Нижний Мир

 - Нет, - я не осознала, что затаила дыхание, пока не выдохнула. - Не могу.

- Ты должна.

- Почему?

Он пожал плечами.

 - Не знаю. Может быть, это поможет мне понять. Если бы я не почувствовал это раньше, я бы не поверил твоим словам. Сделай это снова, чтобы я понял, что все это не странный сон.

Я покачала головой, но почувствовала, как сдаюсь. Я хотела уступить

 - Я не буду целовать тебя.

- Но...

Я подняла руки вверх.

 - Я могу показать, не целуя тебя. Я так думаю.

Это, казалось, удовлетворило его.

 - Ладно.

Я думала о том, сколько раз я возвращалась. Сколько раз я наполняла свою душу. Она была далеко не полной, но, наверное, этого было достаточно для того, чтобы я пробовала Джека и не потеряла бы контроль. Джек сделал движение, чтобы сократить расстояние между нами.

- Не надо, - сказала я. Он замер. - Не приближайся.

- Почему ты так волнуешься, Бекс?

- Потому что мы должны быть в состоянии остановиться. Тебе будет лучше. Ты почувствуешь, как все беспокойство исчезает.

- А что ты почувствуешь?

Я почувствую себя, как голодный человек, который наедается на празднике. Но я не сказала ему это.

 - Закрой глаза и не двигайся.

- Ладно.

Я подвинулась к нему и наклонилась вперед, двигаясь как можно медленнее. Джек оставался совершенно неподвижным. Когда мои губы были несколько дюймах от его рта, я сделала вдох и сосредоточилась на принятии энергии, которая была передо мной, и потянула ее внутрь. Казалось, что теплый, заряженный воздух наполнил мое горло, заменив холодную пустоту внутри меня.

Его глаза распахнулись. Мы смотрели друг на друга в течение нескольких долгих секунд, пока я продолжала втягивать его эмоции. Остаточную боль, в основном. В основном из-за разбитого сердца. Она была на поверхности. Негативные эмоции всегда присутствовали. Вот почему Жертвы продолжали возвращаться к нам. В начале, это чувствовалось, как освобождение.

Я почувствовала, что получила первые капли влаги от кого-то еще. Джек наклонился еще ближе, и я отпрянула обратно, пока не оказалась снова возле стены.

- Ты это почувствовал? - спросила я.

Джек сжал губы и кивнул один раз.

- Прости, - сказала я. - Знаю, это не проясняет для тебя ничего.

Он посмотрел в пол.

 - Что ты такое, Никки?

Никки? Он давно так меня не называл.

 - Не знаю, - поморщилась я. Правда не помогла нам с Джеком. Я ощущала пространство между нами. Я теряла его.

Все еще смотря вниз, он сказал:

 - Думаю, тебе следует идти.

Джек боится меня.

Я подошла к окну и вылезла на улицу.

Глава 19

Cейчас.

Дома.

Осталось два месяца и одна неделя.

Когда я легла в кровать, мне приснилось, что я стою в проходе магазина "Купи и Иди", и мои ноги начали погружаться в землю. Я попыталась уйти, но пол превратился в зыбучие пески. Я хватаюсь за стенд с шоколадными пончиками, но он падает на меня, проталкивая меня еще глубже. И когда я открыла рот, чтобы закричать, несколько рук вылезли из пола, закрыв мне рот, и потащили вниз.

Способность видеть сны снова переоценили.

Бешеный стук в дверь разбудил меня.

- Никки? - послышался голосок Томми. - Никки? Ты не спишь?

- Нет, приятель. Заходи.

Томми просунул голову внутрь, его каштановые волосы потрепались ото сна.

- Ты в газете.

-Что? - я села на кровать.

-Папа сказал, что ты в газете. Он вроде как зол.

Я отбросила одеяло назад и схватила одежду по пути из комнаты. С чего это вдруг обо мне напечатали в газете?

Папа сидел за кухонным столом, поедая ветчину. Он даже не поднял глаз.

- Пап? Что происходит?

Он откинул газету в сторону пустого стул напротив себя. Я села и просмотрела на заголовок. На первой странице, заглавные буквы гласили: " ДОЧЬ МЭРА НА РОЖДЕСТВЕНСКИХ ТАНЦАХ. Под заголовком была нечеткая фотография меня сразу после того, как Джека и меня сбили с ног. Похоже, что их сняли камерой мобильного телефона, и качество оставляло желать лучшего.

Я отбросила газету в сторону, не читая дальше.

- Я этого не начинала, пап.

Он сделал большой глоток кофе из кружки, его глаза по-прежнему были сосредоточены на статье.

- Это не имеет значения, Никки. Важно то, как это выглядит.

- Но это неправда.

- Ты так ничему и не научилась? Дело не в правде. Дело в том, как люди воспринимают это. Что действительно имеет значение, где ты была в течение шести месяцев, когда люди что хотели, то и думали? При отсутствии доказательств, все дело в восприятии. - Он взял газету, и я поняла, что это больше, чем просто фото. - Я не могу бороться с этим. В статье говорится, что я отказался прокомментировать происходящее, потому что единственный выбор, который ты предоставила мне - это надеяться, что все забудется. Но на выборах ничего не забывается.

- Но то, что я делаю, не должно менять ситуацию, - пробормотала я.

- Ты знаешь все лучше. Завтрашние заголовки будут примерно выглядеть так: "Как может мэр управлять городом, когда он не может контролировать собственных детей?" Что я должен делать с тобой? Нанять няню для моей семнадцатилетней дочери? Должен ли я оставаться дома? Отправить тебя в частную школу? Скажи мне.

- Нет, папа. Этого больше не повторится, - я встала, чтобы уйти. - Но это была не моя вина.

- Это, может быть, правда. Но снимки, - он поднял газету, - заглушают все остальное. Мое отрицание будет звучать как... шепот на рок-концерте. Никто этого не услышит.

- Так ты не злишься из-за того, что произошло на самом деле, - я указала на статью. - Ты просто злишься из-за фотографии.

Он остановил свой взгляд на мне и стал дышать через нос.

- Ты, возможно, стоила мне выборов, - он отрезал большой кусок ветчины и сунул его в рот. - Может быть, я должен послать тебя жить к тете Грейс. Или даже в школу-интернат.

Я посмотрела в сторону.

- Идет Миссис Эллингсон.

- Ладно, - время сдавать анализы. По крайней мере, я знала, что здесь не облажаюсь.

Следующая неделя быстро пролетела. Джек избегал меня, я все еще не видела Мэри, и меня ущемила заявка отца на переизбрание. В общем, я не того ожидала от возвращения.

Шанс исправить отношения с папой появился на последней неделе рождественских каникул, когда привезли последние листовки его компании. Я обещала ему помочь раздать их. Волонтеры должны прийти в предвыборный штаб на улице Эйпл Блуссом.

Сегодня солнце отражалось от верхнего слоя снега, из-за чего на улице кажется теплее, чем на самом деле. Когда я добралась до офиса, папа уже был за столом, разговаривая с высоким мужчиной с густыми темными волосами. Он указал мне назад.

Я направилась к ним и неловко стояла, пока папа заканчивал свой разговор. Мужчина говорил о профсоюзах. У него был акцент. Я надеялась, что папа не будет включать меня в разговор, потому что он имел привычку обеспечить перевод с английского на английский для меня. Словно я слишком маленькая, чтобы понять кого-то с акцентом. Это всегда так неловко.

Прежде, чем мой папа заговорил со мной, входная дверь заскрипела, и вошли Джек и Джулс. Джек сунул руки в карманы, словно пытаясь согреть их. Он держал взгляд внизу. Неловкое чувство застряло у меня в груди. Мы не разговаривали с той ночи в его комнате.

" Что ты такое, Никки?"

Я покачал головой, пытаясь откинуть это воспоминание. Джулс заметила меня и помахала мне рукой.

Я начала идти к ним, когда Перси Джонс, руководитель предвыборной кампании моего отца, обратил внимание всех на организацию распространения листовок и карт.

Джек схватил стопку, и Джулс взяла маршрутную карту, а затем они подошли ко мне сзади.

- Привет, - поздоровалась Джулс.

Джек продолжал смотреть на стену с плакатами и не поднял головы, когда я поздоровалась с ними.