Страница 7 из 10
– Это ты о ком? – удивленно спросила Саша.
– О Манукове. Да и о Катыкове. Об Элине. О Людмиле, если хочешь. Они все оказались вовлечены в банальный бытовой конфликт. А теперь представь, что к безделью добавились жара и итальянское вино, хоть и легкое, но если пить его в больших количествах, то… – он сделал щедрый глоток. – М-м-м… Башню снесет. Вполне может случиться острый психоз. Ты никогда не замечала, что наиболее отчаянно супруги с большим стажем ругаются на отдыхе? Причем эти конфликты подобны взрыву пороховой бочки. Это происходит от вынужденного безделья.
– Но Мануковы и Катыковы постоянно ездили на экскурсии, – возразила Саша и тоже отпила вина из своего бокала. – Действительно, неплохое.
Алексей рассмеялся:
– Я помню, как они оказались в одном автобусе! Мы ездили на острова. Мурано, Торчелло и Бурано. Помнишь, Катыковы остались на Бурано? Я думаю, они нарочно отстали от группы, чтобы не возвращаться вместе с Мануковыми. Никогда не забуду эту экскурсию! Да, по-моему, никто ее не забудет. Геннадий с Ренатом чуть друг друга не утопили.
– Зато я купила прелестные серьги на Мурано. Из венецианского стекла.
– Да, ради этого стоило ехать… – с иронией сказал Алексей.
– Ты вечно начинаешь копать! – разозлилась Саша. – Бедная женщина просто купила несвежих морепродуктов!
– Где? В супермаркете? Ты веришь, что в итальянском супермаркете есть несвежие морепродукты? Если бы это случилось в Египте или в Таиланде… Я не так часто слышу о пищевых отравлениях со смертельным исходом среди туристов именно в Европе. Жаль, что вскрытие можно сделать только в Москве. Итальянская полиция решила поскорее избавиться от тела. И я их понимаю. Если бы преступление было совершено против соотечественника, тогда другое дело. А кому нужна иностранка? Тем более русская. С нами вечно что-то происходит.
– Вот и оставь Манукова в покое! У нас завтра последний день! Я хочу отдохнуть!
– Ложись спать.
– А ты?
– Пойду Сережу поищу.
Саша не стала возражать. Он спустился вниз, где был бар и огромная плазма, там, само собой, шел футбол. Италия же! Алексей все никак не мог успокоиться. В отеле, где он жил, убили человека! Причем все происходило на его глазах, и он ничего не смог сделать. Интуиция подсказывала ему, что это далеко не конец. Конфликт между Мануковыми и Катыковыми отнюдь не исчерпан. Леонидов заказал бокал вина и сел в уголке, надеясь, что мимо пройдут Сережка с Темой. Ибо в Италии все дороги ведут мужчин к телевизору, где показывают футбол.
– Кьянти! Два бокала! Ту глассис, – он вздрогнул, узнав голос Элины.
Алексей спиной чувствовал, как она села на соседний диван. Но его Элина не видела, между ними стояла кадка с огромной пальмой.
– Виски! – услышал он мужской голос.
– Уан?
– Ту! Двойной!
Мануков! Понятное дело, распсиховался! Нервы решил успокоить в баре.
– Что, Элька, пьешь?
Алексей невольно вздрогнул. Геннадий с Элиной близко знакомы?!
– Мог бы пройти мимо, сделав вид, что меня не заметил!
– Ты так одеваешься, что тебя трудно не заметить! – Мануков сел рядом с Элиной.
– Как это я одеваюсь?
– Как шлюха. Каковой ты всегда и была.
– Чего тебе надо? – прошипела она.
– Давно не виделись.
– Да мы с тобой каждый день видимся, черт бы тебя побрал!
– А признайся, Элька, что ты продешевила, – Мануков пьяно рассмеялся. – Ты небось думала, что я по-прежнему в своем НИИ с голоду пухну?
– Ничего я не думала!
– Да ты всегда только о деньгах и думаешь! Все выгоду ищешь! Могла бы потерпеть и была бы теперь в шоколаде.
– Ренат в сто раз лучше тебя!
– Чем же это он лучше?
– Он… он просто хороший человек!
– С очень толстым кошельком. Понятно.
– Гена, прекрати! Ты напился!
– У меня сегодня жена умерла. Имею право нажраться. Может, и ты решила это отметить? – подозрительно спросил Мануков.
– Я просто решила отдохнуть!
– Дорогое вино. На счет мужа запишешь? Ой, ловка ты, Элька! Только продешевила. Денег-то у меня ныне побольше, чем у твоего муженька.
– Неправда!
– Правда, правда. Это раньше бизнесмены были самые крутые, а теперь самые крутые – чиновники. И твоему Ренату скоро придет кирдык. И пойдешь ты, Элечка, мыть полы в многоэтажке. Кстати, могу предложить место гардеробщицы в своем министерстве. Телефончик запиши.
– Да пошел бы ты! – Элина вскочила.
Алексей сидел вполоборота к ним и старался не дышать. Он не хотел, чтобы эти двое его заметили.
– Если бы ты знала, как приятно кинуть такую расчетливую суку, как ты! – пьяно расхохотался Мануков.
– И на ком же ты теперь женишься?
– А ни на ком! Все вы, бабы, одинаковы. Все проститутки, – Мануков грязно выругался. – А где твой муж? Как это он тебя одну в бар отпустил? Вы что, разругались? А может, разводитесь? Не вздумай опять ко мне подкатиться. Сразу предупреждаю – пошлю на х…
– Какая же ты скотина!
– Что, слух режет? А то я тебя не знаю! Передо мной-то не прикидывайся порядочной. Все нужные слова ты знаешь, как всякая шлюха.
– Перестань меня оскорблять! У нас с Ренатом все в полном порядке, чтоб ты знал, – сквозь зубы сказала Элина. – Счастливо оставаться.
– Э, постой! Посиди, выпей со мной. Оплачено же. – Мануков кивнул на бокал вина, который Элина так и не успела выпить.
– Оставь себе. Угощаю!
– Сука, – бросил Мануков ей вслед.
Алексей увидел, как Геннадий одним глотком допил виски и тоже направился к выходу. И тут, уже в дверях, Мануков столкнулся с Сережей и Темой, которые шли посмотреть футбольный матч.
– Стой, щенок! – заревел Мануков и бросился на Тему. – Ты ее не получишь! Не получишь! – кричал он, тряся бледного как смерть парня, словно грушу. – Ты думал, что все, она теперь твоя, ан нет! Не получишь!!!
К ним уже мчался бармен, Леонидов тоже вскочил и кинулся ему наперерез:
– Все в порядке! Мужчина не в себе, у него сегодня жена умерла!
Алексей кричал это по-русски, но бармен понял. Все были в курсе того, что случилось в отеле. С Мануковым итальянец обошелся очень аккуратно. Общими усилиями мужчинам удалось успокоить Геннадия Михайловича и оттащить его от Темы.
– Я отведу вас в номер, – сказал Алексей задыхающемуся от злости Манукову.
– Пусти, мент! – с ненавистью прошипел тот, пытаясь освободиться из цепких объятий Леонидова.
– У вас нервы разыгрались. Я все понимаю.
– Да что ты понимаешь! – брызгал слюной Мануков. – У меня жизнь рушится! Все! Точка! Я, как последний идиот… Пусти меня, сука!
Он, матерясь, метнулся в остановившийся лифт. Алексей не стал преследовать Манукова. В присутствии Наденьки Геннадий Михайлович наверняка успокоится. Не так уж он и пьян.
– Сергей, ты спать собираешься? – спросил Леонидов, заглянув в бар. – Второй час ночи.
– Сейчас, пап.
– Я оставлю тебе ключ. Мать не буди.
Но Саша не спала.
– Леш, я волнуюсь. В Москве смог из-за пожаров. Торфяники в окрестностях горят.
– Уедем на дачу.
– Какая дача, Леша?! Через неделю учебный год начинается! Меня на работе ждут! Я же завуч! В понедельник педсовет!
– К понедельнику все потушат, – заверил Алексей. – Да, август в этом году аномально жаркий. Не в первый же раз! Пора привыкнуть. Жара – это неприятность, которая рано или поздно кончается. Ты еще зимой об этом вспомнишь и будешь тосковать по жаркому солнышку.
– А мы взлетим? – заволновалась Саша. – То есть сядем?
– И взлетим, и сядем. Не психуй. Ложись спать. Я тебе обещаю: завтра в Москве пойдет дождь.
…Дождь так и не пошел.
День отлета
Шесть часов утра
Этот день Леонидов запомнил как самый длинный в своей жизни. Он так и думал потом об этих событиях: «Самый длинный день в моей в жизни. И… пожалуй, самый поганый». Хотя в конце его Алексей узнал-таки, кто убил Людмилу Манукову. Но легче ему от этого не стало.