Страница 8 из 10
– Хорошо, – смирилась она. – Посидишь в машине. Я недолго.
Глава 3
Оперативная информация и оперативные раздумья
Шибаев, прикидывая, с чего начать новую страницу в своей карьере, и испытывая удовлетворение от неоформившейся еще мысли, что, возможно, ему удастся избежать слежки за очередной неверной женой или загулявшим мужем, если он переквалифицируется, неторопливо набирал номер своего бывшего коллеги, тоже капитана, Олега Владимировича Трефилова, известного в отделении как Димыч, или Тротил, знатока всех цеховых слухов и сплетен.
– О, какие люди! – обрадовался Трефилов, сразу же узнав его. – А мы тут тебя недавно вспоминали. Где, думаем, Ши-Бон теперь обретается? Частным извозом занялся, слух прошел?
– Так точно! – рявкнул Шибаев. – А у вас что? – Говорить о себе ему решительно не хотелось. Кроме того, он был уверен, что Димыч и так все о нем знает.
– Николаев тебя видел в ресторане с шикарным бабцом. Ты что, снова подженился? – Тротил не позволил сбить себя с мысли.
– Нет, это просто клиентка, – ответил скромно Шибаев, прекрасно зная, что за этим последует.
– Клиентка? – преувеличенно поразился Димыч. – То есть рядовая обычная клиентка, каких много? Ну, полный абзац! Нам бы таких! Слушай, а помощник тебе не нужен? Я вполне мог бы помочь с клиентками в свободное от работы время, а то вкалываешь тут без продыху, а толку никакого. Или у тебя всего одна?
– У меня их много. Я подумаю, – пообещал Шибаев.
– Подумай! А вообще как житуха?
– Да как тебе сказать… По-разному.
– А у нас тут поговаривают, что Баскова забирают на повышение, а к нам переводят из города… Угадай кого?
– Теряюсь в догадках.
– Павлюка!
– Гришу Павлюка?
– Ну!
– Он неплохой мужик, – осторожно сказал Шибаев.
– Очень неплохой, – согласился Димыч. – Мы тут все прямо не нарадуемся.
Полковника Павлюка не любил никто за мелочность, придирчивость и злопамятность.
– Димыч, я хотел тебя кое о чем спросить…
– Я думал, ты соскучился по старому другу, а у тебя шкурный интерес. Очень ты все-таки изменился, господин Шибаев. Конечно, конь свинье не товарищ, и клиенты у тебя крутые, – Димыч любил потрепаться, – и начальства над тобой нет, ты сам себе хозяин, и тебе без разницы, что у нас кардинальные перестановки в бюрократическом аппарате…
– Почему все равно, очень даже… сочувствую, – сказал Шибаев.
– Я вас слушаю, – официальным тоном заявил Димыч. – Давайте свой вопрос.
– Тут одна моя знакомая попросила узнать насчет сестры – та уехала из дома и пропала. Зовут Елена Савенко, двадцать лет. Неудобно было отказывать, сам понимаешь… Поможешь по старой памяти?
– Твоя знакомая? Из ресторана?
– Нет, – Шибаев решил быть терпеливым и нежным с Димычем, – другая. Из Липовцев. Их у меня пруд пруди.
– А у нас она была? А то привыкли, понимаешь, все по блату! – строго спросил Тротил.
– Была. Ей предложили подать заявление по месту жительства. Вам лишь бы спихнуть потерпевшего.
– Ты же сам знаешь наши порядки. Правильно ей предложили. У вас все?
– Не все.
– Так я и думал. Давайте ваш следующий вопрос.
– Все тот же. Меня интересуют неопознанные трупы молодых женщин за последние два месяца.
– Ты что, думаешь, эту дивчину…
– Ничего я не думаю. Начинать все равно с чего-то надо. Сделаешь?
– Сделать все можно… – Димыч выразительно замолчал.
Шибаев тоже молчал, зная, что его не стоит понукать.
– А знаешь, что полагается за разглашение секретной оперативной информации постороннему лицу?
– Вышка! Если повезет – четвертак без права переписки, – сказал Шибаев и добавил: – За очень секретную. За несекретную – меньше.
– Ну и жук ты, Шибаев! Секретная – несекретная! У нас несекретной информации не бывает. А благодарность?
– Само собой!
– Слушай, а твой «мерс» на ходу? – вдруг вспомнил Трефилов.
– Бегает. А что? – Никакого «мерса» у Шибаева, разумеется, не было, только старый «Москвич».
– Что, и правда «мерс»? – попался на собственную удочку Димыч.
– Ты ж знаешь, – ответил Шибаев. – Сколько раз на рыбалку ездили!
– А я-то думал… Я и хотел о рыбалке. Может, смотаемся на выходные?
– Куда?
– Как всегда, на Донку, около Дымарей! – Трефилов оживился. Говорить о рыбалке ему было намного интереснее. – Окунь клюет, не поверишь! Сосед ездил на той неделе, так, можешь себе представить, ведро окуней привез и сома взял – здоровый, как конь! Он позвал меня как свидетеля, никто ж, говорит, не поверит, что в Донке сомы водятся!
– А это точно сом? Может, и не сом вовсе!
– А кто? С усами, как бельевые веревки!
– Не знаю! Я не против, давай!
– Тогда я Спиваку позвоню, пусть матчасть обеспечит! – обрадовался Димыч. – Если, конечно, не дернут по службе.
– Маркетинг? – переспросил Шибаев. – Так ты у нас трудишься в торговле?
– А что, не похоже?
– Не очень, – искренне сказал он.
Была глубокая ночь. Они лежали обнявшись в спальне шибаевской квартиры и разговаривали. В открытое окно тянуло свежим холодным воздухом. Изредка где-то далеко проезжала машина, и шум ее мотора был единственным звуком, нарушающим тишину.
– Вернее, совсем не похоже. Торгового человека видать издали. А ты, я бы сказал… совсем из других сфер.
– Каких же?
– Искусство, кино, театр, интурист… Вот если бы ты сказала мне, что работаешь переводчицей, живешь и там, и здесь, я бы поверил. Что-то в тебе есть такое… вернее, чего-то нет… То, как ты говоришь, улыбаешься, заговариваешь с людьми на улице… – Шибаев запнулся и замолчал, не умея рассказать Инге про нее саму.
Она тоже молчала. Потом сказала:
– Ты считаешь, что я не должна приставать к прохожим на улице, даже если мне очень хочется? – И они оба рассмеялись.
– Ши-Бон, – произнесла Инга, как будто пробовала звуки на вкус. – Ши-Бон! Бон-бон! Знаешь, меня всегда завораживало твое имя. Один человек, болгарин, написал книгу о воздействии звуков на человека. Люди ассоциируют звуки с цветом и чувством. Есть звуки опасные, расслабляющие, тревожные, тоскливые, радостные – всякие! Им соответствуют цвета: черный, фиолетовый, оливковый, красный и так далее. И любое слово воспринимается человеком не только по смыслу, а еще по звуку и в цвете. Например, слово «женщина» состоит из тяжелых, мрачных и зловещих звуков, у него цвет коричневый или черный. От него исходит опасность. Странно, правда? Женщина должна называться по-другому. Ну, например, «люмирта» – светло, нежно и звонко. Правда? Хотя, с другой стороны, далеко не все женщины «люмирты». А слово «трава» – радостное и ярко-зеленое.
– А «Ши-Бон» какого цвета? – заинтересовался Александр.
– «Ши-Бон»? Сейчас определим. «Ши» – конечно, темно-желтого или оранжевого, как платье буддийского монаха. «Бон», «бонн», «боннн» – темно-зеленого, пожалуй. Вместе – сдержанная угроза! Набат. Гудение. Возможно, взрыв. Тайная суть – сила, летящая стрела. И еще – пузырьки газа в стакане с шипучкой, пепси или шампанским.
– Особенно мне понравилось насчет стакана с шипучкой. А какого цвета твое имя?
– Не перебивай! Маленькой я повторяла про себя «Ши-Бон-Ши-Бон-Ши-Бон»! Слово сливалось в гул, и мне казалось, что гудит колокол. А когда вы играли в футбол за школой и твои друзья кричали: «Ши-Бон, пас! Ши-Бон, давай, жми!», я впадала в транс. Наверное, ты был моей первой любовью.
– Той, что на всю жизнь?
– Той, что из детства! Самой-самой! Той, о которой помнишь всю оставшуюся жизнь.
Шибаев притянул Ингу к себе. Она обняла его сильными тонкими руками, и он вдруг вспомнил полузабытую фразу Вадика Стеценко из далеких школьных лет. Вадик поделился с ним своим первым сексуальным опытом и сказал тогда: «У меня голова циркулем весь день!» И Шибаев, целуя Ингу, ощущая запах и вкус ее губ, понял, что стремительно и бесповоротно погружается в оглушительно-восторженное состояние «голова циркулем», так образно описанное его другом много лет назад…