Страница 29 из 65
У нас же умственно отсталые — как и практически все инвалиды — вычеркнуты из общества, спрятаны подальше от наших глаз. А это точно ке способствует спокойствию тех, кто пока здоров и силён: они догадываются, что при малейшем несчастье тоже будут выброшены из жизни.
Заметим кстати, что умственная отсталость — далеко не всегда результат каких-нибудь неисправимых органических поражений. Зачастую достаточно пропустить какую-нибудь ключевую подробность изложения предмета — и все последующие понятия оказываются невоспринимаемыми. Ученик начинает отставать от одноклассников — и слишком многим учителям проще уже зачислить его в безнадёжные, нежели тратить дополнительные силы на доучивание.
Но даже если и впрямь мозг развивается медленнее положенного — это ещё не значит, что человек так и не дозреет до нормы. Альберт Эйнштейн в школе считался редкостным тупицей.
Но в нашей системе образования более всего, как ни странно, страдают те, кто не попал ни в спецшколы для особо одарённых, ни в отстойники для успевающих. Устранение крайностей позволяет обычной школе сосредоточиться на усиленной унификации остающихся. А подтягивание к высшему уровню требует больше усилий, чем задвигание к нижнему. Поэтому средние возможности выпускников нашей средней школы оказываются ощутимо слабее, чем были бы в отсутствие заботы о всеобщем единообразии.
Словом, не зря давным-давно сказано: школа — это механизм по переогранке бриллиантов в булыжники.
В XIX веке Анри Луи ле Шателье сформулировал термодинамический принцип равновесия: если на систему, находящуюся в равновесии, подействовать извне, то она изменится так, чтобы нейтрализовать последствия этого воздействия.
В нынешних детях проявляется тот же принцип. Общество меняется — вот и дети становятся всё разнообразнее, чтобы стать готовыми к любым изменениям. Человечество постепенно выходит на постиндустриальный путь развития. Массовое, конвейерное производство, ещё недавно определявшее облик мира, постепенно отходит на задний план. Ещё век назад Великобритания гордилась ролью всемирной мастерской. Теперь эта роль отдана Китаю — и считается вовсе не столь завидной, чтобы за неё стоило бороться.
Большие конвейеры отживают своё не только в материальном производстве. Громадные КБ со стройными рядами кульманов и шелестом движков логарифмических линеек ещё недавно были символом прогресса. Теперь новые разработки создают одиночки и скромные лаборатории, чьи возможности многократно усилены компьютерами, берущими на себя рутинные обязанности былых чертёжников и расчётчиков.
Сегодня ценится разнообразие. А для нестандартных творений нужны и нестандартные творцы — проявление этой потребности времени.
После Гражданской войны и в годы послевоенной разрухи советское правительство находило средства и возможности воспитания, обучения, просвещения граждан.
Увы, в ходе непрекращающихся рыночных реформ постсоветской России не наблюдается ничего похожего, кроме вольного или невольного стремления получить дегенератов-йеху (человекоподобные существа из «Путешествия Гулливера к гуингномам» Свифта). Складывается впечатление, что, например, телевизионная дебилизация народа просто кем-то запланирована.
Так давайте возрождать систему спецшкол! Причём не только физико-математических, но и химических, и инженерных, и гуманитарных, и многих других школ! Возрождение упрётся сейчас в ограниченность не столько финансов, сколько куда менее воспроизводимых ресурсов — самих учителей.
Карл Маркс отмечал как общеизвестную истину: воспитатель должен быть воспитан. У нас за годы реформ и перетасовок почти утрачена традиция спецшкол. Воспитателей для них найдётся слишком мало. И школа должна будет заново формировать кадры педагогов, способных работать с нестандартными учениками. То есть нестандартных педагогов.
Задача вполне решаемая и не раз решаемая за историю России. Были бы желание общество и воля правителей. А дорогу осилит лишь идущий.
О количестве и качестве
Полоса безудержных и безмозглых преобразований в России, хочется верить, завершена и в обозримом будущем вряд ли повторится. Увы, отрицательное сальдо естественной убыли и прибыли, сформировавшееся за это время, до сих пор не преодолено. И даже при самой умной политике мы — судя по всему мировому опыту — не сможем быстро и радикально изменить количество населения.
Но количество — ещё полбеды. С каждым годом ниже и качественный уровень наших граждан.
Что входит, по моему мнению, в понятие качества населения?
• Уровень образования. Его падение уже невозможно замаскировать бумажными играми вроде Единого государственного экзамена или болонских рецептов реформирования высшей школы. Наоборот: все эти изменения лишь ускоряют разрушение системы, в своё время поднявшей наш народ на высший в мире уровень просвещения и культуры.
• Мотивация к работе. Она нынче исчерпывается ехидной формулой американского происхождения: чтобы прилично жить, надо много работать, а чтобы разбогатеть, надо придумать что-то другое. В советское время социальный лифт — система продвижения наиболее способных — был далеко не идеален, но всё-таки хоть как-то работал. В наши дни основная масса граждан знает, что вряд ли удовлетворит с помощью работы такие ключевые потребности, как здравоохранение, образование, жильё. И соответственно не ощущает стимула работать сколько-нибудь эффективно.
• Физическое здоровье. Его уровень упал почти катастрофически. Заметной части наших граждан сейчас недоступна даже столь скромная медицина, какая в советские времена справедливо считалась явно недостаточной для современного общества. Занятия физкультурой, поездки на курорты и в санатории тоже отнимают — в пересчёте на средний уровень дохода — куда больше прежнего и поэтому заметно менее доступны.
• Морально-этические ориентиры. Они фактически вовсе утрачены. Система норм, сформированная в советское время (да и многие досоветские идеалы, созданные единственной в своём роде русской интеллигенцией), явно не стыкуется с новой экономической и политической обстановкой. Новые же нормы пока не выработаны, поскольку сама эта обстановка возникла лишь недавно и далеко не устоялась.
Упускать из виду проблему количества недопустимо. Но и качеством населения надо заниматься масштабно и оперативно. Иначе страну ждёт крах.
Эго не страшилка. Рост числа дураков на душу населения — реальная угроза, очевидная из мирового опыта.
Конечно, к этой проблеме (как, наверное, и к любой другой) можно до поры до времени относиться с юмором — в духе старинной английской эпиграммы Уильяма Блэйка, известной нам в переводе Маршака:
Но нельзя Забывать — Надсон, жаловавшийся: Дураки, дураки, дураки без числа… в конце концов сошёл с ума как раз из-за бесчисленных конфликтов с дураками.
И чтобы дураки не победили, на мой взгляд, необходимо следующее.
1. Положение дел не изменится к лучшему, пока на телевизионном экране не прекратят властвовать великосветские б… жрицы. Пока российским детям с экрана не преподнесут уроки чьи-то добропорядочные папы и мамы, культурка образца «Дома-2» не перестанет уродовать будущее всей нашей страны.
2. Нужна в высшей степени грамотная миграционная политика, заключающаяся в селекции высококвалифицированных и интеллектуально развитых иммигрантов. Для селекции молодёжи наиболее подходят на самом раннем этапе традиционные для нашей страны физико-математические школы (ФМШ — их сеть была развита ещё в советский период), а затем — университетские и институтские центры, студгородки.
3. В само же образование дблжно привносить прежде всего два принципиально важных момента.