Невидимки

И в этот миг я по-настоящему верю. Я верю во все это.

Однако же нам приходится уйти из грота, чтобы раздобыть чего-нибудь поесть. Ба толкает в гору кресло деда Тене, а Иво несет Кристо — малыш уснул у него на руках. Наверное, очень устал после всех этих святых дел. Иво протягивает мне сигарету. Он сейчас кажется намного спокойнее.

— Ну, как все прошло в купальне? Хорошо? — спрашиваю я.

Не представляю себе, что там должно было произойти.

— Да, все было хорошо.

— Здорово, что так тепло. Уверен, с Кристо все будет нормально.

— Угу.

— Все было так же, как когда ты приезжал сюда в прошлый раз?

— Да, почти. Теперь у них больше ассистентов.

Иво устремляет взгляд в кромешную темноту.

— А ты тогда почувствовал, — ну, когда был здесь в прошлый раз, — ты почувствовал, что исцеляешься?

— Тогда — нет. Была вода как вода. Самая обыкновенная. Довольно холодная.

— Так я и думал, — говорю я вслух, хотя в глубине души испытываю облегчение.

Мне всегда не давал покоя вопрос, сразу ли Иво понял, что исцелился.

— Бальтазар хотел, чтобы я вернулся и поговорил со священником о том, что со мной произошло.

— Да? Может, и стоило бы, — отвечаю я.

В глубине души меня гложут сомнения. А вдруг здесь решат, что, раз с тобой случилось чудо, ты теперь их с потрохами? Но по голосу Иво я понимаю, что он не станет ни с кем разговаривать — ни за какие коврижки.

— Чем ты, малыш, занимался весь день?

— Мы ели омлет с жареной картошкой. Было очень вкусно. Ой, а еще ведь… — У меня в голове не укладывается, что я вспомнил об этом только сейчас. — Я набрал четыре галлона святой воды!

Иво улыбается, а потом вдруг начинает смеяться — и это веселый смех, а не злой. Он по-настоящему развеселился. Я сто лет не слышал, чтобы он смеялся.

10

Рэй

— Миссис Хирн? Меня зовут Рэй Лавелл. Я пытаюсь связаться с вашим братом и племянником.

— С моим братом?

— Тене Янко. И с Иво.

В трубке повисает молчание.

— Это что, розыгрыш?

— Нет, ни в коем случае. Миссис Хирн…

— Янко. Мисс Янко.

— Прошу прощения. Мне сказали, что вы можете сообщить мне о местонахождении ваших родных.

— Мне придется вам перезвонить. Какой у вас телефон?

Я диктую ей номер офиса. Луэлла Янко — подозрительная женщина. Она перезванивает минут через десять; наверное, проверила номер по телефонной книге. Андреа соединяет ее со мной.

— Почему вы хотите с ними поговорить?

— Это касается Розы Вуд. Розы Янко. Я пытаюсь найти ее след.

— Вы пытаетесь найти Розу? Это же было давным-давно.

— Да.

И снова затяжная пауза. Уклончивость Луэллы меня не удивляет; у цыган много причин с подозрением относиться к людям, которые задают вопросы об их родных. В конце концов мисс Янко соглашается встретиться со мной в кафе в центре города. Возможно, это ее очередная попытка оттянуть время, чтобы навести обо мне справки.

— Как я вас узнаю? — спрашиваю я.

— Я подойду к вам и представлюсь, — ядовито отвечает она. — Как вы выглядите?

— Темные волосы, карие глаза, рост — пять футов десять дюймов. Сорок лет. — Я делаю секундную паузу. — Я цыган.

В ответ — молчание, потом я слышу:

— Понятно. Я вас узнаю.

В кафе в центре Рейгейта я приезжаю на пятнадцать минут раньше условленного времени, но не вижу никого, кто мог бы оказаться Луэллой. Я заказываю кофе, который мне приносят в высоком стакане, — жидкую бурду, больше похожую по вкусу на горячий молочный коктейль, — и устраиваюсь в углу, откуда могу наблюдать за входом. Спиной к стене, не упуская из виду ни одного выхода. Этому я научился у Дока Холлидея[16] еще в возрасте семи лет, так что в азы ремесла моему первому работодателю меня посвящать не пришлось. Я захватил с собой фотографии Розы. В них проскальзывает что-то неуловимо старомодное, хотя напечатаны они менее десяти лет назад. Отчасти дело в фасонах и прическах семидесятых, отчасти в цвете снимков, которые словно сделаны на просроченной пленке и от этого кажутся осколком какой-то еще более далекой эпохи.

Я разглядываю свадебную фотографию, когда к моему столику подходит женщина.

— Мистер Лавелл.

Это не вопрос.

— Здравствуйте, мисс Янко. Присаживайтесь… Прошу прощения за вчерашнее. Я не был уверен, как вы предпочитаете, чтобы вас называли.

— Поскольку мистер Хирн помахал мне ручкой, я не особенно держусь за его фамилию.

Луэлла Янко. Во-первых, она оказывается моложе, чем я ее себе представлял. Тене сейчас должно быть под шестьдесят, Иво, его сыну, под тридцать. Луэлла, судя по всему, принадлежит к другой ветви большой семьи. На вид она примерно моего возраста. Все, что мне о ней известно, это что она развелась со своим мужем-кочевником, поселилась в доме и ни с кем из родных не общается. Она — самая ближняя родственница Янко из всех, до кого мне удалось добраться. Внешне Луэлла невысокая и худощавая. Ее иссиня-черные волосы своим цветом, скорее всего, обязаны краске; с косметикой у нее тоже перебор, учитывая белую, как мел, кожу и перламутровую красную помаду. В этом есть что-то от маски — это всего лишь фасад, почти как у гейши. Одета она скромно, но элегантно, в практичный серый брючный костюм, на плече — объемистая бесформенная сумка из тех, что выручают при любых жизненных обстоятельствах и в любую погоду. Выглядит моя собеседница вполне горджиообразно, как и я.

— Значит, вы разыскиваете Розу? — произносит Луэлла, когда я приношу ей кофе.

Она уже разглядывает фотографии.

— Можете мне что-нибудь о ней рассказать?

— Что, например? Я встречалась с ней всего однажды. На свадьбе.

— Ясно. Это был последний раз, когда вы ее видели?

— Первый и последний.

— Вы знаете, где она сейчас?

— Нет.

— Что вам известно о том, что произошло?

— Она сбежала. С другим мужчиной, надо полагать.

— Кто вам это сказал?

— Мои брат и сестра.

— Ваш брат — это Тене Янко?

— У меня всего один брат.

— А сестра?

— Кат. Кат Смит.

— Когда это случилось?

Она вздыхает, но, похоже, задумывается.

— Да где-то через год после свадьбы. Может, чуть позже. Я не очень спрашивала.

— Почему?

— А с чего бы мне интересоваться?

Она косится на меня, потом устремляет взгляд в окно. Глаза у нее светло-карие, паучьи лапки накрашенных ресниц подчеркивают уже наметившиеся морщинки в уголках. Голос у нее высокий и резкий, почти раздраженный, — впрочем, возможно, виной тому обстоятельства.

— По-моему, — отвечаю я, — вполне естественно интересоваться, если у родственника распался брак.

— Это смотря какая семья. У нас не очень близкие отношения. Хотя, наверное, это не стало для меня такой уж неожиданностью.

— Что именно? Что она ушла?

Луэлла Янко слабо улыбается и впервые за все время смотрит мне в лицо. Оценивает.

— Послушайте, мистер… Лавелл… я полагаю, Леон Вуд нанял вас именно потому, что вы один из нас? Мне особо нечего вам рассказать. Думаю, они до свадьбы виделись от силы пару раз. Она производила впечатление тихони, серой мышки.

Опустив глаза, она на миг умолкает и говорит:

— Не думаю, что ей так уж легко жилось с Иво. Да и у Тене тоже характер не сахар.

— Но у нее был ребенок.

— О да, еще один мужчина, вокруг которого надо выплясывать. Вы же знаете, какая жизнь у цыганских девушек. Из нее сделали бы прислугу.

— Не подскажете, где мне найти вашего племянника?

— Нет. Могу разве что подсказать, где можно его поискать.

— Ну, это уже что-то.

Я записываю то, что она мне рассказывает; все это очень зыбко, но все же лучше, чем ничего.

— Почему вы так редко видитесь с родными, мисс Янко… если это не секрет?

— Секрет. Роза тут совершенно ни при чем. Просто я… просто мы слишком разные люди. Я и Тене. Я не хочу жить прошлым. Какой в этом смысл?

16

Док Холлидей (1851–1887) — американский зубной врач, азартный игрок, один из наиболее известных стрелков Дикого Запада.