Мучения Минти Мэлоун

Я вообще ничего себе не оставлю. Ничего. Мисс Хэвишем превратила себя в живое свидетельство собственного позора, но я поступлю наоборот. Не оставлю ни единого напоминания о дне свадьбы: ни желтеющего подвенечного платья, ни гниющего свадебного торта. Я избавлюсь от всего, что хоть сколько-нибудь напоминает тот кошмарный, тот адский день. Уничтожу все следы, как преступник уничтожает изобличающие его улики. Я повернулась и еще раз взглянула на свое свадебное платье. Платье, которое мне даже не нравилось. Платье, которое я купила в угоду Дому. Упакованное в плотный пластиковый чехол, оно свисало мешком с двери спальни. А на стуле лежали в коробке атласные туфельки, завернутые в бумагу. Букет примостился на подоконнике; теплый летний воздух уже иссушил его. Стразы с фаты поблескивали и подмигивали мне, ловя лучи закатного солнца.

На прикроватном столике лежала стопка листков с расписанием церемонии. Взяв один, я опустилась на кровать и стала переворачивать страницы. «Церковь Сент-Брайдз, Флит-стрит, Лондон», — сообщали глубоко оттиснутые черные буквы. «Суббота, 28 июля». Внизу, слева, напечатано: «Араминта», справа: «Доминик». Рядом приткнулись две коробочки с конфетти нераспечатанные. При виде них к горлу подкатил комок, но я сдержала слезы. И почему-то стала размышлять о Чарли. Какой он молодчина! Пытался контролировать ситуацию. И должно быть, ужасно переживал. Повезло Эмбер. Чарли никогда бы не поступил как Дом. «Скоро они с Эмбер поженятся», — с завистью подумала я, заворачивая фату в бумагу. Их ждет счастливая свадьба — не мой убийственный, безумный праздник.

В кабинете я нашла три коробочки с благодарственными открытками, на которых было вытиснено мое новое имя. На каждой открытке пришлось зачеркнуть «Лейн» и написать «Мэлоун». «Брошенная невеста Мэлоун», — с горечью подумала я. Мне показалось, что в сложившихся обстоятельствах лучше всего подписать открытки как можно короче. В некоторых я все же упомянула поездку в Париж и чудесный отдых и отеле «Георг V». И написала, как мило было со стороны Хелен отправиться со мной, как нам понравилось путешествие, несмотря ни на что. Правда, я не стала рассыпаться в благодарностях по поводу подаренных мне наборов специй, миксеров и фонарей «молния». Это было бы нечестно. Все равно ничего из подаренного не останется у меня. Наверное, я уже часа два подписывала открытки, когда это случилось. Глаза затуманились от слез, и я не видела, что выводит перо. Меня охватила ярость. Жуткая ярость. Она овладела мной, как физическая боль. Как он только мог? Как он мог причинить мне такие страдания, так унизить меня? А потом оставить у порога мои вещи и написать: «Без обид, о'кей?» Без обид?

И я сделала то, что решила не делать, — взяла телефон. Я поговорю с ним. Выскажу, как на него обиделась. Забросаю его камнями — пусть уворачивается. Сердце стучало как в лихорадке, когда я начала набирать его номер. 01… Выложу все, что о нем думаю… 81… Я была слишком добра с ним… 9… Даже пригласила его… 2… чертовых клиентов на свою… 4… проклятую свадьбу… людей, которых в глаза не видела…. И мой отец заплатил за все это… 5… не сказав ни слова… 2… 3… А он просто выбежал из церкви, будто ему наскучила нудная пьеса. Во мне клокотала испепеляющая ярость, способная сжечь дотла небольшой городок. После того, что он со мной сотворил, я никогда не приму его обратно. Я раскалилась добела. Плевалась огнем. Я… я… Боже! Это еще кто?

Раздался звонок в дверь, потом еще один, и еще. Звонки не прекращались. Я швырнула трубку. Доминик! Это Доминик! Он пришел сказать, что совершил чудовищную ошибку. Пришел умолять о прощении. Готов год ходить в рубище, в мешке из-под картошки и посыпать голову пеплом, только бы я взяла его обратно. Отерев слезы, я рванула вниз по лестнице. Доминик! Доминик! Конечно, я приму тебя! Забудем прошлое, Доминик! У нас все получится. Я распахнула дверь.

— Домин… О!.. Эмбер?!

— Минти! — простонала она, шатаясь, зашла в дом и упала в мои объятия. — О, Минти, — рыдала кузина. — Это было так ужасно.

— Да-да, — подхватила я. — Это был кошмар. Она всхлипывала, уткнувшись мне в плечо:

— Не знаю, как он мог так поступить.

— Понимаю.

— Я была в шоке.

— Мне можешь не рассказывать!

— Это чудовищно.

— Да, знаю. Чудовищно.

— Дурак!

О боже, с ней был Педро, ее попугай. И тут я подумала: «Зачем она притащила с собой Педро? И что она здесь делает в десять часов вечера с попугаем и дорожной сумкой?»

— Эмбер, что случилось?

— Это… это Чарли, — прохныкала она. — Что с ним произошло?

— С ним ничего не произошло, — ревела Эмбер. — Произошло со мной. О, Минти, Минти, он меня бросил!

Нет лучшего лекарства от собственного несчастья, чем чужая боль. Не очень приятно в этом признаваться, но, глядя на мучения Эмбер, я сразу воспряла духом. Только не поймите неправильно. Я знаю ее с пеленок и безумно люблю. С трудом, держась на ногах, она вошла в квартиру и втащила за собой свои вещи, а потом, всхлипывая, уселась на кухне. Педро кричал в гостиной. Я решила оставить его там: нервы у нас и так были на пределе, а Педро — ужасно горластая птица.

Роняя крупные слезы, Эмбер поведала мне, что случилось. Виной всему была я. Точнее, то, что произошло в церкви. Сработал эффект домино или, скорее, эффект Доминика.

— Когда Чарли услышал, как Дом говорит тебе все эти ужасные вещи… Ну, про то, что не может взять на себя обязательства… он… он… на него это сильно подействовало. — Ее слова то и дело прерывались всхлипами и рыданиями. — Он сказал, что понял… что тоже не может… взять обязательства… передо мной.

— Но мне казалось, что у вас все замечательно.

— Я тоже так думала! — выла она, заламывая руки от горя. — Я была счастлива… с ним.

— Понимаю.

— Но Чарли… Он был в таком шоке, когда Дом… На следующий день его как прорвало… Он сказал… мы тоже должны расстаться.

— Но почему?

— Потому что он не может… не может так ужасно поступить со мной. Сказал… нужно покончить… сейчас… пока не зашло далеко… потому что… потому что… у нас нет будущего. — Ее огромные зеленые глаза наполнились слезами, и она снова расплакалась.

— Какого черта он так сказал? — Я была заинтригована.

— Из-за детей, — призналась она.

— Каких детей?

— Детей, которых я не хочу!

А… Вот в чем дело. Проблема в детях. Для Эмбер это больной вопрос. Точнее, не вопрос: Эмбер никогда не хотела иметь детей.

— Но он же знал, как ты относишься к детям.

— О да, — ответила она, промокая мокрым от слез платком распухшие, красные, как у кролика, глаза. — Он всегда знал, но надеялся, что я передумаю. А я не передумаю. И он должен уважать мое решение, мой выбор. Но он этого не понимает, — застонала она. — Потому что он такой эгоист! Говорит, что хочет завести семью. Ублюдок!

— М-м-м… вообще-то, это очень важно… — робко произнесла я. — Но мне всегда казалось, что он ничего не имеет против.

— Оказалось, имеет. Он всегда был против. А ведь мы встречаемся уже два года. Если я по-прежнему не хочу иметь детей, заявил он, нам придется прекратить отношения. Он собирается найти ту, что родит ему ребенка.

— Я не совсем…

— Мы крупно поссорились, — продолжала она плаксиво. — Я не машина для размножения. И он должен любить меня такой, какая я есть!

— Понимаю…

— Но он не хочет с этим мириться. И я сказала, что в таком случае он может убираться, — делилась Эмбер. — А он заявил: «Но это моя квартира».

— О да! Это действительно его квартира.

— Так что я приехала прямо к тебе, Минти. Мне нужно где-то остановиться. Ничего, если я поживу у тебя немного?

— М-м-м… конечно.

— Спасибо, Минт. — Ее истерика прекратилась. — Боже, как у тебя чисто!

Я всегда удивлялась, почему Эмбер до сих пор не купила квартиру. Ей давно стоило это сделать. И деньги у нее есть. У нас обеих полно наличных. Понимаете, наша бабушка денег не считала. Книги принесли ей состояние, и после ее смерти каждому из внуков досталось по восемьдесят тысяч. Роберт на эти деньги обосновался в Австралии; я купила квартиру. Но Эмбер с умом вложила свою долю, чтобы жить на проценты, не работать и свободно делать писательскую карьеру. Она, как и бабушка, строчит романы. По одному в год. И хотя кузине всего тридцать три, у нее уже вышло восемь книг. Бабушка ваяла романтическую прозу, но писания Эмбер не укладываются в рамки тривиальных жанров. Ее последний роман «Общественная польза» — что-то вроде политического детектива. Книга вышла шесть недель назад, но не думаю, что она продается бойко. Эмбер уже наполовину закончила девятый роман — его выпустят в следующем июне. Это любовная история, действие которой разворачивается на скотобойне. До того как Эмбер поселилась у Чарли, она снимала квартиру, поэтому сейчас ей понадобилось временное пристанище.