Страница 7 из 13
Возле исходного рубежа, постукивая о ладонь электродубинкой, стояла младший Воспитатель Репина.
Анастасия Репина. Сержант-штурмовик в отставке. Комиссована и направлена в учебный лагерь «Зарница» после тяжелого осколочного ранения, из-за которого потеряла левый глаз и приобрела полкило титана в бедре, совсем немного недослужившись до Палача. На вид ей было лет двадцать пять – справа. Слева определить возраст не представлялось возможным, эта сторона лица являла собой пласт обожженной, иссеченной осколками кожи, натянутый на не менее изуродованные кости черепа. Светлые, коротко стриженные волосы, прикрытые фуражкой, поджарая мускулистая фигура, облаченная в черный мундир, высокие, отдраенные до блеска сапоги на стройных ногах. Прекрасная и кошмарная. Валькирия, лишенная радости полета над усеянным трупами полем боя. Глебу всегда казалось, что ее единственный зеленовато-серый глаз полон печали. Остатки лица хранили выражение каменной непоколебимости, а глаз грустил. Словно через него, как через узкую брешь в непробиваемых доспехах, сочилась наружу горячая струйка боли и тоски. Небольшая, едва заметная, но такая обжигающая. Валькирии было скучно без боя, без крови, без щекочущего ноздри аромата пороха, и она развлекала себя, как могла:
– Вперед, говнюки! Не останавливаться! Бегом, бегом, бегом!
Первые подошедшие к рубежу курсанты попали в зону поражения ударной волной ярости и почти физически ощутимой злобы. Валькирии не нужен был мегафон, она и без него отлично справлялась:
– Остановился – умер!
Чуть зазевавшийся перед прыжком через траншею курсант тут же схлопотал дубинкой по заднице и упал на дно, корчась от электрошока.
– Задумался – умер!
Еще один любитель поразмыслить отправился тем же маршрутом.
– Струсил – умер дважды!
Рука с дубинкой сделала замах и нацелилась в приближающегося Преклова. Смертельная бледность, мотающиеся до пояса вожжи слюны и заблеванная куртка вполне четко метили его как цель, готовую для отсева. Но Толян не спасовал. Даже не притормозил. Он с ходу перемахнул траншею, пробежал еще десяток метров и, упав на брюхо, пополз сквозь проволочные ограничители.
– Задницы прижать! – Репина быстро переместилась от исходного рубежа к следующему препятствию, уступив место подоспевшему Крайчеку. – Ниже, я сказала! – Электрошокер сухо затрещал, приложенный к пятой точке не слишком осторожного курсанта, вынудив того вскрикнуть и нелепо раскорячиться под проволочным навесом.
– Живее, недоноски! Каждая секунда промедления приближает вас к смерти!
Электрический разряд снова проскочил между контактами, приложенными к мягким тканям, и отозвался вскриком.
– Едрена мать! – загудел передохнувший немного мегафон, погружая отстающих в децибелы презрения. – Добежали, чертовы выродки?! А я-то надеялся больше вас не увидеть! Что такое?! Устал, засранец?! Иди, ляг в канаву и подохни, только не путайся под ногами!
Глеб выбрался из-под проволоки и, пробежав следующий десятиметровый отрезок, залез на бревно.
– В бою у вас не будет второй попытки! – Репина ходила вдоль полосы, смещаясь все ближе к конечному рубежу и высматривая жертв. – Упав, вы не подниметесь! Израсходовав силы, вы не успеете отдохнуть! Вас не будут журить за оплошность! Вас просто убьют!
Глеб, едва не соскользнув, прошел положенные четыре метра и спрыгнул на землю. Следом, роняя капли слюны и пота, соскочил с бревна Преклов. Они почти одновременно перемахнули невысокий палисад и вышли на отрезок, заканчивающийся полутораметровым забором.
Картина приближающейся дощатой стены, растущей с каждым шагом, и улавливаемая боковым зрением фигура Толяна, бегущего, казалось, уже в полубессознательном состоянии, заставили Глеба усомниться в правильности недавно принятого решения: «Не сможет. Твою мать. Он сейчас просто…»
Преклов, хрипя, будто подстреленный зверь, оттолкнулся от земли и впечатался в забор, сумев-таки уцепиться за его край. Руки у Толяна, к счастью, работали лучше ног, и тело медленно, но верно поползло наверх.
Убедившись, что в этом деле помощь подопечному не требуется, Глеб перевалился через коварное препятствие и приземлился на что-то мягкое и жалобно скулящее. Но рассмотреть не успел. Двигательные рефлексы, подстегиваемые непрекращающимся ревом двух командирских глоток, уже несли тело вперед.
Глеб не раз за время нахождения в лагере задавался вопросом: откуда Воспитатели черпают вдохновение? «Неужели, – думал он, – все само собой рождается у них в голове, с ходу? Пять-десять минут безостановочного словесного испражнения – это надо уметь. Или все-таки есть заготовки? Да. Наверное, тренируются в свободное время и записывают в тетрадку. А может быть, существуют даже специальные учебники, по которым читают лекции на командирских курсах. Вот бы послушать хоть одну».
– Долбаные калеки! – «подбадривал» Крайчек отстающих. – Вы родились такими или это все от слишком сытной жратвы?! Я видел косоглазых, которые на жопе, с оторванными ногами передвигались быстрее! Готов поспорить, что жрете вы с куда большим рвением, чем бегаете! Еще раз наблюешь мне под ноги, тварь, и я тебя зубы высрать заставлю!
Глеб одну за другой перемахнул три поперечные жерди на врытых с двухметровым промежутком столбах и уже взял разбег перед форсированием траншеи, когда краем глаза заметил упавшего Преклова. Тот зацепил ногой последнюю перекладину и, неловко взмахнув руками, распластался в грязи.
– Дерьмо!
Глеб резко затормозил перед самым прыжком и оглянулся назад – Крайчек стоял далеко, где-то в районе исходного рубежа, растолковывая нерадивым курсантам их безрадостные перспективы, Репина с помощью электрошоковой дубинки продолжала обозначать вражеский огонь по не в меру медлительным и упавшим с бревна. Мысленно поблагодарив судьбу, Глеб подскочил к Толяну и помог ему встать на ватные от усталости ноги.
– Шевелись, пока не заметили.
– Я могу, – заверил Преклов, поднимаясь. – Я дойду.
Он посмотрел на своего благодетеля, и наполненные искренней признательностью глаза вдруг округлились. В ту же секунду электрический разряд пробил тело Глеба, заставив мышцы конвульсивно сократиться. Мир вокруг на мгновение вспыхнул и потемнел, а когда вновь прояснился, оказался завалившимся набок. Во рту чувствовался вкус крови. Челюсть свело спазмом, и сомкнувшиеся зубы прокусили губу. По вставшей на ребро земле, спотыкаясь, бежал Преклов, а в уши, будто сквозь вату, лился голос Валькирии:
– Минута, недоноски! У вас минута, чтобы дотащить свои рыхлые телеса в точку сбора!
Глеб, словно вырванный из сна сигналом тревоги, дернулся и, не успев еще толком встать на ноги, бросился вперед, перебирая всеми четырьмя конечностями. Он бежал, перепрыгивал, проползал и карабкался, пока наконец не рухнул, преодолев конечный рубеж.
– Стоп! – заревел в мегафон голос Крайчека.
– Замерли все на месте! – вторила ему Репина. – А ну, перетащи свою лживую задницу туда, где стоял!
– Что тут у нас? – Крайчек, привстав в неспешно катящемся вдоль полосы «Лисе», пересчитывал «боевые потери». – Только взгляните. Я не ждал от кучки бесхребетных слизней ничего выдающегося. Я не ждал даже ничего сколь-либо приемлемого. Но вы меня удивили. Да, черт побери, вы сегодня доказали, что я ошибался. Признаюсь честно – я испытываю глубокое чувство стыда за то, что называл вас говном. Сегодня же пойду в уборную и попрошу у говна прощения. Я незаслуженно оскорбил его. Да что там оскорбил, я его просто унизил! – Крайчек сделал паузу, сокрушенно вздохнул и снова поднял мегафон: – Восемнадцать! Столько дегенератов, по какой-то загадочной причине до сих пор называющихся курсантами, не выполнили приказ! Восемнадцать из двадцати девяти! Возможно, эти восемнадцать считают, что приказ не является обязательным к исполнению. Возможно, они думают, что приказ носит рекомендательный характер. Я даже не исключаю той возможности, что эти восемнадцать вообще не знают, мать их, что такое приказ! Разъясню. Приказ – это ваша судьба! Командир – творец вашей судьбы! Идущий против судьбы обречен! Но я чертовски добр и дам вам, ничтожным тварям, еще один шанс, вместе с новым приказом! Итак, с сегодняшнего дня вы, сходив в сортир, будете отдавать честь своим испражнениям! При этом они должны слышать четкое и громкое приветствие следующего содержания: «Здравия желаю, говно! Обещаю неустанно работать над собой, чтобы стать достойным тебя!» И не забудьте спустить воду, проникнувшись торжественностью момента! А если кто-то думает, что это шутка, – Крайчек ненадолго замолчал, пробежавшись глазами по совсем поникшим курсантам, – то этот кто-то жестоко ошибается. Вперед. – Он махнул рукой, и «Лис», сипло огрызнувшись, покатил к конечному рубежу.