Страница 42 из 53
К тому времени как Алистэр вернулся в гостиницу, уже стемнело. Его преследователь старался не отставать от кареты, но когда они добрались до гостиницы, его место занял другой человек. Однако Алистэра в этот момент заботило совсем другое. Он хотел побыстрее оказаться в комнате, которую делил с Хелен, укрыться от взглядов, неизменно провожающих его, и спокойно поужинать.
Он просто хотел отдохнуть.
Но как только он вошел в комнату, сразу почувствовал напряжение. Он на мгновение остановился в двери и посмотрел на Хелен. Она нервно ходила от окна к кровати и была явно чем-то взволнована.
— Я подумал, что закажу простой ужин, и мы поедим здесь, наверху, — сказал Алистэр, подходя к умывальнику. Он налил немного воды в таз. — Ты согласна, здесь поесть? — Он умыл лицо и повернулся к Хелен.
— Думаю, да.
Алистэр промокнул лицо полотенцем.
— Чем ты занималась днем?
— О, ничем особенным. — Густой румянец залил ее щеки, шею и грудь. Она выглядела премило, но она лгала.
Алистэр подошел к ней и спросил:
— Ты выходила?
Хелен захлопала ресницами.
И он внезапно и неотвратимо понял.
— Ты виделась с Листером.
Она подняла голову и встретилась с ним взглядом.
— Да. Я все же должна была попытаться убедить его. Жаркий гнев кипел и бурлил у него в крови, но он держал себя под контролем — из последних сил.
— Убедила?
— Нет. Он решил оставить детей у себя. Алистэр склонил голову набок, разглядывая Хелен:
— И он позволил тебе уйти? Может, даже помахал рукой на прощание?
Румянец Хелен стал еще гуще.
— Он не пытался удержать меня…
— Нет, конечно, нет. Зачем ему это, если он похитил детей, чтобы заполучить тебя назад.
Хелен вздрогнула как от удара.
— Как ты узнал, что он хочет вернуть меня?
Алистэр рассмеялся:
— Мужчина не станет просто так красть своих внебрачных детей, если у него уже есть три сына-наследника. Я его понял. Я разгадал его игру. Он использует их как приманку, чтобы ты вернулась.
— Он сказал, что я никогда не увижу их, если не стану снова его любовницей.
Что-то внутри его оборвалось. Он почувствовал, как яростный поток подталкивает его к безумию.
— Ты согласилась? — Алистэр пересек комнату и сжал ее руки. — Скажи мне, Хелен, ты согласилась вернуться к нему и разделить с ним постель?
— Он сказал, что я не увижу их, пока не вернусь к нему. Они все, что у меня есть, Алистэр. Мои дети. Мои кровиночки.
Он встряхнул ее:
— Ты согласилась?
— Я не могу расстаться с ними навсегда.
— Будь ты проклята, Хелен! Ответь, ты согласилась?
— Нет! — Она закрыла глаза. — Нет. Я сказала ему «нет».
— Слава Богу! — Он схватил ее в объятия. От мысли, что Хелен будет с Листером, он едва не потерял рассудок. — Он не обижал тебя?
— Нет, — глухо сказала она. — Он схватил меня за руку, но…
Алистэр замер, держа ее тонкие пальцы в своей большой ладони.
— Он причинил тебе боль?
— Это ничего.
Она мягко отняла руку.
— Он ударил тебя?
— Нет, Алистэр, нет.
— Слава Богу!
Он прижался губами к ее губам, желая вытеснить образ Листера, вставший между ними. Ее отклик успокоил его, так что через некоторое время он смог оторваться от ее губ.
— Прости, ты, должно быть, считаешь меня… зверем.
— Нет, — тихо произнесла Хелен. — Я считаю тебя мужчиной. Мужчиной.
И когда она вновь приблизила к нему свои губы, Алистэр уже был способен целовать ее нежно и бережно.
Его глаз был закрыт — может быть, он не хотел видеть реальность их ситуации, — он только чувствовал. Легкие пальчики пробежались по его груди, спустились к бриджам, и он затаил дыхание, ожидая, что она сделает. Ее пальцы добрались до пуговиц, расстегнули их, освобождая его.
Он потянулся к ней.
— Хелен.
— Нет, — твердо сказала она. — Нет, позволь мне. Его руки опустились — он был хоть и джентльменом, но все же не святым. Он слышал шелест ее юбок, когда он встала на колени, чувствовал пальцы, а потом тепло ее дыхания.
Он сделал героическое усилие и попытался хоть раз отговорить ее:
— Ты не должна это делать.
Ее шепот ветерком подул на его раскаленный жезл.
— Я знаю.
Потом ее горячий влажный рот обхватил его, и он мог только стонать. Его ноги дрожали и подкашивались. Господи! Как-то раз, очень давно, он платил за это проститутке и был разочарован. Тогда после нескольких простых движений он просто был способен кончить. Сейчас… сейчас было легкое давление, прикосновение ее бархатного языка, а больше всего — осознание, что это она. Он больше не мог.
Открыв глаз, Алистэр посмотрел вниз и подошел к самому краю. Ее голова склонилась перед ним, его пылающий пенис скользил между ее розовыми губами, ее изящные белые пальцы ласкали его грубую плоть.
Хелен посмотрела вверх, все еще удерживая его во рту. Ее васильковые глаза потемнели. Самое таинственное, женственное и эротичное зрелище, которое приходилось ему видеть в своей жизни.
У него был чуть солоноватый вкус, вкус мужчины, вкус самой жизни.
Хелен закрыла глаза, смакуя ощущения от его пениса у себя во рту. Она пробовала это несколько раз с Листером, но ничего не чувствовала. Иногда она делала это, только чтобы доставить ему удовольствие. Она никогда не наслаждалась им, как сейчас. Было ощущение власти в том, чтобы удерживать его самую чувствительную часть тела в своих губах, чувствовать его трепет, когда она ласкает его, слышать его учащенное дыхание.
И было еще кое-что. Ей нравился его вкус. Нравилось ласкать его мягкую кожу и чувствовать под ней твердость металла. Это было возбуждающе. Первобытно и немного шаловливо. Ее грудь набухла и натянула платье, соски стали твердыми и чувствительными. Хелен чувствовала влагу между бедрами и сжимала их. Алистэр стонал над ее головой. В этот момент она чувствовала себя самой соблазнительной женщиной Англии. Она аккуратно, нежно просунула руку в его бриджи и нашла мошонку, сафьяновый мешочек с драгоценными камнями. Она перекатывала их в своей ладони. Он зарычал.
Она посмотрела наверх. Его голова была закинута назад, и она чувствовала его напряженные бедра у своей головы. Она могла продолжать ласкать его, пока он не утратит контроль и не выплеснется в ее рот. Эта мысль была настолько соблазнительна, что она сжала губы, удерживая его.
Но она ошибалась в нем. Он внезапно склонился, сгреб ее так быстро, что она вскрикнула от неожиданности, и бросил ее на кровать.
— Достаточно, — прошептал он. Он сорвал кружевную косынку, прикрывающую ее декольте, и отшвырнул в сторону. — Хватит играть, хватит дразнить, хватит откладывать.
Он содрал с нее юбки и поднял ее прежде, чем она смогла что-то сделать. Он тянул и толкал ее, пока она не оказалась на четвереньках, опираясь на колени и локти, и задрал ее рубашку. Он вошел в нее без подготовки, и Хелен открыла рот от неожиданности.
Горячий и твердый, он заполнял ее всю. Она прикусила губу, сдерживая крики удовольствия. Он был таким правильным, таким совершенным. Он чуть отодвинулся, держа ее голые бедра, и снова вошел в нее. Он проникал в нее глубоко и быстро. Ее руки скользили от силы его ударов, она снова выпрямлялась.
Потом она закрыла глаза и полностью погрузилась в ощущения. Он яростно вонзался в ее влажную податливую плоть. Жар в ней нарастал.
Внезапно он остановился, и она застонала от разочарования. Но он склонился над ней, все так же погруженный в ее плоть, его ладони легли на полушария ее груди. Он потянул соски, уже твердые и напряженные, потом резко сжал их, и она закусила губу, прижимая ягодицы к его бедрам.
Он засмеялся рокочуще и почти беззвучно, отодвинулся и вновь резко вошел в нее, одной рукой придерживая ее бедра, а другой по-прежнему играя с ее грудями. Она застонала и посмотрела вниз, на его большую, обжигающе горячую руку, терзающую ее белую грудь. Это зрелище вызвало в ее плоти волну судорог и внезапный взрыв. Пожар вспыхнул в ее глубине, ослепляя ее и ослабляя члены. Ее руки подогнулись от этой стихии наслаждения. Она упала на кровать, и он последовал за ней, все еще толкаясь в нее, требуя подчинения, требуя удовлетворения.