Страница 37 из 156
Родители предвидели, что Четвертые люди будут обладать фантастическими ментальными возможностями, и потому рассчитывали использовать их силу против враменов. Однако новое поколение не желало ни во что вмешиваться. Повзрослев, молодежь по собственному желанию покинула Бонн и основала свой, очень странный город. После этого Четвертые люди полностью прекратили контакты как с родителями, так и с враменами.
На Хаммонда эта история произвела глубокое впечатление. Бессмертие оборачивалось какой-то жуткой стороной, ловушкой, в которую могли попасть хоомены.
Кто знает, быть может, со временем вся Галактика превратится в гигантский Алтар, где хооменам не будет места, где врамены и Третьи люди будут вечно враждовать, а Четвертые люди устранятся от реальной жизни, уйдя в мир своих мыслей и грез?..
— Но Четвертые люди должны генерировать новое поколение мутантов?
— Нет, — сказала Таяна. — Они полностью стерильны, конечное звено эволюции на планете. Но это их мало волнует, для них главное то, что они могут тысячи лет заниматься своими размышлениями о сути бытия.
Многое стало теперь ясно для Хаммонда. Он понял, что имел в виду Мар Канн, когда так хотел увидеть плененную Марден: “Я надеялся, что она может быть из тех враменов, кто дорог мне”. Не оставалось больше загадки и в едкой фразе Таяны “о любимых детях Третьих людей”, которая так больно задела Мара Канна. Но какой смысл было все это скрывать?
Он так и сказал:
— Боже, почему же вы просто не расскажете правду всей Галактике? Хоомены и думать забудут о бессмертии, когда узнают, чем она грозит их потомству.
Таяна пытливо взглянула на него.
— Почему вы так в этом уверены, Кирк?
Нет, Хэммонд не был в этом уверен. Действительно, мало кого отпугнет предостережение, что за вечную жизнь придется заплатить плату в виде шестипалых детей с большим мозгом и телепатическими способностями. Третьи люди, в свою очередь, вряд ли захотят лишиться потомства, так что в конце концов Галактику могут заселить Четвертые люди. И эволюции человечества придет конец.
— Ты, кажется, права, Таяна, — нехотя признал Хаммонд. — Люди со всех концов Галактики, несмотря ни на что, слетятся к этой звезде, подобно мотылькам, привлеченным пламенем свечи.
— И это пламя через тысячелетия может полностью испепелить человеческую расу. “Бессмертие”, “вечная жизнь” — лишь красивые фразы, за ними стоят тысячи, быть может, десятки тысяч лет. Для каждого из нас — это долго, ужасно долго, но с точки зрения Галактики сотни веков — лишь мгновение. Если хоомены никогда не узнают о секрете Алтара, человечество может просуществовать еще многие миллионы лет. Бессмертие уничтожит хомо сапиенс несравненно быстрее. Я уже не говорю о том, что возникнет масса других проблем. Одно дело, когда тысячи лет жизни даруются ученому, а другое — когда обывателю, и так толком не умеющему распорядиться своей короткой жизнью. Не превратится ли Галактика в Содом и Гоморру?
— Дон Вильсон считает, что, скорее, она станет Эдемом, в котором не будет почвы для человеческих пороков, — задумчиво сказал Хаммонд. — Он надеется, что хоомены станут равными богам…
Таяна в ответ только горько рассмеялась.
— Неисправимый идеалист, этот Дон Вильсон. Но не сомневаюсь, что “богоподобные” Третьи люди его скоро разочаруют. Они опасны для всех, в частности для своих же детей. И нам, враменам, надо так или иначе решить эту проблему.
Таяна замолчала, а затем долгие часы не проронила ни слова. Хаммонд шел за ней через ночной лес, ступая по упругому мху, и пытался навести порядок в хаосе, царящем в голове. Слишком многое он только что узнал, и это было нелегко осмыслить. Выходит, люди на свою беду вытащили выигрышный билет в виде Звезды Жизни? Враменам она не принесла счастья, а галактическому человечеству может принести неисчислимые беды. Да и у него, Кирка Хаммонда, теперь хватало проблем.
Он устал настолько, что Таяна заметила это и, остановившись, ободряюще улыбнулась.
— Отдохнем, Кирк. Путь еще остался неблизкий.
Она выглядела куда менее утомленной, чем он, но не пыталась подчеркнуть это. Она первой уселась на упругий мох и тихо спросила:
— Теперь, когда ты все узнал… ты иначе будешь относиться ко мне, да?
Хаммонд озадаченно посмотрел на нее.
— Почему ты так решила? Все это важно для человечества; для меня имеет значение только одно — что мы любим друг друга.
Он обнял Таяну за плечи, но женщина отшатнулась с протестующим возгласом:
— Нет! Ничего хорошего не выйдет, Кирк. Ты должен жить нормальной жизнью, иметь жену и детей — нормальных детей! Мы, врамены, сознательно отказались от личной жизни, когда поняли, к каким ужасным последствиям приводят браки между нами.
Хаммонд ласково погладил Таяну по плечу.
— Ты забываешь, что я тоже врамен. Уже несколько недель я прожил на Алтаре, и изменения клеток…
— Изменения еще не стали необратимыми! — пылко возразила Таяна. — Если ты улетишь в ближайшие дни с Алтара, то останешься хооменом. Иначе ты со временем возненавидишь меня. Вечной жизни не существует, а вечной любви — тем более…
Хаммонд не стал больше слушать ее. Тесно прижав к себе, он зарылся лицом в ее чудесные, пушистые волосы.
— Таяна, Таяна…
Глава 19
Они увидели Шаранну только к вечеру, когда Звезда Жизни уже стала спускаться к высоким пикам гор, окрашивая их заснеженные вершины в багряные, красные и зеленые тона. Посреди горной долины возвышался могучий небоскреб — единственное здание Шаранны. Нижняя часть города была погружена во мрак, и Хаммонду показалось, что его уже коснулась печать предстоящего разрушения.
Чувствовала ли Таяна нечто подобное или нет, ему было трудно судить. Ее лицо было застывшим и бледным, и маска эта не меняла выражение в течение всего прошедшего долгого и трудного дня. После того, что произошло ночью, она словно отдалилась от него и старалась даже не смотреть в его сторону — Расстроенный, Хаммонд не раз пытался пробиться через эту стену, но Таяна отвечала лишь ледяным молчанием и отчужденными взглядами.
Наконец он оставил бесполезные попытки и пошел вслед за ней, молчаливый и грустный.
Сейчас, когда здание-город возвышалось впереди среди чаши гор и бурый туман медленно стекал к его основанию, движения Таяны стали вновь быстрыми и уверенными. Хаммонд спешил изо всех сил, чтобы не отставать от нее.
Рядом с гигантским небоскребом располагался космопорт с полудюжиной космолетов и несколькими приземистыми зданиями технических служб, над которыми поднимались башни радарных антенн. Идеальный порядок, царивший в Шаранне, резко контрастировал с нагромождениями серых глыб, некогда скатившихся со склонов древних гор.
Силового барьера вокруг города видно не было, но Таяна повернулась к Хаммонду и впервые за день сказала:
— Иди за мной, Кирк, след в след. Будь внимателен!
Она медленно пошла вперед, постоянно меняя направление, словно вела его по безопасному маршруту через минное поле. Хаммонд даже вспотел от волнения, каждую минуту ожидая удара силового поля.
Наконец Таяна перестала петлять и остановилась, с облегчением вздохнув. И тогда Хаммонд увидел, как со стороны небоскреба к ним бегут несколько враменов.
Дальнейшее произошло настолько стремительно, что он опомнился, только оказавшись внутри здания-города.
Он сидел в просторном холле, а рядом с ним находились двое враменов, следя за каждым его движением. Мрачный свет заходящего солнца проникал через большое, во всю стену окно. В соседней комнате Таяна разговаривала с лидерами Шаранны.
Прошло немало времени, прежде чем дверь вновь распахнулась. Вышла Таяна, приглашающе кивнула ему.
В комнате за полукруглым столом сидели пятеро мужчин. Они выглядели куда старше, чем врамены, которых Хаммонду прежде приходилось видеть, словно прошедшие тысячелетия отложили свой отпечаток в виде глубоких мор-Щин на их лица. Глаза мужчин светились мудростью, но в них был заметен и страх. На гостя они смотрели так, как старцы могли глядеть на упрямого ребенка, игравшего в доме со спичками.