Страница 15 из 29
– Скажи, что хочешь меня, – прошептал Ленард. – Пожалуйста… Я не смогу по-настоящему и до конца обладать тобой, если ты сама не попросишь меня об этом.
Однако Клеменси молчала: она нестерпимо хотела близости с ним, но не могла найти слов, чтобы выразить свое желание. И тогда Ленард начал нежно ласкать ее, его руки и губы виртуозно играли на теле Клеменси прелюдию к симфонии любви.
Клеменси изнемогала от этой сладкой пытки, ей казалось, что еще немного – и она умрет от блаженства, однако каждый новый поцелуй, каждое новое прикосновение рук Ленарда доставляли ей все большее наслаждение, но не утоляли жажду ее тела, а лишь сильнее разжигали ее. Не в силах дольше терпеть, Клеменси закричала:
– Возьми меня, Ленард! Я хочу тебя! Пожалуйста!..
Клеменси была измождена до предела, но счастлива. Она прильнула к груди Ленарда и блаженно закрыла глаза. Ей хотелось услышать от него одно коротенькое слово – «люблю». Пусть даже в действительности он и не любил ее.
Она долго боролась со сном – боялась не услышать заветное слово, но Ленард молчал. И тогда Клеменси смежила веки и вскоре провалилась в глубокий, крепкий сон.
Ночью Клеменси неожиданно проснулась. В комнате была кромешная тьма, Ленард нежно обнимал ее, и она слышала его глубокое ровное дыхание.
На минуту Клеменси вспомнила, как дожидалась от него любовного признания, и ей стало смешно и обидно за себя. Да, физической близостью они просто скрепили свою сделку, и Ленард, разумеется, теперь будет чувствовать себя еще увереннее. Что же касается ее, то она, получается, просто сыграла с собой злую шутку, понадеявшись, что «влюбит» Ленарда в себя. Именно об этом она думала, именно на это втайне надеялась, когда ложилась с ним в постель.
Но, возможно у нее еще есть шанс? Ведь впереди – целый год семейной жизни! Правда, год не такой уж и большой срок.
6
Хотя полдень уже давно миновал, жара не спадала. Клеменси облачилась в шорты и в тенниску, но все равно ей было жарко.
Она прошла вдоль столов, которые были расставлены в дальнем конце сада, и еще раз пересчитала бокалы. Сегодня вечером состоится грандиозный благотворительный прием, приглашено почти двести гостей. Несмотря на то, что Ленард настоял пригласить по такому случаю официантов, Клеменси носилась весь день как белка в колесе, проверяя, все ли на месте, все ли детали учтены.
– Клеменси.
Как всегда при виде мужа, ее пульс участился. Высокий и красивый, в джинсах и в голубой рубашке, он приблизился к ней и спросил:
– Все суетишься?
– Хочу в последний раз убедиться, что у нас все готово, и мы ни о чем не забыли.
– Ты говорила примерно то же самое еще в половине десятого утра.
– И где же ты был сегодня?
– В городе по делам.
– Вряд ли по официальным, если судить по твоему наряду, – с улыбкой заметила Клеменси.
Иногда ей трудно было поверить, что ее муж стал мэром. Избрание состоялось уже через полтора месяца после их бракосочетания, но она до сих пор не привыкла видеть его в элегантных деловых костюмах и в официальной обстановке. Пожалуй, Ленард больше нравился ей, когда надевал простые джинсы и отправлялся поработать на свежем воздухе в сад или на виноградник.
– Да, ты права. Сегодня я был в городе по частному делу. – Он тоже улыбнулся. – По-моему, тебе пора немного отдохнуть перед приемом.
– Хорошо. Но прежде мне хотелось бы проверить, достаточно ли у нас будет на столах вина.
Ленард рассмеялся и сказал:
– Моя дорогая, не забывай, что у нас под боком виноградник! Вино никогда для нас не станет проблемой.
– Станет, если его температура не такая, при какой оно должно подаваться гостям, – возразила Клеменси. – И поэтому я лучше сама проверю наши запасы в кладовых, чтобы быть спокойной.
– Да ты, оказывается, педантка?
– Нет. – Она покачала головой. – Я просто хочу, чтобы все сегодня прошло гладко, без сучка, без задоринки.
– Все будет хорошо. – Он улыбнулся и обнял ее за плечи. – Но чтобы ты действительно успокоилась и почувствовала себя лучше, мы сходим в кладовые вместе.
Ленард подхватил ее под руку, и они, миновав бассейн, вышли через небольшие ворота в виноградник.
– У меня виноград выглядит просто замечательно, – довольным голосом заметила Клеменси. – Я была у себя вчера в полдень и не поверила своим глазам: все так преобразилось!
– Да, Билл говорил, что в последнее время ты туда зачастила. – Ленард добродушно улыбнулся.
Она пожала плечами.
– Потому что мне нравится участвовать во всех восстановительных работах на моей земле. Я понимаю, что руководить этими работами ты назначил Билла, но мне кажется, что он не против моих визитов в собственный дом.
– А почему он должен быть против? По-моему, ему все равно. Он просто выполняет порученную работу, и ты ему совсем не мешаешь, – сказал Ленард с легким раздражением в голосе.
Его тон заставил Клеменси насторожиться, и она, нахмурившись, спросила:
– А как ты сам относишься к этим работам на моем участке?
Он вскинул брови.
– Как? Ведь это одно из условий нашей договоренности, не правда ли? Я знаю, как ты дорожишь своей землей, Клеменси, как она много значит для тебя… И мне сдается, ты довольна результатами той работы, которая сейчас на ней ведется.
– Еще бы! – Она вздохнула. Клеменси не понравилось, что Ленард напомнил об их сделке – его слова нарушили счастливую идиллию, в которой она пребывала, выйдя за него замуж. – Все на моем винограднике выглядит теперь так чудесно!
– Да уж, по сравнению с тем, как выглядело твое хозяйство восемь месяцев назад, небольшая разница есть.
Восемь месяцев… Неужели так быстро пролетело время с тех пор, как мы поженились? – удивилась Клеменси. Это были счастливейшие месяцы в моей жизни. И теперь я не могу даже представить, что вскоре расстанусь с Ленардом, что мы будем жить врозь и перед моими глазами уже не будет мелькать каждый день его ласковая улыбка.
Клеменси хотелось прогнать от себя эти мысли, потому что она вдруг осознала, что до годовщины их брака – а заодно и до окончания срока сделки – осталось совсем немного. Мысль о том, что через четыре месяца они расстанутся, была ей невыносима.
– Твой отец был бы тоже доволен, если бы увидел свою землю сегодня, – тихо сказал Ленард.
– Да.
– Скоро эта земля снова станет полностью твоей, – пробормотал он.
За восемь месяцев их брака Ленард впервые вспомнил про контракт. Они избегали говорить на эту тему, словно действовало какое-то неписаное правило, которого оба строго придерживались.
Клеменси испытывала в эту минуту глубокое душевное смятение. Она хотела сказать Ленарду, что не стремилась снова завладеть своей землей и что гораздо важнее для нее любовь к нему, которая разгоралась в ее сердце все сильнее и сильнее… Однако гордость не позволяла ей сделать это признание.
– Четыре месяца – долгий срок, – тихо сказала она, хотя и знала, что этот срок для нее страшно короткий.
Ленард посмотрел ей в глаза и, покачав головой, произнес:
– Если бы это было на самом деле так! Они остановились перед длинным низким строением, где хранилось вино. Ленард достал ключи и открыл дверь. Внутри помещения было холодно, и кожа Клеменси моментально покрылась мурашками. Пока они шли по каменному полу слабо освещенного зала, звук их шагов отдавался глухим эхом где-то вдали. Все помещение от пола до потолка было заставлено огромными бочками.
– Полагаю, мы обязательно должны поговорить о том, что с нами будет, как нам лучше поступить, после окончания контракта, – сказал вдруг Ленард.
Клеменси глубоко вздохнула.
– Только не сейчас.
Она понимала, что, возможно, поступает неправильно, но не хотела, чтобы дни, которые им оставалось провести вместе, прошли во взаимном отчуждении.
– Ты вся дрожишь, – заботливо заметил Ленард. – Может, тебе лучше подождать меня на свежем воздухе, а я пока проверю наши винные запасы?