Страница 18 из 67
В январе 1699 года фон Паткуль встречается с королем Августом II в Гродно, встреча продолжалась около двух часов. В ходе этой встречи Иоганн Паткуль представил польскому королю докладную записку, в которой подробно изложил рекомендации по ведению военных действии против Швеции. Вот как Иоганн Рейнгольд фон Паткуль видел ситуацию в Европе и как предполагал ее использовать для достижения своих личных целей, сказал князь-кесарь Ромодановский, протягивая мне лист бумаги, которого до этого момента у него в руках не было.
Но я взял бумажку и глазами быстро пробежал каллиграфическим почерком выписанный текст:
«Данию легче всего привлечь к союзу в войне против Швеции, поскольку Дания давно уже недовольна тем, что Швеция занимает главенствующее положение. Однако при таком союзе для Дании существует большая опасность: географическое положение делает ее очень уязвимой, и шведам легко будет заставить ее выйти из войны. Чтобы добиться нейтралитета Бранденбурга, достаточно поддержать бранденбургского курфюрста в его стремлении получить королевский титул. Но самое главное — привлечь на свою сторону русского царя, а важнейшей предпосылкой для его участия в войне против Швеции является подписание мирного договора с Турцией.
Поэтому следует уговорить царя поддержать миссионерскую деятельность папы в Китае, тогда папа повлияет на императора Священной Римской империи и на Венецию, с тем чтобы в Константинополе был заключен благоприятный мир между Россией и Турцией.
Союз с русским царем сопряжен, разумеется, с определенным риском. Нужно принять все меры предосторожности к тому, чтобы царь не утащил Лифляндию из-под самого носа Августа II, для этого надо заранее определить, что причитается России. Так или иначе, очень важно внушить ему кое-какие иллюзии: во-первых, что его предки имели права на Лифляндию, и во-вторых, что достаточно будет царю получить Нарву — и он сможет со временем подчинить себе всю Лифляндию и Эстляндию. Но если царь завоюет Нарву, надо будет привлечь Англию, Голландию, Бранденбург и Данию, чтобы они вмешались и выступили в роли третейского суда».
— 5 октября 1699 года генерал-майор Иоганн Рейнгольд фон Паткуль встречается с нашим государем Петром Алексеевичем, — продолжил свой рассказ Федор Юрьевич, дождавшись, когда я закончу чтение первой бумажки. — На этой встрече он представил новую докладную записку. В этой записке он уже расписал все выгоды союза с польским королем для русской короны, что Россия должна «ногою твердой встать» на Балтийском море. В этом случае она не только усилит свое влияние в Европе, но и сможет, снарядив первоклассный флот, превратиться в третью крупнейшую державу Балтики. Петр Алексеевич, горя желанием свое государство вытащить из патриархального прошлого, воспринял идеи этого Иуды Искариота, в 1700 году Россия вступила в войну со своим северным соседом, а Паткуль еще долго продолжал свою преступную и подрывную деятельность.[35]
В этот момент Федор Юрьевич Ромодановский пояснил мне, что к фон Паткулю он относится с большим предубеждением и во многом его считает неправым человеком, когда тот ради достижения личных целей скрытыми переговорами вовлекает в смертоубийственную войну целые государства. Идти по трупам других людей ради достижения личной цели ни одному истинному христианину не позволено и не гоже. Хорошо, что в тот время нашему русскому государству действительно требовался выход к Балтийскому морю, чтобы выйти в цивилизованный мир, начать торговлю, отношения с Европой и вести с ней на равных разговор. Но было бы совсем уж плохо, если Россия оказалась бы в войне по одной лишь прихоти своего монарха, тогда зря погибли бы многие сотни тысяч людей. Все это могло бы произойти из-за одного только этого лифляндца, который научился странным образом действовать и убеждать монархов в правоте своих помыслов.
— С этого момента твоя задача, Алешка, — сказал Федор Юрьевич, глядя прямо в мои глаза, — будет заключаться в том, чтобы знать, что думают и чем занимаются иностранные послы в России, что думают о России правители европейских стран, какие козни они затевают против нашего отечества. Знать и противостоять этим козням, давать государю Петру Алексеевичу правдивую информацию по всем этим вопросам, советовать, с кем можно из западников иметь дело или кому совершенно нельзя доверять. — На секунду он задумался, отвел взгляд в сторону, тяжело вздохнул, а затем продолжил говорить: — Ты должен знать, что первоначально я был против назначения тебя на такую должность, уж очень ты молод и неопытен в больших государственных делах. Не люблю я простолюдинов, Лешка, не люблю… и в этом весь сказ. Они какие-то серые и сермяжные люди, не имеют должного кругозора и думают не об отечестве, а только о своей выгоде. Но этот дьяк Ануфрий меня потряс словами, что ты не от мира сего, сейчас я не буду пытать и выбивать из тебя, как мне следует понимать эти слова дьяка. Да и Петр Алексеевич, по поводу моих оттяжек встречи с тобой однажды прямо мне сказал, что я становлюсь слишком старым, чтоб его на престоле замещать. Но он тотчас поправился и добавил, что я становлюсь старым своим духом, а не телом, хотя мне много уже лет, чтобы его замещать. Вот я решил встретиться и посмотреть на тебя, мил сударь. По твоим бесовским глазам вижу, что ты понимаешь, о чем я пытаюсь тебе втолковать, а я, если уж честно сознаваться, не совсем понимаю, как ты, молодой еще отрок, сможешь заняться таким огромадным делом и его потянуть. Хватит молчать, звереныш, и поделись своими мыслями.
Как ни странно, но я совершенно не удивился этим словам такого умного и хитрющего боярина. Даже и сейчас он меня брал «на испуг», пытался поставить в позицию, чтобы в дальнейшем я бы зависел от каждого его чиха и слова. Я не собирался показывать явного своего противления его намерениям, в открытую ему говорить, что сам с усами, что хорошо понимаю, о чем он ведет речь. Мне было еще рано полностью раскрываться перед этим человеком, который сам был порождением патриархального прошлого России, но сумел вознестись над этим прошлым, став хорошим и верным помощником Петру Алексеевичу. Сделав лицо немного задумчивым и слегка растерянным, прикрыв веками глаза, я начал говорить:
— Ваше высокопревосходительство,[36] — мой собеседник очень удивился такому сложному к нему обращению, но ни движением рук, ни мимикой лица не выдал своего удивления, — стратегическая разведка — весьма сложное и дорогостоящее дело. Сегодня мир живет информацией, монархи принимают решения на основе той информации, которую они получают. Поэтому если такая информация достоверна, то и принятое монархом решение верно, а его государство пойдет по правильному пути и займет свою нишу в сфере мирового развития. Всего пару лет назад Россия, создав собственную армию и флот, вышла на берега Балтийского моря, а до этого прозябала на европейских задворках. Сегодня наше отчество шагает по пути мирового признания, все больше и больше людей стараются приблизиться к нашему государю Петру Алексеевичу, войти в его ближний круг друзей, которым он доверяет.
В этом месте я сделал краткую паузу, чтобы дать время Федору Юрьевичу понять и освоиться с мыслью о том, что перед ним сидит не юный отрок, а взрослый муж, неплохо разбирающийся в событиях, происходивших в мире, вокруг русского государя, и прямой взаимосвязи этих событий.
— Каждый человек, войдя в государево окружение, затем всячески старался в голову Петра Алексеевича впихнуть именно ту информацию, которая была ему нужна и выгодна. Фон Паткуль подвернулся под государеву руку именно в тот момент, когда государь очень нуждался в разъяснении того, что в тот момент происходило в Европе, какое место Россия занимала в происходящих в Европе событиях, намекнув о том, по какой дороге России следует идти к своему возвышению. Чтобы противостоять временщикам и давать Петру Алексеевичу своевременную и правдивую информацию, мы должны иметь агентуру во многих странах Европы и даже в Швеции. Нам нужно делать им большие или маленькие подарки, всячески привлекать или покупать их симпатии. Мы должны перлюстрировать письма иностранных послов и посланников, а также иностранных граждан, работающих в нашей стране. Федор Юрьевич, — я обратился к князю-кесарю Ромодановскому, — ваш Преображенский, или Тайный, приказ не может справиться с этой непривычной для мозгов ваших дьяков работой. В прошлое уходят времена, когда враги отечества на дыбах или на колесах сами себя признавали врагами отечества или клепали доносы на своих друзей и знакомых.
35
По Альтранштедтскому миру между Швецией и Саксонией (1706) Август II выдал Иоганна фон Паткуля Карлу XII. 7 апреля 1707 года фон Паткуль был закован в цепи. 10 октября он был, как изменник, колесован живым, а затем четвертован.
36
Титул «Ваше высокопревосходительство» — в петровской России, согласно положения «Табели о рангах» звания I–II классов предусматривали обращение «Ваше высокопревосходительство». Но сам «Табель» был официально принят только 1 февраля 1721 года, поэтому князь-кесарь Ф. Ю. Ромодановский мог не знать о возможности обращения к нему таким титулом.