимаю полную ответственность.
— Нет, ответственность ложится на меня. Это я сказал, что мы не должны принимать во внимание Уайтмора. Мы должны были уточнить цену — быть может, не так, как надеялись Уайтмор и Боннер, но все же некоторые изменения мы должны были сделать... Ладно, довольно заниматься вскрытием трупа! В данный момент все идет скверно, не так ли? Сначала Вики, потом «Хаммэко». Интересно, какие неприятности нас еще ожидают? Ведь известно, что Бог любит троицу... Сэм, ты ужасно выглядишь! Ты знаешь, что я не одобряю выпивку в офисе, но мне кажется, тебе нужно выпить еще бренди.