Страница 16 из 66
Легкий рывок кистью высвобождает клинок из углубления, пробитого мною в земле, и одним движением я рассекаю и закручиваю воздух, останавливая вращение, уперев острие оружия прямо Вейну в переносицу.
- Что за чертовщина? - кричит он, отступая назад.
Я улыбаюсь его внезапной потере мужества. Ветрорезы производят неизгладимое впечатление.
Тысячи прочнейших, острых как бритва, игл выстроились в линии с двух сторон стального стержня, образуя смертоносное перо, которое легко способно как разрезать плоть, так и разрывать в клочья сильнейшие потоки воздуха или воды. Я взмахиваю им пару раз, и рассекаемый воздух отражается от стен эхом, похожим на плачь с придыханием.
Вейн отходит заплетающимися ногами еще дальше.
- Теперь ты готов отнестись к тренировкам серьезно? - спрашиваю я, придвигая острие ближе, практически царапая кожу у него на носу.
- Я уже сказал, что да. Убери эту штуковину, пока кто-нибудь не поранился.
- Пострадает множество людей, если ты не станешь меня слушаться. У Буреносцев есть точно такие же клинки. Думаешь, они не решатся ими воспользоваться? Можешь ли ты вообразить степень разрушений, которые они могут учинить?
Я наклоняю клинок так, что рыжеватый солнечный луч отражается на остроконечных иглах. Вейн следит за блестящим на солнце мечем широко открытыми глазами, и я догадываюсь, что сейчас он мысленно представляет, каково это - быть раненным таким оружием.
Мне незачем это воображать. Я получила скользящий удар в предплечье острием клинка во время обучения и до сих пор помню сильнейшую боль, оттого что моя кожа была одновременно проколота, изрезана и разворочена. Сильнее - только боль от слияния с ветром.
- Оружие - ничто, по сравнению с силой трех, - добавляю я, ожидая, когда Вейн встретится со мной взглядом. Он выглядит мертвенно-бледным. - По приказу Райдена Буреносцы осваивают языки трех самых могущественных ветров, что делает их практически неуязвимыми. Они беспощадны. Подумай о том, что случилось с твоими родителями. С моим отцом.
Он никак не может сглотнуть, а его взгляд приклеен к мечу, который я поучающе направляю ему в лицо.
- Почему бы нам тогда не удрать? Зачем оставаться здесь и сражаться?
- Буреносцы - мастера выслеживать.
- А я, может, мастер скрываться. Я могу оставаться вне зоны их досягаемости, и тогда они решат, что потеряли меня навсегда.
- Ничего не выйдет. Но даже если бы тебе удалось ускользнуть от Буреносцев, что стало бы с твоей семьей? Смог бы ты убедить их бросить все и последовать за тобой? А твои друзья? И живущие здесь невинные люди? Ты бы позволил им умереть? Смог бы ты с этим смириться?
Ему нечем возразить.
- Поверь мне, Вейн. Если бы иной выход существовал, я бы им воспользовалась. Вот так, только мы с тобой - против них. Это не шутка. И ехидные замечания не спасут тебя в воздушной битве. Я могу научить тебя защищаться, но только если ты перестанешь сопротивляться. В противном случае, ты с тем же успехом можешь сдаться Райдену прямо сейчас. Он точно оценит твое чувство юмора.
Его взгляд мечется между моим лицом и клинком.
Туда и обратно.
Туда и обратно.
Я понятия не имею, о чем он сейчас думает, но он кажется должным образом напуганным.
Я вздыхаю с облегчением, когда он, наконец-то, задает правильный вопрос.
- Итак, с чего начнем?
Я опускаю ветрорез:
- Садись.
Он присаживается на пыльную землю и поспешно отодвигается от меня подальше к стене, занимая безопасную позицию.
Вот и хорошо.
Я опускаюсь на колени и кладу ветрорез между нами:
- Первое правило - самое главное правило на время твоего обучения: к ветру можно обращаться только шепотом, и никак иначе. Понятно?
- Что вообще это означает?
- Тебе не нужно понимать, достаточно просто выполнять. Пока Буреносцы нас не нашли, ты можешь только шептать воздушным потокам. Нам не нужно, чтобы от ветра Буреносцы узнали больше, чем им уже известно.
Я жду, когда он согласится.
- Угу, отлично. Как скажешь.
Я закатываю глаза. Он такой трудный:
- Протяни правую руку ладонью ко мне, и разведи пальцы как я, - я широко раздвигаю пальцы, сгибая их, словно держу невидимый шар. - Запомни это положение. Таким образом легче всего улавливать ближайшие потоки воздуха.
Он повторяет за мной.
- Готово. Я должен что-то почувствовать?
- Сам скажи, что ты чувствуешь?
- Кроме того, что чувствую себя идиотом, оттого что сижу в сгоревшем доме в чертовы пять утра, скрючив руку, словно какую-то клешню… мне особо нечего сказать.
Я стискиваю зубы от раздражения, но держу себя в руках:
- Тогда может все-таки попробуешь сосредоточиться? Закрой глаза.
Он тяжело вздыхает, но делает, как я прошу.
- У тебя должно получиться засечь любое движение ветра на расстоянии до тридцати километров, а также определить его направление. Сосредоточься на своих ощущениях. Откуда бы ветер ни дул, ты почувствуешь нечто похожее на зуд.
Он открывает рот, вероятно, чтобы снова пожаловаться. Но в этот же момент он дергает рукой, и у него отвисает челюсть:
- Большой палец чешется. Будто… что-то движется по моим нервам, пульсирует внутри меня.
Я наконец-то выдыхаю неосознанно задержанный вдох. У него чуткое восприятие. По-настоящему чуткое. У меня лишь слегка зудит основание ногтя от этого потока, а он, по меньшей мере, - в пятидесяти километрах отсюда.
Может быть, эта задача не такая невыполнимая, как я думала.
- Вот от туда дует слабый Восточный Ветер, - объясняю я. - Поэтому у тебя зудит большой палец.
Он отпускает руку и яростно ею встряхивает:
- Жутковато. Мне это не нравится.
Что ж, привыкай. Это - часть тебя. И это восхитительно. Земные убили бы за такие возможности. Может тебе стоит быть благодарным за свои.
- Земные?
- Люди. Ты сможешь пополнить словарный запас в другой раз. Сейчас я пытаюсь научить тебя призывать ветер, это одно из тех “жутковатых” умений, которыми владеют Странники Ветра, так что приготовься. Мы начнем с азов. Ты слышал, как я использовала этот призыв вчера, и ты будешь пользоваться им чаще всего. Повторяй за мной: примчись ко мне в мгновенье ока.
Он качает головой, как будто не понимает, и я знаю, что он борется с языковым барьером. Я переключилась на язык Восточного Ветра. Я повторяю фразу, ожидая, когда он переведет.
- Примчись ко мне в мгновенье ока, - наконец произносит он, его язык пытается справиться с подобной вихрю интонацией.
Я хватаю ветрорез и приставляю ему к горлу:
- Я же сказала, чтобы ты говорил шепотом. Хорошо, что ветру требуется полная команда, чтобы ответить, иначе ты мог бы выдать наше точное местоположение.
- Эй, ты не шептала!
- Я испытывала тебя, чтобы проверить, насколько ты был внимателен. Ты провалился.
- Потому что ты меня подставила, - он сжимает кулаки и выглядит так, словно хочет мне врезать. Но его взгляд останавливается на ветрорезе. Я держу его в ежовых рукавицах, и он об этом знает.
- Попробуй еще раз. Сосредоточься на потоке воздуха, который ты ощущаешь, и на этот раз произноси шепотом, - приказываю я, опуская клинок обратно на землю. - Примчись ко мне в мгновенье ока.
- Примчись ко мне в мгновенье ока.
Впечатляет, сколько презрения ему удалось вложить в шепот.
Меня веселит его мелочность.
- Не оставляя за собой следы.
- Не оставляя за собой следы.
- Окутав ласковым потоком.
- Окутав ласковым потоком.
- Скорей стремись, струись, лети.
- Скорей стремись, струись, лети.
Восточный Ветер врывается в полу-комнату, перемешивая листья и охлаждая пот, скопившийся в проборе моих волос, прежде чем он испарится.
Глаза Вейна расширяются:
- Круто.
- Запомни эти четыре фразы. Они спасут твою жизнь не один раз.
Он ничего не говорит, потому что слишком занят созерцанием гигантского кузнечика, запрыгнувшего на плоскую сторону ветрореза.