Кровь. Царство химер

— По-моему, вы плохо представляете себе общую картину» Мертон, а выглядит она неважно, — передразнил он. — Позвольте вам помочь. Пока мы тут разговариваем, я командую тем, что осталось от моей Лесной Стражи, в битве с Ордой. Нас — меньше пяти тысяч. Врагов — сто тысяч… Если я не узнаю, как обрушить им на головы скалу, они разгромят нас и убьют наших женщин и детей. Для вас это пустой звук, ясное дело. Но есть еще одна проблема: если я умру там, я умру и здесь. А если я умру здесь, я больше ничем не смогу вам помочь.

— Вы не преувеличиваете?

Томас закатал рукав:

— Под этой повязкой — рана, которую я сегодня получил в бою. На простынях в моем номере — кровь. Карлос, пока я спал, ножом меня не резал. Так кто же это сделал? Голова у меня болит от удара камнем. Поверьте, другая реальность — так же реальна, как эта. И если я умру там, ручаюсь, я умру и здесь.

«Как верно и обратное, — подумала Кара. — Умри он здесь, умрет и в лесу».

Он опустил рукав:

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам, если вы поможете мне остаться в живых. По-моему, это справедливо. А, по-вашему?

Гейне выдавил из себя растерянную улыбку:

— Согласен. Я посмотрю, что можно будет сделать, при условии, что вы не станете рассказывать об этих подробностях прессе или вашингтонской комиссии. Боюсь, они не поймут.

Томас кивнул.

— Конечно. Кара, может, ты поищешь для меня кое-что, пока я буду занят?

— Как делать взрывчатку? — Она подняла бровь.

— Гейне наверняка может позвонить нужным людям. Там у нас — каньоны и множество скал, богатых медью и оловом. Мы изготавливаем бронзовое оружие. На то, чтобы найти ингредиенты и сделать взрывчатку, у нас будет всего несколько часов. Она должна быть достаточно мощной, чтобы расколоть скалу вдоль естественного разлома.

— Порох, — сказал Гейне.

Томас посмотрел на него:

— Не динамит?

— Сомневаюсь. Впервые порох получили, скомбинировав несколько простых элементов. И это как раз то, что вам нужно. — Гейне хмыкнул и покачал головой. — Помоги нам Господь. Мы непринужденно рассуждаем, какой взрывчаткой вернее всего будет поразить Орду, вдыхая при этом самый смертоносный вирус в мире.

— Итак, кто сможет мне помочь? — спросила у него Кара.

Он взял мобильник, набрал номер, коротко и тихо переговорил с кем-то и отключился.

— Прошлым вечером вы встречались с Филом Грантом, директором ЦРУ. Он — в соседнем номере и бросит на это дело столько народу, сколько потребуется.

— Сейчас?

— Да, сейчас. Если порох можно изготовить, ЦРУ отыщет людей, которые расскажут, как это делается.

— Отлично, — сказал Томас.

Новый брат Каре определенно нравился. Она подмигнула ему и вышла.

Томас повернулся к Гейнсу.

— О'кей. Где вы успели побывать?

Все постепенно возвращалось на места. Томас не то чтобы подзабыл подробности, просто до сих пор чувствовал себя слегка дезориентированным. Но с каждой минутой проведенной в этом мире, осознание приближающегося кризиса крепло, перекликаясь с мыслями о кризисе в другом мире. И там, в другом мире, все зависело только от него.

— В Вашингтоне.

Томас провел рукой по волосам:

— Представить себе не могу политиков, слушающих эдакие откровения. Они решат, что я спятил.

— Мир вот-вот покатится под откос, Томас. Франция, Британия, Китай, Россия… дрогнула уже каждая страна, в которой Свенсон рассеял этот чудовищный вирус. Всем необходимо решение, а вы можете оказаться единственным человеком, кроме тех, кто участвует в заговоре, который способен это решение предложить. Времени на то, чтобы обсуждать степень вашей адекватности, у нас нет.

— Хорошо сказано.

— Меня вы заставили поверить. Из-за вас я поставил себя в сложное положение. Не бросайте меня, во всяком случае, сейчас.

— Где Свенсон рассеял вирус?

— Идемте со мной.

Заседание вызвало у него ощущение дежа-вю. Тот же конференц-зал, те же лица… Впрочем, наблюдались и существенные отличия. Телесвязь, трое новых участников — министр здравоохранения Барбара Кингсли, высокопоставленный чиновник из Всемирной организации здравоохранения и министр обороны, который всего через десять минут, извинившись, отключился. «Есть в этом что-то странное», — подумалось Томасу.

От прежней самоуверенности и сарказма не осталось и следа. Во взглядах людей читалась беспомощность и растерянность. Многие выглядели нервными и встревоженными. Минут тридцать занял пересказ полученных сообщений. Гейне был прав: Россия, Англия, Китай, Индия, Южная Африка, Австралия, Франция — все страны, над которыми уже нависла угроза, требовали решения от Госдепартамента США. Но решения не было, во всяком случае такого, которое сулило бы хоть искорку надежды. А к концу дня число зараженных стран должно было удвоиться.

Доклад фармацевтической компании Рейзона о куртке, оставленной в аэропорту Бангкока, обсуждали минут пятнадцать, высказывая предположения и догадки, большинство которых принадлежало Терезе Самнер из ЦКЗ. Если — и это очень важное «если», уверяла она, — каждый город, объявленный Свенсоном зараженным, и вправду заражен, и если — еще одно важное «если» — вирус в самом деле, действует так, как демонстрируют компьютерные программы, он распространился уже слишком широко, чтобы его можно было остановить.

В полной мере осознать размеры катаклизма не мог никто.

— Как, во имя небес, подобное вообще могло произойти? — вопрошала Кингсли, крупная темноволосая женщина. Ответом ей было молчание.

«Этот простой вопрос, — подумал Томас, — через несколько дней будут задавать на все лады сотни тысяч раз».

— Мистер Рейзон, возможно, вы представите объяснение, которое я сочту приемлемым для передачи президенту?

— Это вирус, мадам. Какого еще объяснения вы ждете?

— Я знаю, что это вирус. Меня интересует другое: как это возможно? Миллионы — или сколько их там — лет эволюции, чтобы стать теми, кто мы есть, и вдруг, откуда ни возьмись, является какая-то букашка, которая нас всех убьет? Нынче, черт возьми, не Средние века!

— Нет, в Средние века у человеческой расы не было технологий для создания такого кошмара.

— Не могу поверить, будто вы не видели, к чему это может привести.

Практически прямое обвинение, заставившее зал умолкнуть.

— К чему это может привести, способен увидеть любой, кто понимает истинный потенциал супервирусов, — парировал Жак де Рейзон. — Равновесие природы — материя тонкая. Предвидеть подобные мутации невозможно. Пожалуйста, объясните это вашему президенту.

Они смотрели друг на друга так, словно ждали, что вот-вот будет сказано нечто такое, отчего это ужасное недоразумение вдруг рассеется.

Первое апреля, никому не верь…

Но на дворе стоял не апрель, и никто никого не дурачил.

Вновь принялись обсуждать сообщение Самнер о том, что наличие вируса подтверждено пока только в Бангкоке. Чего еще ждать, никто толком не знал, хотя в ЦКЗ и старались изо всех сил заполучить надежную информацию в надежные руки.

— Мы не опоздаем на самолет? — спросил, наконец, Томас.

На него посмотрели так, словно этот вопрос требовал кропотливого исследования. Видимо, сейчас такого исследования заслуживало все, что бы ни сказал Томас Хантер.

— Машина прибудет за нами через тридцать минут, — сообщил ассистент Гейнса.

— Отлично. Сомневаюсь, что мы тут договоримся до чего-то путного.

Молчание. Потом кто-то спросил:

— То есть?

— Обо всем этом я вам уже рассказывал. И никакие разговоры не изменят того факта, что аэрогенный вирус, с которым мы столкнулись, заразит за две недели все население Земли. Есть только один способ с ним справиться — найти антивирус. Для чего, полагаю, нужно отыскать Монику де Рейзон. Судьба мира — в ее руках. — Он отодвинул свой стул и встал. — Но здесь мы о ее поисках говорить не можем, поскольку тем самым предупредим Свенсона. У него здесь наверняка свои люди.