Страница 63 из 70
Целые сутки Акакий провёл в настоящей депрессии. Он не пошёл на работу, сказавшись больным, и выпил двухмесячную норму донорской крови.
Утром его душил страшенный сушняк, и, проторчав около часа в ванной, жадно глотая прямо из-под крана ледяную воду, Акакий приступил к составлению плана А-1.
Не сработал.
Б-1, кстати, тоже.
Светочка была, в принципе, не настолько глупой, насколько её считал таковой Акакий. Ей даже хватило сил и гордости не бегать за Мерзлихиным, не выпрашивать у него внимания, жалости, снисхождения. Но, вот странное дело, она -- любила его, этого странного вампира со странными манерами, странной внешностью и архистранным подходом к жизни.
Она хотела ему добра, поэтому взялась помогать в завоевании Карины, вот и теперь уговорила принять самое что ни на есть деятельное участие в общественной жизни.
Конкурс красоты, запущенный в жизнь Озолотиным, незаметно разросся во всеобщее награждение всех и за всё, потому что телестудия "Шарм" вот-вот должна была отметить своё двухлетие.
Власий Васильевич намекнул Акакию, что он заработал звание "Гранд-Оригинала Шарма" и что было бы вовсе даже неплохо привести на день рождения студии ту красотку, о которой было столько разговоров. Мерзлихин, призвав на помощь всю свою природную изворотливость, таки-вывернулся. Ему предстояло заняться воплощением в жизнь плана Д-1.
План Д-1, собственно, и был планом пригласить на день рождения "Шарма" Карину Лебедеву, но, как на зло, она совершенно исчезла из поля зрения Акакия. Он больше не видел её "Мазерати", он не встречал её в коридорах, не видел её тени, не слышал даже отзвуков её голоса. Окольными путями удалось выяснить, что у неё творческая командировка, которая закончится ко дню рождения студии.
Акакию всё меньше нравились высокомерные взгляды, которыми его встречал и провожал Вольдемар Заболонский.
И -- совершенно не нравилось, что удалось выяснить про всех, кто и кого приводит на праздник, кроме Вольдемара. Да, можно было присоединяться к сальным шуточкам Стёпы (он более чем прозрачно намекал, что метросексуализм Заболонского перерос в однополые страсти), можно было поддерживать ле Ружа в отстранённой пофигистичности (какая разница, с кем придёт Вольдемар, ведь важнее, кого приведёт Карина!) Но почему-то тревожно и зябко дрожало что-то в груди, путало мысли и вызывало всё большее беспокойство.
День Икс, то есть, день двухлетия "Шарма", праздновали на широкую ногу. Озолотин решил для начала собрать весь бомонд столицы в коридорах студии, коридоры под это дело устелили ковровыми дорожками, уставили икебанами, увешали воздушными шарами и ёлочными шариками с логотипами компании. На праздник пригласили модные музыкальные коллективы, всех, кто за эти два года принял участие в съёмках передач... народу набилось столько, что просто яблоку негде было упасть. Впоследствии планировалось переместиться на "окончательные торжества" в залы соседнего ресторана, благо, для того, чтобы в него попасть, всего-то нужно было спуститься на первый этаж.
Акакий накануне внезапно изобрёл для себя карнавальный костюм. Он и ле Руж отвозили приглашение руководителю студии исторического костюма "XIX+XXI". Пока Рауль очаровывал хозяйку студии, Галочку, Мерзлихин пошёл между стеллажами, разглядывая развешенные на плечиках костюмы и обряженных по всем правилам манекенов.
С чёрной пластиковой шеи одного из них свисал небрежно наброшенный платок.
Акакий медленно пропустил его между пальцами. Потом повязал изящным узлом на манекене. Потом стянул с манекена, пробрался к большому, в рост человека зеркалу и повязал платок себе, уже другим узлом. Рауль продолжал рассыпаться в шутках и реверансах, а Мерзлихин один за другим присваивал предметы туалета манекенов.
Цветной жилет. Потом другой жилет. Нет, сначала всё-таки белая рубашка с кружевами, а потом -- жилет. Шейный платок. Синий сюртук с подбитой ватой грудью и пышными у плеча рукавами. Цилиндр...
-- Вау!..
Пропетый дуэтом возглас вернул Акакия к реальности. Он встретился взглядом с джентльменом в зеркале и удивился тому, как здорово синий сюртук сочетается с джинсовыми шортами.
Галочку не пришлось даже упрашивать, чтоб она одолжила на день исторические костюмы. Она сообразила, что это будет лишняя реклама её студии. Вот теперь и встречали гостей Акакий и Рауль в приталенных сюртуках и Светочка с Галочкой в корсетах, пышных юбках, меховых боа и с расшитыми лентами и кружевами зонтиками. Причёски девушек представляли собой настоящие произведения искусства!
-- Ах, Акакий! Если б вы только согласились сбрить эту ужасную бороду!.. -- кокетливо крутила зонтиком Галочка.
Мерзлихин нервно улыбался и молчал, оглядывая прибывающих гостей.
Разумеется, он высматривал среди них всего одну, единственную, неповторимую -- Карину.
Не было на празднике жизни и Вольдемара. И, чем дольше отсутствовали Заболонский и Лебедева, тем мрачнее становился Акакий. Хоть бабушку Селестину и не посещали больше предчувствия, ему казалось, что добром этот день не закончится.
И точно.
Самому лютому врагу, самому злейшему своему недругу Мерзлихин, может быть, и пожелал бы такой участи. Но уж точно не себе! Но...
Что он мог поделать, если Карина, красавица Карина, любовь всей его жизни, его ночная грёза, его мечта вошла в разукрашенный коридор, придерживаясь за локоть Вольдемара Заболонского?
В первый миг Акакий даже не понял, что происходит. Улыбнулся, шагнул навстречу и отвесил поклон, соответствующий одеянию. Увидел, оценил, осознал, впитал и навечно впечатал в память огненный образ Карины -- алые губы, алый свет в глазах, струящееся алое платье, переливающиеся радужными бликами кудри, рассыпающиеся по белым мраморным плечам, и длинная, стройная нога в разрезе платья, и лёгкое пламя шарфа вокруг нежной шеи, так манящей отчётливо проступившими артериями...
А потом... это было как удар об асфальт при падении с крыши двадцатиэтажного дома. Акакий падал. Акакий знал, с чем сравнивает.
Изящная рука Карины, украшенная идеальными алыми ногтями, легонько придерживалась за локоть Вольдемара!
Карина улыбалась и смотрела куда-то мимо Акакия. Она, в который уже раз, проходила мимо него!
Просто -- мимо. Как будто его тут и вовсе не было.
Что было потом? О, потом Мерзлихин нахамил Светочке и Галочке. Вызвал Рауля на дуэль. Заработал затрещину от Степана. Осознал себя в компании Паши-диктора и Севы. Поставил фингал Паше. Схлопотал пощёчину от Севы. Прибился к компании уборщиков, распивающей пиво литрами. Смассовал их на какой-то невероятный рейд по ночной Москве...
Глава 7.
Стёпе и Раулю недолго удалось сохранять обиду на друга. Они же прекрасно понимали, чем вызвана его агрессия -- и, кстати, не понимали, зачем Карине было приходить под ручку с Заболонским, если в коридорах студии она очень скоро прилюдно опустила его, парой кратких фраз обрисовав характер и манеры Вольдемара, с которыми лучше и не прикидываться частью нормального общества.
Мысленно поаплодировав Лебедевой, Степанищев и ле Руж отправились на поиски Акакия.
Куда его могло занести?
-- Мне кажется, что он потащит их на крышу, -- сказал Степан.
-- Да ладно, -- не поверил Рауль. -- После того, как нас там... э-э...
-- Ну... -- засомневался Стёпа, но ле Руж продолжил свою мысль: