Страница 52 из 97
— Я не могу смотреть на это, — произнесла Эмбер и встала. — Скажешь мне, что с ним случилось, ладно, Минти? — Ступеньки лестницы проскрипели под ее ногами.
«А пока, — резвился Рольф, — давайте посмотрим, как живется нашему кенгуру Вилли в заповеднике после драки с кабаном Пэтом…»
— Все в порядке, Эмбер, — крикнула я через пять минут. — Кролику уже лучше.
Она приоткрыла дверь.
— Кролику уже лучше, — повторила я.
— Он жив?
— Да.
— А они сделали… — дрожащим голосом выговорила она.
— Нет, — успокоила я. — Его лапка в порядке. В нее вставили два стальных стержня — стала как новенькая, он снова скачет. Иди, сама посмотри.
Она бегом рванула вниз по лестнице и приклеилась к экрану, сжимая в руке промокшую салфетку. Пушок, слегка прихрамывая, робко прыгал в своем загончике.
— Слава богу, — выдохнула кузина. — Слава богу. — Она улыбнулась и вытерла слезы. «Как они с Педро похожи», — подумала я, когда на экране появились титры. Никогда не видела более сентиментальной старой птицы.
— С Новым годом тебя! — поздравила я.
— Да, с Новым годом! — просияла Эмбер. От печали не осталось и следа. — Как провела Рождество? — спросила она, выключая телевизор и принимая у меня пальто.
— Нормально, — ответила я, и мы пошли на кухню. — Тихо, правда. Мама все время торчала в кризисном центре — раздавала индейку бездомным. Так что мы с папой были вдвоем.
— О… — протянула Эмбер.
— Вообще-то, они поругались, — призналась я, пока Эмбер ставила чайник. — Папа сказал маме, что это у него кризис на Рождество, но ей было все равно. Она наотрез отказалась приходить домой.
— Минти, — заинтересовалась Эмбер, — почему тетушка Димпна прямо-таки одержима добрыми делами?
— Понятия не имею, — ответила я. — Может, потому, что святая Димпна — покровительница умалишенных? Наверное, дело в этом. А может, у нее мозги не на месте. Я знаю только одно: папа уже на пределе. Он угрожал ей разводом.
— О господи!
— Да ладно, он вечно пугает, что разведется. Чаще всего в шутку. Но сейчас, когда папа вышел на пенсию, я не уверена, шутит ли он.
— О боже.
— Он очень несчастен: мама вообще дома не появляется.
— Чем же он занят?
— Ходит в гольф-клуб. Читает. Слушает радио. На самом деле он уже дошел до ручки. Говорит, что не хочет и в старости жить один.
— Я его понимаю.
— Он не против благотворительности, — пояснила я. — Но считает, что у мамы должно оставаться время на семью.
— Бедный дядюшка Дэвид, — пробормотала Эмбер, наливая мне кофе. — Знаешь, тетя Димпна мне напоминает миссис Джеллиби из «Холодного дома» [54], — со знанием дела продолжала она. — Эта ненормальная собирала деньги для голодающих в Западной Африке, пока ее дети умирали с голоду и бегали в лохмотьях. Замечательная книга «Холодный дом», — с умным видом ораторствовала она. — Гневное обличение общества, развращенного жадностью, лицемерием и преступлениями. Шедевр литературы. — Слушая Эмбер, я подумала, уже не в первый раз, до чего же интересно она рассказывает о классической литературе: можно слушать хоть целый день. Странно, что такой умный и проницательный критик пишет жуткую чушь.
— А я даром времени не теряла! — похвасталась она. — Та-да-да! — Эмбер торжественно водрузила на кухонный стол свою последнюю рукопись. — Позвольте с гордостью представить: «Животная страсть»!
— Боже, ты закончила книгу… Мои поздравления! «Ничего себе!» — проснувшись, прокричал Педро, моргнул, встрепенулся и принялся чистить перышки.
— Работала как проклятая все Рождество, — возбужденно делилась Эмбер. — По двенадцать часов в день. Настроение поднялось, появились силы и вдохновение. И мне кажется, уж эта книга станет настоящим прорывом.
Итак, мы откупорили бутылку шампанского, чтобы отпраздновать завершение девятого романа Эмбер и начало нового года, который принесет нам… Мы и сами не знали что. Кто-то в новом году выйдет замуж и родит ребенка. Хелен, например. «А также сотни и тысячи других счастливиц», — думала я, изучая свадебную колонку «Таймс». Это время года всегда богато на помолвки, впрочем, как и разводы. Рождество — переломный период, когда жизнь круто поворачивается, к худшему или лучшему. Я рассеянно просматривала объявления о предстоящих свадьбах. Мистер Р. Макдональд и мисс Б. Кинг, мистер С. Бингли и мисс А. Брэдфорд, мистер Дж. Коллинз и мисс Л. Харпер, мистер Т. Феркин и мисс К. Фрог. Я лениво скользила взглядом по строчкам. Паркер и Нолл, Маркс и Спенсер, Харви и Николз, Фортнум и Мейсон, бла-бла-бла. Как же их много… Уайтс и Лилли, Ид и Рейвенскрофт, Лоран и Перье, Лейн и Парк [55] …
Лейн? Сердце бешено забилось, кровь прилила к лицу. «Состоялась помолвка Доминика, единственного сына мистера Н. Лейна из Южного Бирмингема и миссис М. Лейн из Саттон-Колдфилд, — прочитала я, — и Вирджинии, старшей дочери мистера и миссис С. Парк из поместья Хайвью, Мелтон-Моубрей, Лестершир». Доминик? Помолвлен? Теперь настала моя очередь разрыдаться.
— Как он мог? — всхлипывала я. — Как он мог, так скоро?
— Это ни в какие ворота не лезет, — отрезала Эмбер и для убедительности добавила: — Ублюдок! Между прочим, Чарли сделал то же самое, — с горечью заключила она.
— Да, но у Чарли были на то причины, Эмбер. Сама посуди, он хотел иметь детей, а ты нет.
— И неудивительно. Ребенок портит фигуру, и ты оказываешься на восемнадцать лет прикована к дому. А по истечении этих восемнадцати лет никто из друзей уже не хочет с тобою знаться, потому что ты впадаешь в маразм и начинаешь страдать недержанием.
— Дело твое, — я закатила глаза, не переставая всхлипывать. — Но Чарли был другого мнения. И вам пришлось расстаться. Ничего неясного. Но я не понимаю, как это Доминик так быстро умудрился найти новую пассию. Когда успел узнать ее достаточно, чтобы сделать предложение? — Я заревела. — Если только… — Сердце будто сжала ледяная ладонь.
— Ты же не думаешь, что он… — начала Эмбер. Глаза ее сузились в щелочки. Я видела, как завертелись колесики у нее в голове.
— Не знаю, — хрипло пробормотала я. — Об этом я не подумала.
— А может, зря? — тихо проговорила она. — Может, это и есть ответ на все твои вопросы, Минти.
— Может быть, — поежилась я. Мне стало не по себе. Какая же я наивная, какая дурочка… Как это мне не пришло в голову, что Доминик изменяет.
— Или девица залетела, как Хелен, — предположила Эмбер. — Но если подумать, — рассудительно добавила она, — не могу представить, что такой, как Доминик, женится из-за этого.
Самое ужасное, Эмбер была права.
— Нет, это невозможно, — рыдала я. — Наверное, он… он… любит ее. Наверное, у него был… был с ней роман. Но тогда почему он не порвал со мной?
— Минти… — тихо произнесла Эмбер, очищая яблоко для Педро.
— Что?
— Хм! Не знаю, стоит ли говорить тебе об этом, но я знакома с Вирджинией Парк.
— О… — прошептала я, шокированная донельзя.
— Хочешь, расскажу? — спросила она. — Ты хочешь знать, кто она такая?
Я посмотрела на нее, сомневаясь, хочу ли этого.
— Да, — проговорила я тихим, бесцветным голосом. — Расскажи.
— Она из довольно богатой семьи, — сообщила Эмбер.
— Это видно по адресу, — вздохнула я, совершенно убитая, и снова взглянула на объявление: — Поместье Хайвью, Мелтон-Моубрей.
— Наследница огромного состояния. Свинофермы.
— Отлично. Повезло ей. Но откуда ты знаешь?
— Учились в одной школе.
— Понятно. — На меня вдруг нашел страх, к горлу подкатила тошнота. — Она красивая? — спросила я.
— Обычная, — расплывчато сформулировала Эмбер. — Лошадиное лицо, икры толстые, как у Хилари Клинтон, тонюсенькая верхняя губа. И ей сейчас уже тридцать восемь, она на четыре года старше меня. — Надо сказать, меня это приободрило, даже очень. И крайне удивило.
— Доминик не стал бы связываться с женщиной старше него, — заметила я. — Он сам мне говорил, что не понимает, как это некоторые мужчины берут в жены женщин на несколько лет старше. Утверждал, что это неправильно и сам он никогда бы так не сделал.
54
«Холодный дом»— роман (1853) Ч. Диккенса.
55
Перечисление фамилий женихов и невест вызывает у героини ироническую ассоциацию с названиями лондонских магазинов («Паркер-Нолл», «Маркс энд Спенсер», «Харви энд Николз», «Фортнум энд Мейсон», «Лилли уайтс»), фирмы («Ид энд Рейвен-скрофт»), маркой шампанского («Лоран-Перье») и названием фешенебельной улицы в лондонском Уэст-Энде (Парк-Лейн).