Покидая мир

— Даже не сомневайся: полсотни штук, которые ты вложишь в дело, тебе вернутся, причем с полной гарантией. Зачем нам сейчас нужны твои деньги? Чтобы поездить по большим кинорынкам — типа ежегодного Американского кинорынка в Санта-Монике — и позаключать там важные контракты. С таким фильмом, как этот, есть уверенность, что мы сумеем и толкнуть его в кинотеатры, и растиражировать на дисках. Ты пойми, это кино — подарок судьбы. Черт-те какой великий, щедрый дар. Я на той неделе показала его своему приятелю, итальянскому прокатчику, так он готов выложить сто пятьдесят тысяч за право проката, и это только в Италии. Я знаю, каким будет твой следующий вопрос: если нам уже предлагают столько бабок, зачем поначалу нужны твои? Здесь ключевое слово «поначалу». Как прокатное агентство, мы получим свои тридцать процентов от всех продаж, но деньги, наличка, составят только десять процентов, остальное идет в оборот. Да к тому же прокатчику на оплату дается девяносто дней. Так что мы с тобой говорим о краткосрочном займе, который мы вернем, как только получим по сделкам первую сотню тысяч. Тут дело-то вот в чем: мы не только вернем твои деньги через четыре месяца, но если учесть еще двадцать процентов со всех наших доходов… В общем, считай сама, золотко.

Говорю тебе, такая продукция сейчас пользуется дикой популярностью, интерес к ней не иссякает. Люди хотят, чтобы им щекотали нервы. Люди жаждут страха, настоящего шока. Мы живем в бескровные времена потребительства и вялых надежд. Скажу больше, при том, что жизнь так скучна и одноообразна, в людях бурлит плохо подавляемая агрессия и недовольство. Недовольство бесперспективной работой. Браком, в котором партнеры давно обрыдли друг другу. Самим тем фактом, что любому, хоть работяге, хоть офисному планктону, катастрофически не хватает денег на жизнь, и ведь ни у кого же нет гарантий, что завтра вообще не уволят.

И что прикажешь делать со всей этой неудовлетворенностью, ненавистью, фрустрацией? Людям необходим какой-то клапан, чтобы выпустить пары: порнуха онлайн, шопоголизм, кино вроде нашего. Вот почему «Гангстер из Дельта-Каппа» сейчас, как никогда, придется ко двору: кино о мести — смотришь и представляешь, как получают по заслугам все твои обидчики. Ты только врубись — это беспроигрышный вариант!

Да, Тео упоминал, что ты подвизалась в хедж-фондах. Вон квартирка у тебя какая классная. В общем, то, что мы тебе предлагаем… ах, черт, конечно, это риск. Но ты же большая девочка, у тебя есть опыт хедж-фонда. Ты все понимаешь про риски, золотко. И понимаешь, что гарантия возращения вклада в течение четырех месяцев… и шанс удвоить, а если повезет, даже легко утроить свой капиталец к концу первого года… и учти, золотко, если я говорю «легко», это так и есть, я словами не бросаюсь…

Золотко. Я возненавидела ее еще и за это ласковое словечко, впрочем, мне все было ненавистно в этой гипертрофированной особе с ее вычурными манерами и натужными попытками снискать мое расположение. Когда она закончила свой заранее отрепетированный монолог, я была немногословна. Сказала только:

— Ладно, мне нужно все это хорошенько обдумать…

— Конечно, подумай, конечно, — подхватила она. — Никто на тебя не давит, мы не торопим, абсолютно.

После этого она с ненатуральным оживлением завела рассказ о каком-то своем знакомом, который отказался вложить деньги в «Пилу» и в результате потерял на этом «кругленький миллиончик». Но… никто на тебя не давит, мы не торопим, абсолютно.

Наконец, ближе к полуночи, мы остались одни. Тео был подчеркнуто заботлив и настоял, чтобы я шла спать, а он вымоет посуду. Приблизительно через час он тихонько лег рядом, и я не оттолкнула и не прогнала его. Мне не было неприятно и то, что наутро, проснувшись в одиннадцать (была суббота), я обнаружила, что дом тщательно убран, а сам Тео (как следовало из записки, оставленной на сей раз прямо на виду, на кухонном столе) отправился с Эмили в супермаркет, купить еды на выходные.

Все эти действия были объяснимы, Тео я видела насквозь. Но и в ясном свете дня (правда, с головой, туманной от похмелья) я по-прежнему испытывала серьезные сомнения относительно мадам Клегг.

Я поискала сведения о ней в Гугле и набрела на множество ссылок, подтверждавших ее участие в многочисленных ежегодных кинорынках, а также на заметку в «Голливуд репортер» за 2002 год, где ее называли «одной из серьезных фигур в прокате авторского кино». А через несколько дней после нашего ужина мне был вручен составленный Адриенной весьма профессиональный и продуманный бизнес-план, вместе с длинным и хорошо аргументированным письмом, содержащим подробные объяснения по поводу моей инвестиции и вновь подчеркивающим, что в самом худшем случае я получу назад те пятьдесят тысяч, который вложу в дело. Вечером Тео поинтересовался, продолжаю ли я сомневаться в предложенном проекте, и намекнул, что ему с Адриенной стоит огромного труда держать на крючке Стюарта, который уже начал получать другие, более выгодные предложения от более благополучных прокатных компаний.

— Пойми, для меня это очень важно, чтобы ты сейчас поверила и поставила на меня… особенно с учетом того, что, когда мы заработаем все эти деньги, они станут гарантией безбедного существования для нас с тобой и Эмили.

Впервые на моей памяти он заговорил о нашем общем будущем вот так, во множественном числе. Та часть моего сознания, которая так боялась, что я вновь останусь брошенной, немедленно отозвалась.

— Хорошо, — сказала я Тео в ту ночь. — Я в игре.

На другой день мне позвонила Адриенна, она была в полном восторге.

— Я прямо визжала, визжала, визжала, когда Тео сообщил мне новости. И обещаю, обещаю, обещаю, что ты не пожалеешь о своем решении. Можешь быть уверена в этом на тысячу процентов.

Еще она сказала, чтобы было бы, типа, круто, если бы меня оформили сотрудником компании «Фантастик Филмворкс», которую они с Тео сейчас регистрируют, чтобы заниматься раскруткой и прокатом фильма. Это, пояснила она, давало бы мне право посещать разные встречи и совещания и быть полностью в курсе принимаемых решений по прокату ленты (и разумеется, влиять на принятие этих решений).

— Почему бы и нет? — ответила я, подумав, что неплохо иметь возможность держать руку на пульсе и наблюдать за тем, как расходуются мои средства.

Соглашение о генеральном партнерстве было доставлено через несколько дней. Все было ясно и четко изложено — описаны условия инвестиции, приложен детальный план возврата долга и выплаты добавочных дивидендов, а также (я сочла это особенно важным) четко оговорено, что, как член компании, я имею полный доступ ко всей финансовой документации и участвую в принятии решений по всем продажам, связанным с фильмом. Вечером того же дня — когда Адриенна, предварительно созвонившись, явилась к нам для окончательного разговора — я еще раз проговорила свои требования: я должна быть в курсе всех предпринимаемых шагов и по первому требованию мне должны предоставлять любые отчетные документы.

— Без проблем, золотко. Мы собираемся вести дела абсолютно прозрачно.

После этого несколькими росчерками пера я подтвердила, что инвестирую пятьдесят тысяч долларов в прокатное агентство «Фантастик Филмворкс». Когда все документы были подписаны, Адриенна вытащила «бутылочку шампусика», которую принесла с собой, чтобы отметить сделку. Только это была не простая бутылка шампанского. Это был «Лоран-Перье» урожая тысяча девятьсот семьдесят седьмого года.

— Зачем было покупать такую дорогую бутылку? — заметила я Тео позднее, когда мы собирались ложиться.

— Бывают моменты, когда уместно позволить себе небольшое сумасбродство.

За этим последовали месяцы, на протяжении которых Адриенна и Тео позволяли себе сумасбродство за сумасбродством, а меня все сильнее трясло от злости во время перебранок с Тео относительно этой недопустимой расточительности.

А потом настал момент, когда, повинуясь капризам судьбы, непомерные расходы сменились вдруг огромными доходами. Адриенна и Тео оказались правы насчет этого доморощенного фильма. Он стал хитом и блокбастером.