Фуриозо

Эбба сделала глоток воды прямо из бутылки, украдкой изучая реакцию Педера.

Он сидел, уставившись прямо перед собой. Лицо его казалось усталым. У адвоката Ярлевика напряглись челюсти.

— У вас есть недостатки, Педер, но вы преданы своей семье. Вы не хотели ранить Луизу. Просто на какое-то время потеряли контроль над собой. Может, кризис среднего возраста тому виной? Это случается со многими. Вот почему вы сделали так, как она хотела. Избавились от тела. Выполнили свой долг. Рауль представлял собой угрозу счастью — вашему и Луизы.

Педер набрал в грудь воздуха.

Ярлевик попытался его остановить, но у него ничего не вышло.

— Одно дело презирать человека, и совсем другое на самом деле желать ему смерти. Я не способен на такое. И если бы я действительно был виноват, стал бы я признаваться вам в том, что ненавидел Рауля.

— Педер, вас не обвиняют в убийстве. Но вам не стоило связываться с мертвым телом. Луиза сама должна отвечать за свои поступки. Вам не стоило жертвовать своим будущим и своей почти безупречной репутацией ради кузины. Кстати, в вашем досье отмечены уклонение налогов, а также штраф за превышение скорости. Но закоренелым преступником вас, конечно, не назовешь.

— Я не выбрасывал тело Рауля в море! — воскликнул Педер, игнорируя знаки адвоката. — И Луиза его не убивала.

— Вы так в этом уверены? — цокнула языком Эбба. — Рауль ее предал. Ранил в самое сердце. Он заслужил наказание. Разве в вашем роду споры решались не на дуэли? За стенами Лувра в пять часов. Пистолет или шпага. Жизнь или честь. Старые привычки умирают медленно. Благородные представления о том, что человек имеет право защищать свою честь и бороться за справедливость. Правда, сегодня трудно найти шпагу. Ваша собственная наверняка заперта в шкафу дома. Но вот выписать упаковку дексофена не составляет особого труда.

Сёрен Ярлевик повернулся к Эббе:

— Полиция не имеет права обвинять моего клиента в убийстве за отсутствием прямых доказательств. Я настаиваю на окончании допроса.

Эбба приподняла бровь и показала на дверь:

— Пожалуйста, Педер. Вы свободны. Пока еще.

Вендела закрыла дверь за Педером и оперлась о нее:

— Эбба, ты просто невероятна.

Эбба пожала плечами:

— Это комплимент?

Сама она была недовольна результатами допроса. Как она ни пыталась распутать этот клубок секретов, нитка только еще сильнее запутывалась. Озвученная ею версия событий была вовсе не столь очевидной, но адвокат Ярлевик ничего не заподозрил. Значит, Педер все-таки причастен к преступлению и ему есть что скрывать. Иначе бы адвокат так активно не затыкал ему рот. Им есть чего бояться.

— Мы уже получили результаты экспертизы? — спросила Вендела.

— А где Якоб? — вопросом на вопрос ответила Эбба. — Я поручила ему заняться кольцом. Наверно, ждет, когда у Сванте появится время. Черт, надо было напомнить ему при встрече о кольце, но это совершенно выпало у меня из головы.

Достав телефон, Эбба позвонила Якобу. Ожидая ответа, она сказала:

— Я была вынуждена солгать. Иначе мы бы ничего из него не вытянули. А так мы хотя бы добились признания в том, что он ненавидел Рауля.

Оставив сообщение для Якоба, Эбба раздраженно повернулась к Венделе:

— Меня смущает лодка Педера. Что-то не так во всей этой истории. Как могло тело оказаться в тридцати метрах от берега, если его не отвезли туда на лодке? Или же кто-то просто выбросил его ботинок в море. Но зачем?

Вендела молчала, не уверенная в том, что начальница ждет ее ответа. Эбба потерла лоб:

— Педер не сомневается, что в моторке мы ничего не найдем. Значит, скорее всего, там ничего нет. Только впустую потратим время.

В таком состоянии Эббе лучше было не мешать. Венделу как-то раз угораздило высказать свое мнение, и она долго потом раскаивалась. Но пассивная роль ее тоже не устраивала.

— Как ты узнала, что Луиза звонила Педеру после убийства? — спросила она.

— Получила распечатки телефонных разговоров. Едва успела просмотреть их до начала допроса. — Эбба достала файл с документом и показала Венделе: — Луиза звонила Педеру в двадцать тридцать три. Разговор длился две минуты. Второй звонок в двадцать два десять. Они говорили четырнадцать минут.

— Но мы не знаем о чем.

— Конечно нет. Но можно же пофантазировать. А иначе зачем ей звонить Педеру в тот момент, когда Каролина мечется по острову в полной уверенности, что Рауль мертв? Чтобы пригласить их с Эмили на бранч? Что-то я сомневаюсь.

— Думаешь, Луиза убийца?

Эбба покачала головой:

— Вполне возможно. Я пока ни в чем не уверена. Но у Луизы был мотив, и многое указывает на нее. Например, распечатки телефонных разговоров. И кое-что еще.

— Что именно?

— Аллергический приступ, когда в рагу подмешали арахисовое масло.

— Думаешь, это было покушение на убийство?

— Весьма вероятно. Луиза утверждает, что звонила в «Скорую помощь», но в распечатках этого звонка нет. Может, она только сделала вид, что позвонила, и симулировала разговор?

Вендела опустилась на стул. Эбба вытянула губы в трубочку:

— Тебе удалось дозвониться до нее, Вендела?

— Да, удалось, — ответила Вендела. — Она придет завтра в одиннадцать.

— Хорошо. Позвони и Каролине тоже. Она может быть дома у Хелены. Назначь ей встречу как можно раньше. Будь с ней помягче и скажи, что столкнуться с женой Рауля ей не грозит.

В дверь постучали, и показался Свен:

— Эбба, через пять минут у нас пресс-конференция. Куча журналистов собралась. Даже с телевидения. Видимо, тот скрипач был крутым чуваком.

— Спасибо, Свен. Сейчас приду, — ответила Эбба, подавляя смех. Было очень забавно видеть, как Свен в его возрасте пытается быть крутым, употребляя модные молодежные словечки. Даже в правильном контексте они звучали так смешно, что оказывали прямо противоположный задуманному эффект.

Из ящика стола Эбба достала косметичку и расческу. Подойдя к зеркалу, она подвела карандашом глаза. Вендела проследила за ней взглядом. Ни разу она не видела Эббу в полицейской форме. На пресс-конференции она всегда ходила в гражданской одежде и туфлях на каблуках. Вендела восхищалась тем, как Эббе удавалось сочетать профессионализм с женственностью и сексуальностью, и немного завидовала ей.

— Полицейский всегда должен выглядеть прилично, — вырвалось у Венделы.

Обычно она старалась держать язык за зубами, но, к ее удивлению, сегодня начальница ответила на ее ироничный комментарий улыбкой:

— На журналистов мне наплевать, Вендела. Но Рауль заслужил немного помады.

Вечером того же дня Эбба устроилась у себя дома на диване с бокалом красного вина в руке. У ног ее лежали Минна и Косима, утомленные долгой прогулкой по набережной.

В восьмичасовых новостях ничего про Рауля не сказали, и Эбба переключила на «Отчаянных романтиков» — цикл передач о прерафаэлитах — в ожидании девятичасового выпуска. Рядом с собой она положила мобильный — на случай, если Ёран позвонит. Она оставила ему сообщение на автоответчике о том, что Карла-Акселя увезли в больницу. Но он так и не перезвонил. Начались новости. Новостью дня номер два шло известие о смерти Рауля Либескинда, но Эббе пришлось просмотреть репортаж о финансовом кризисе, заседании Европарламента, посвященном нелегальной эмиграции и плохой гигиене в сельских школах, прежде чем пришел ее черед.

«…Комиссар Эбба Шрёдер из Дандерудского участка…»

В эту минуту пискнул телефон: пришла эсэмэска.

Не отрываясь от экрана, Эбба потянулась за мобильником. Сообщение было от Венделы. Она писала, что Каролина придет на допрос в десять утра. Со вздохом Эбба отложила мобильный в сторону.

Увидев свое изображение на экране, Эбба инстинктивно хотела переключить канал, но сдержалась. Ей нужно было узнать, какую версию событий предпочтет пресса. «С этой черной подводкой я похожа на пугало…» — отметила Эбба. Но представить, как она общается с журналистами без макияжа, она не могла. Подведенные черным карандашом глаза были ее непременным атрибутом, и если бы можно было сделать такую татуировку, чтобы не надо было каждый день красить глаза по утрам, она бы давно уже ее сделала. Но нельзя было отрицать, что она ее старила. Почему это произошло так быстро? И как Эбба не заметила, что так сильно постарела? И вообще, почему ее так волнует, как она выглядит на экране, когда гораздо важнее, что она говорит?