Страница 27 из 74
Главное достоинство этого курорта воплощено в строчке рекламного проспекта здешней гостиницы: «Все комнаты с каминами». Для европейцев, не знавших, куда деваться в Коломбо от вязкой, влажной духоты, особенно в те времена, когда еще не было кондиционеров, слово «камин» звучало как спасительное чудо.
Температура в Нувара-Элии идеальная, ее попросту не замечаешь. Даже в послеполуденные часы, когда солнце стоит в зените, здесь не жарче, чем летом в Подмосковье. А утром и вечером даже прохладно. Сингалы зябко ежатся, а европейцы с наслаждением надевают шерстяные свитеры.
Цейлонское нагорье имеет общий наклон к северу Вот почему курорты вроде Нувара-Элии, расположенные на высоте от полутора до двух километров, имеют такой благодатный климат. Они не только приподняты над уровнем моря, но и закрыты от влажного юго-западного муссона, дующего летом.
Такова Нувара-Элия — единственное место в Шри-Ланке, где можно отдышаться от оранжерейной духоты. Нувара-Элия — это единственное место на острове, где иногда выпадает иней. Сюда со всей страны привозят школьников посмотреть на это удивительное явление природы, которое поражает их словно северное сияние.
Фрески Сигирии
Чтобы представить легендарную скалу Сигирия, нужно мысленно увеличить постамент Медного всадника до размеров, вдвое превосходящих Исаакиевский собор. Гигантский гнейсовый утес поднимается над равниной словно пасхальный кулич. Издали он кажется спиной исполинского слона, который пасется на огороде. А ведь кругом вовсе не помидорные кусты, а пышные кроны вековых деревьев.
Увидев Сигирию, трудно поверить, что эта плосковерхая скала имеет двухсотметровую высоту. Лишь по мере приближения к ней постепенно начинаешь осознавать ее масштаб. Когда за поворотом дороги среди буйной зелени джунглей вдруг открывается взору этот утес — словно гигантский метеорит, упавший с неба, путешественника охватывает какое-то суеверное чувство. Легко представить себе, каким чудом казалась Сигирия, когда она служила крепостью царя Касьяпа! Ведь это удивительное творение природы поражало неприступностью и вместе с тем дразнило воображение завоевателей красотой белокаменного города, стоявшего на его плоской вершине.
Первое упоминание о Сигирии, или Львиной скале, встречается в летописи III века до нашей эры. А широкую известность она приобрела с тех пор, как с 473 по 491 год служила столицей царя Касьяпа. Будучи старшим из сыновей, он должен был наследовать отцовский престол. Однако матерью его была простолюдинка, тогда как мать младшего брата происходила из знатного рода. Боясь, что царь уступит требованиям придворных и передаст престол младшему сыну, Касьяп стал отцеубийцей — сбросил царя с крутого обрыва. Страшась народного гнева и мести младшего брата, Касьяп, прозванный «кровавым», создал себе крепость на вершине неприступной горы.
Я попал на остров в феврале. А на Сигирию начал взбираться в пятом часу вечера. И хотя это была отнюдь не самая знойная пора года и отнюдь не самое знойное время дня, я все равно буквально с первых шагов обливался семью потами. Но если так утомительно карабкаться по этим кручам даже зимним вечером и к тому же без всякой ноши, каких же трудов стоило воздвигнуть этот стольный град на вершине утеса! Какой же труд надо было затратить, чтобы обеспечить эту крепость всем необходимым на случай осады!
Одуряюще пахнет жасмин. Пронзительно перекликаются тропические птицы, на заросших ряской и лотосом прудах и в дворцовом рву надрываются лягушки. Остановившись перевести дух, оглядываюсь на подножие скалы. На заросшей травой пустоши, где пасутся буйволы и горбатые бычки, четко просматриваются контуры идеально спланированного архитектурного ансамбля, созданного пятнадцать веков назад. Так называемый Нижний город, примыкавший к скале, был обнесен рвом и стеной. Кирпичная кладка фундаментов позволяет судить о размещении дворцовых построек. Дворец царицы был опоясан еще одним круглым рвом. Вдоль прямой линии, служившей осью планировки ансамбля, сохранились трубы, из которых били струи воды. Да, это можно назвать цейлонским Петергофом V века. Среди дворцов были разбиты квадратные пруды-купальни: направо — для царицы, налево — для царя. Сад царицы был расположен так, что после полудня его защищала от солнца тень от скалы. Он так и назывался «Дворец прохлады», где журчали струи водопадов и широкие кроны деревьев смягчали зной. Там, наверное, как и сейчас, цвели лотосы и вели свои хоровые песни лягушки. И видимо, так же, как и сейчас, пахло жасмином.
Карабкаюсь по крутым ступеням, которые протерты в теле скалы тысячами паломников. И не устаю поражаться титаническому труду тех, кто создал эту наскальную крепость. Вот огромный камень, именуемый Качающейся скалой. Это многотонный монолит, подготовленный к сбрасыванию на головы врагов, осаждающих крепость. Он еле держится, специально закрепленный на особых катках. Несколько крутых ступеней — и вдруг неожиданно близко, на расстоянии вытянутой руки, открываются взору знаменитые фрески Сигирии — торжество древних золотисто-оранжевых красок.
Когда-то на отвесе скалы Сигирия было изображено пятьсот женских фигур. До наших дней уцелела двадцать одна из них — лишь те, что были защищены впадиной скалы от дождя и солнца. Шестьсот восемьдесят пять стихотворений, высеченных на камне, воспевают красоту пятисот изображенных здесь дев. Об этих фресках существует целая литература. Тонкие талии, изысканные изгибы рук. Фантастическая выразительность и сила линий. Трудно поверить, что эти изображения созданы полтора тысячелетия назад, столько в них утонченного вкуса и смелости художественного обобщения. Их неподдельная архаичность в чем-то смыкается с современностью. Женщины на фресках Сигирии как бы парят над облаками. До сих пор идет спор о том, кого они изображают. Одни утверждают, что это небесные танцовщицы, другие — что это феи воды. Скала находится в засушливой зоне. И женские фигуры на фресках могут олицетворять дождевые облака или влагу вообще. Они как бы плывут на волнах. Возле их бедер пенится вода. Лотос в женских руках тоже, возможно, символизирует влагу, ибо это водяное растение. Может быть, красавицы на фресках Сигирии должны были напоминать древним цейлонцам, что орошение — это основа жизни.
Тропа кончается широкой площадкой. Дальше склон становится еще более крутым. Весь последний выступ скалы, поднимающийся над площадкой, когда-то был превращен в исполинское изображение льва. Потому-то Сигирия и получила название Львиной скалы. Голова льва давно разрушилась. Остались лишь когтистые лапы. Но даже по ним одним можно судить о величине каменной скульптуры, которая охраняла вход в неприступную столицу царя Касьяпа. Сейчас между львиными лапами ведут вверх редкие ступени. Приходится карабкаться по случайным углублениям в гнейсовом монолите. И вот наконец вершина. Здесь когда-то стоял дворец. Его окружали верхние купальни, хранилища для сбора дождевой воды. Ведь город на вершине скалы был готов выдерживать даже многолетнюю осаду. Он имел запасы продовольствия, а водой мог запастись во время муссонных ливней. Вокруг, насколько хватает глаз, простирается зеленый ковер джунглей. А на севере, если смотреть в бинокль, поблескивают зеркала старинных водоемов. Это гигантские водохранилища древнего города Анурадхапура.
Касьяп кончил плохо. Брат его, бежавший за море, через восемнадцать лет вернулся с большим войском. Касьяп хотел дать ему решающий бой, но его слон увяз в болоте. Царь-отцеубийца покончил с собой, проткнув горло кинжалом.
С террасы гостиницы вновь смотрю на скалу Сигирия в вечерний час. Теперь она еще фантастичнее. Черные потеки на рыжем склоне кажутся остатками угля и золы от сожженного города. Стараюсь представить себе Сигирию в те времена, когда не было даже этих крутых ступенек, не было мостиков над трещинами, когда на отвесные стены можно было подняться только по веревочным лестницам. На закате их поднимали вверх, и связь с внешним миром полностью прерывалась Только там царю-отцеубийце казалось, что он в безопасности. И в такой вот вечерний час он шел к молельному камню, возле которого в крошечных нишах зажигали свои лампадки монахи.