Страница 23 из 67
В отличие от детской наивности и повседневной любознательности нашего государя Петра Алексеевича, государыня Екатерина Алексеевна в любовных делах обладала огромным женским опытом, жизнь ее приучила принимать мгновенные решения в самых неожиданных жизненных ситуациях. Государыня, не давая принцессе Катеньке и ее дяденьке и слова сказать, стремительно задернула полог паланкина, прошипев, обращаясь к государю, но эти ее слова можно было бы таким же образом мне отнести и к себе, и к Екатерине Ивановне:
— Катенька очень устала, чувствует себя разбитой из-за тяжелой дороги, ей, государь Петр Алексеевич, срочно требуется отдохнуть. Прикажи солдатикам отнести ее до моей опочивальни, там срочно уложат поспать. К полуночи она проспится, усталость пройдет, а затем, надев новое платье, к нам присоединится, чтобы немного повеселиться.
По всей очевидности, государь Петр Алексеевич в этот момент пытался понять, что происходит и кто с его племянницей Катенькой находится в паланкине. Всей своей наивной детской душой он рвался заглянуть в паланкин, но государыня Екатерина Алексеевна в таких делах была тертым калачом и, не позволяя ему откинуть полог паланкина, прошипела:
— Петя, ну не стоит тебе сейчас видеть эту стерву расхристанную, Катьку. Я же тебе сказала, устала она от дороги и плохо себя чувствует. Позднее, вечерком ты сможешь ее увидеть, когда она оправиться, сажей, белилами и свеклой свою рожу намажет и начнет своей толстой задницей перед тобой вертеть.
Через минуту, также шепотом, Екатерина Алексеевна добавила:
— А ты, Макаров, вместо того чтобы неопытных девиц в дальней дороге растлевать, за другими должен был подсматривать и подслушивать. Через два часа будь передо мной с докладом, расскажешь, как там мой сынок в Санкт-Петербурге поживает. Заодно я тебе своею собственной рукой твое красивое рыло начищу.
Нас с Катенькой, разумеется, разъединили, как только паланкин, несомый преображенцами покинул ратушную площадь. Государев денщик Иван Орлов, подонок, а не человек, с гадюшной улыбкой на своей угреватой роже, велел мне подобру-поздорову покинуть паланкин, что я и сделал. Несколько удивленный таким поведением Ивана, которого хорошо знал, о котором Сашка Кикин мне рассказывал: грязный, мол, человек с задатками предателя и с ним не стоит иметь дела, я стоял практически босым на мокрой и холодной брусчатке узкой улицы Риги, ошалелыми глазами наблюдая, как преображенцы уносят паланкин с Катериной Ивановной.
Насколько я знал, посольство не должно было долго задерживаться в Риге. Петр Алексеевич спешил в Данциг, хотел своими глазами посмотреть, что там происходит и почему магистрат города так плохо принимает его войска. Поэтому уже послезавтра посольство покинет Ригу, поспешая в Данциг, но сейчас мне нужно было срочно найти кров над головой на эту ночь, помимо башмаков, у меня и одежды особенно не было, атласная рубашка и легкий камзол. До московского форштадта, где посольские остановились, идти было — далеко, да и это подворье за окраиной Риги находилось, кров нужно было искать в самой Риге.
Я внимательно осмотрелся вокруг и невдалеке увидел новый большой и, видимо, недавно построенный особняк, он выглядел таким чистеньким и облизанным домишкой. На третьем этаже здания виделся свет в нескольких окнах. Обходя стороной лужи, я добрел до двери здания и специально повешенной колотушкой постучал в дверь. Прошло несколько минут, прежде чем дверь отворилась, на пороге со свечой в руках появился пожилой мужчина с седыми бакенбардами на щеках, который некоторое время меня рассматривал, задержав взгляд на моих босых ногах и легком камзоле, а затем задал вопрос на швабском диалекте немецкого языка,[40] кто я и чего желаю. По всему было видно, что этот человек нисколько не испугался появления разутого и раздетого человека, который, правда, не был оборванцем.
На таком же чистейшем швабском диалекте я представился саксонским дипломатом Лосом и кратко объяснил слуге причину своего появления, рассказав о том, что в нескольких шагах от этого дома меня остановили и, угрожая оружием, обокрали и раздели люди, не знавшие швабского языка. Я был один, а грабителей было три человека, все трое были с оружием, поэтому я не сопротивлялся и грабителям отдал деньги, верхнюю теплую накидку и башмаки. Выслушав мое объяснение, слуга вежливо посторонился, пропуская в дом и объясняя, что я попал в дом начальника рижской гавани господина Эрнста Данненштерна, который будет рад приветствовать саксонского дипломата у себя в доме.
Утром мне предстояла встреча с генерал-адъютантом графом Гребеном для переговоров о возможной встрече Фридриха Вильгельма I, короля Пруссии, с Петром Алексеевичем на пути посольства в Копенгаген.
Когда имеешь дело с немцами, то никогда не знаешь, как себя с ними вести, как с ними разговаривать. В принципе, немчура нормальные и понятные люди, но эта немецкая любовь к армейским мундирам, уставам и педантизму нормального немецкого человека в мгновение ока превращала в настоящего солдафона, на первых же минутах разговор с таким солдафоном мог свести тебя с ума. Такое превращение произошло и с Францем Гребеном, когда мы встретились в кофейне дома Черноголовых, он был обыкновенным, весьма разговорчивым и вежливым немцем, охотно говорившим о погоде, о ценах на сельхозпродукцию на местном базаре, о вкусе и о распространении кофе, который только что появился в Европе.
В рижском доме Черноголовых останавливались, некоторое время жили молодые неженатые иностранные купцы. Один из этих молодцов, видимо, торгуя кофе, в подвале этого дома устроил нечто вроде кофейни, куда приходил поболтать, обменяться последними новостями свой брат купец.
Здесь мы с Гребеном могли говорить на любые темы, не привлекая к себе внимания любопытных глаз рижских полицейских, они все еще продолжали служить не России, а Швеции, которую всего пять лет назад мы попросили навсегда покинуть этот город. Разговор с господином Гребеном первоначально шел очень оживленно, мы обменивались ничего не значащими любезностями и комплиментами, в основном затрагивая тему прибытия русского царя в Ригу и пьянства сопровождающих его царедворцев. Этот переодетый в гражданское платье немчура время от времени поглядывал на циферблат луковицы часов, ожидая, как мой агент в Кенигсберге ему говорил, появления личного представителя русского царя Петра Алексеевича, дабы через него договориться о встрече с царем. Мне доставляло искреннее удовольствие наблюдать за тем, как сухощавое лицо немецкого генерала все более и более принимает тоскливое выражение, он давно уже слышал о том, что русские не бывают пунктуальными людьми. Адъютант прусского короля совсем уж посерел лицом, прошло более пятнадцати минут противу назначенного времени встречи, а никто из русских так и не появился в кофейне.
Генерал совсем уж собрался одеваться и покидать помещение, в котором помимо нас так и никто не появился, как я упруго поднялся на ноги и заново представился немцу, назвав себя Александром Борисовичем Бутурлиным,[41] капитаном лейб-гвардии и личным денщиком его величества Петра Алексеевича. В ответ мгновенно послышалось щелканье каблуков гражданских башмаков, передо мной уже стоял настоящий немецкий генерал с ничего не выражающим лицом, губами, вытянутыми в полоску, разговор между нами на общие темы прекратился, и над нами нависло тяжелое и напряженное ожидание.
Три года назад королем Пруссии стал Фридрих Вильгельм I, который на престоле сменил своего отца Фридриха I. В конце прошлого столетия этот король войнами и дипломатическими переговорами сумел добиться того, что Пруссия вышла из состава княжеств Речи Посполитой и стала первым независимым немецким королевством. Если в то время все другие немецкие курфюршества и герцогства пресмыкались перед Англией, Голландией и великой Швецией, то Фридрих I сразу же повел независимую политику, направленную на укрепление независимости Пруссии, желая при этом подчинить себе другие немецкие земли. Петр Алексеевич встречался с этим прусским королем, но полного взаимопонимания между собой они не добились, уж очень Фридрих I хотел руками России, ее солдатами, завоевать себе господство над немецкими разрозненными герцогствами.
40
Швабский диалект — один из диалектов алеманнского наречия немецкого языка, распространённый в Баден-Вюртемберге и Баварской Швабии. При этом понятие «швабский» нередко используется как синоним слова «алеманнский». Швабский диалект является более молодым диалектом на юго-западе Германии.
41
Александр Борисович Бутурлин (18 июля 1694 — 30 августа 1767) — русский военачальник, граф, генерал-фельдмаршал, Московский градоначальник. Сын капитана гвардии. В 1714 году был записан солдатом в гвардию, с 1716 по 1720 год обучался во вновь учреждённой морской академии, где преподавались науки, необходимые для мореплавания, фехтование и некоторые иностранные языки.