Страница 50 из 65
Роберт Фултон предлагает Директории, а затем и Бонапарту своё изобретение — пароход. Но учёные советники Наполеона не желают его слушать. Удивительно! Знаменитые выдающиеся умы — Лаплас, Монж и Вольней — ставят на идее Фултона могильный крест. Понятно, после этого и сам Наполеон лишает великого изобретателя своей протекции.
Фултон представил императору Франции чертежи не только пароходов, но и подводной лодки. Наполеон, смахнув чертежи на пол, гневно сказал: «Ты просто хочешь, чтобы мы потратили деньги на пустые и невозможные проекты, ловким манёвром хочешь обескровить казну Франции? Нет, я не поверю шарлатану!»
Понял бывший повелитель империи свой роковой просчёт — недооценку идей изобретателя, лишь когда его уже везли в ссылку на остров Святой Елены. Стоя на палубе парусника, Наполеон увидел идущий встречным курсом пароход, созданный по чертежам Фултона. Проводив корабль взглядом, он задумчиво проговорил: «Вот она — моя ошибка».
Увы, в истории великих изобретений — да и вообще в истории науки — немало ошибок и заблуждений. Причём это относится в первую очередь к тем, кому по должности, или по нраву, или по недоразумению (в буквальном смысле) выпало «тащить и не пущать».
Разве выдающийся астроном Араго не выступал крайне резко против создания железных дорог, уверяя всех в их практической нереализуемое™?! Оппоненты железных дорог ссылались не только на дороговизну металла. Куда важнее было простое рассуждение: трение колёс локомотива о рельсы не сможет преодолеть трение колёс вагонов. Разница между трениями качения и скольжения ещё не была в ту пору толком изучена.
Сколько времени был вынужден потратить на хождения по кабинетам чиновников почти голодающий вместе с семьёй Самюэль Морзе, чтобы создать первую в мире телеграфную линию?!
А «водоход» Кулибина, проданный на слом, потому что бурлаки были дешевле?!
И ещё многие и многие творения мысли и рук показались ненужными или оказались несвоевременными, как паровая «пушка» Архимеда, махолёты да Винчи… Оптический телеграф того же Кулибина. Через 35 лет такое же устройство русское правительство купит уже у французов за громадные по тому времени 120 тысяч рублей.
В XIX веке многие выдающиеся техники предлагали замечательные изобретения австрийскому правительству. Ни одно не пущено в дело — ни автомобиль с электромагнитным зажиганием и четырёхтактным мотором, ни первая швейная машина, ни первая печатная машинка (правда, деревянная), ни велосипед, ни подводная лодка, ни пароходный винт…
Но, пожалуй, всего разительнее история ружья, заряжаемого не через дуло, а посредством затвора. Очередной высококомпетентный чиновник отклонил изобретение: ведь вооружённые таким ружьём солдаты будут слишком быстро расстреливать патроны! Отвергнутое Австрией новшество приняла Пруссия. Австрийской армии пришлось расплачиваться в 1866 году: её наголову разбила быстрая прусская стрельба. Из-за глупости «эксперта» могущественная австрийская монархия уступила Пруссии руководство всей Германией.
Причина такого недоверия к изобретениям — неосознанный страх перед всем новым, свойственный среднестатистическому чиновнику.
Мешает, конечно, и огромное количество псевдоизобретателей, заваливающих серьёзных учёных горами своей «продукции» вроде всё тех же вечных двигателей. Но это не оправдывает тот факт, что действительно важные и необходимые открытия и изобретения могут годами и десятилетиями оставаться неизвестными и невостребованными.
Время, конечно, расставляет всё по своим местам. Но наша страна остро нуждается в реализации изобретений уже сегодня. И я призываю тех, от кого зависит иной раз решение, оглянуться на опыт человечества, на те примеры, что я привёл… И сделать правильный, своевременный выбор в пользу изобретателя.
Удачного вам выбора!
Упущенные изобретения
Начну с анекдота, который в Шотландии приписывают лорду Келвину, а в Москве — профессору Умову.
На экзамене преподаватель спрашивает студента: «Что такое электричество?» Студент после долгого раздумья говорит: «Простите, профессор. Утром помнил, а сейчас забыл». «Вот, господа, — обращается профессор к другим студентам, — величайшая трагедия физики нашего века: один-единственный человек на свете знал, что такое электричество, да и тот забыл!»
По меткому замечанию Фридриха Дюрренматта, мы, ничего не понимая в электричестве, ежедневно решаемся включать и выключать свет. И, кстати, обязаны этим самому Томасу Эдисону, разработчику лампы накаливания.
Патриотически настроенный читатель, должно быть, знает: 11 июля 1874 года российский инженер Александр Николаевич Лодыгин получил патент на своё изобретение. Но вместо нити накала он использовал всего лишь стержень, помещённый в вакуумированный сосуд. Впрочем, Лодыгин придумал лампу с несколькими угольными стержнями — при сгорании одного автоматически включался следующий. Так изобретательская мысль Лодыгина подняла ресурс его ламп с 30 минут до нескольких сотен часов! Кстати, именно он одним из первых начал откачивать воздух из баллона лампы.
А вот Эдисон первым догадался использовать металлическую нить накаливания и в свою очередь получил патент на лампу с платиновой нитью накаливания — пять лет спустя. Он же изобрёл патрон, цоколь и выключатель. Как только время жизни ламп Эдисона достигло тысячи часов, его разработки вытеснили газовое освещение, используемое ранее.
«Эдисон электрик лайт» — именно так ранее называлась «Дженерал Электрик» — основана именно Эдисоном. Изобретатель рассчитал, что электрическое освещение только тогда победит газовое, когда его лампочка будет стоить 40 центов. В первый год работы на его фабрике затраты на производство электролампы составляли доллар с четвертью, на третий — 50 центов. Когда цена лампы составила 22 цента, Эдисон счёл свою миссию выполненной, дальнейшее ему стало не столь интересно, и он продал свою фабрику.
Наш Лодыгин всё же опередил американца. Он разработал в конце XIX века несколько типов ламп с металлическими нитями накала, а затем, не найдя поддержки у столыпинского правительства, продал за сущие гроши патент на вольфрамовую нить как раз компании General Electric в 1906 году.
Из-за высокой стоимости и тугоплавкости вольфрама патент находил ограниченное применение. Но вскоре был изобретён продвинутый метод производства вольфрамовой нити. Проблему с быстрым испарением нити в вакууме решил сотрудник General Electric Ирвинг Ленгмюр. Он придумал наполнять колбы ламп инертным газом, что существенно увеличило время их жизни…
General Electric и по сей день занимает прочное место в десятке мировых экономических гигантов. Достаточно сказать, что на заводах и в лабораториях компании трудится более трёхсот тысяч человек.
Сто лет лампа накаливания приносила неслыханные барыши.
Но в ближайшее время по Европе, Америке и в России будет введён запрет на её производство и оборот. Считается, что на смену лампам накаливания должны прийти более энергосберегающие лампы — люминесцентные.
Но не спешите бежать в магазины и запасаться стратегическим продуктом. Будет ли этот запрет в полной мере осуществлён — ещё вопрос.
Низкая в сравнении с Европой стоимость электроэнергии в России служила стимулом к использованию светильников с низким КПД по световому потоку — ламп накаливания, включая галогенные — вместо люминесцентных. А уж лампы третьего поколения — то есть светодиоды — сегодня в России практически не выпускаются. Тогда как даже Китай имеет уже полную технологическую цепочку по производству светодиодов. У нас же — одно копошение, и снова кто-то вместо нас снимет сливки.
Обидно: ведь приоритет открытия светодиодов — российский. Хотя люминесценцию в карбиде кремния впервые наблюдал британец Генри Раунд в 1907 году, наш соотечественник Олег Владимирович Лосев в Нижегородской радиолаборатории уже через два года после окончания Гражданской войны выявил общие закономерности эффекта свечения полупроводников. Полученные Лосевым авторские свидетельства на «Световое реле» с 1927 года формально закрепили за Россией приоритет в области светодиодов. Но даже в этом случае практический выход не наш.