Страница 50 из 70
-- Что случилось?
Она поставила лейку, вытерла руки одну о другую и подошла ко мне ближе.
-- Что случилось, Надя? На тебе лица просто нет!
Ну да, а куда ж оно делось, если его нет на мне...
-- Меня... меня сейчас...
Дыхание никак не восстанавливалось. Тётя Валя провела рукой по моей спине, и, странное дело, следующий вдох принёс успокоение.
-- Меня только что чуть не убили! -- выпалила я, и то, что тётя Валя тут же приняла боевую стойку, не удивило и не вызвало ни тени улыбки.
Она принюхивалась, плавно перетекая на полусогнутых ногах вдоль грядки, и скалила зубы. Интересно, каким она будет кроликом?
-- Вампиры! -- вынесла Захарченко свой вердикт.
-- Ага, -- выдохнула я, упираясь ладонями в колени. -- Акакий Мерзлихин.
-- Понятно. Я предчувствовала, что наша спокойная жизнь подходит к концу, -- непривычная суровость в голосе мягкой и ласковой тёти Вали пробирала до слёз.
-- Всё из-за меня...
-- Нет. Из-за Карины, матери твоей.
-- Не поняла, -- выпрямилась я в полный рост.
-- А и понимать тут нечего, -- отрезала Захарченко. -- Вот увидишь, этот Акакий наведёт тут шороху. Он действительно может тебя убить, Надя, и поэтому я даю тебе слово: наша община сделает всё, чтобы защитить тебя. Не останется без защиты твой папа. Хмм... да, и Карину мы тоже... оградим. Если сможем. Но я же по лицу вижу, о чём ты хочешь просить!
И чего это сегодня все взялись читать мои вопросы и просьбы по лицу? Кстати, только что тёте Вале вообще показалось, что его у меня нет!
-- Ты же хочешь попросить меня, чтоб мы защитили и спасли твоего Эдуарда.
Она не спрашивала, но я всё-таки отозвалась:
-- Да. И, если это только можно...
-- Нельзя, -- перебила тётя Валя. -- Ни его, ни кого либо из... Клюевых. В общем, иди в дом, подожди, я полью...
-- Давайте я вам помогу, -- не удержалась я, хоть и не испытывала особого желания таскать лейки.
-- Нет уж. Иди в дом.
Глава двадцатая. Ждать почти не приходится.
Похоже, во Фролищах большинство домов строились по одному плану. По крайней мере, у Захарченко был такой же, как у нас, коридор -- сквозной, прямо с улицы и в сад, такая же кухонька, зал на первом этаже, лестница на второй этаж. Аккуратно прикрыв за собой дверь, я даже не стала задумываться о том, что и как делать дальше, а просто прошла на улицу и направилась в сторону дома Эдика.
Вот ещё! Ждать тётю Валю и её защиту! Тем более, она же ясно дала понять: Эдику придётся как-то отбиваться самому.
А разве я могу позволить, чтобы мой любимый... я же даже не знаю, что с ним сейчас! Вот мама -- она в Москве. Папа -- он с Вольными Волками. А Эдик -- один на один с "другом семьи".
Ноги жалобно заныли, когда я снова перешла на бег.
Теперь я не ловила в воздухе дикую вонь, знала, что её может и не быть.
Едва замаячили вдалеке изящные башенки дома Клюевых, ноги перестали жаловаться и сами понесли в два раза быстрее. С разбегу перемахнув забор, успела только удивиться тому, что сад, кажется, снова стал другим. А сама уже швыряла камешек в окошко пятого этажа...
Когда меня со спины кто-то страстно обхватил поперёк тела, я сначала огрела насильника по шее, а потом уже попросила прощения у своего любимого. Так настроилась на то, что он у себя в комнате, что даже не признала по запаху.
-- Да ничего, ничего! -- уверял меня Эдик, потирая шею и плечо. -- Ничего страшного, не, не сильно, что ты! Я очень рад тебя видеть, я уже хотел к тебе идти!
Я вцепилась в него, как клещ. Повисла на нём.
Он был живым.
Живым, тёплым, ароматным, умопомрачительно влекущим и таким настоящим, что просто дух захватывало. В его тёмных глазах светилась такая нежность, такая страсть таилась в чувственном изгибе губ, что я чуть не забыла, зачем пришла к нему.
-- Эдик, он хочет нас убить!
-- Знаю, -- мой возлюбленный обнял меня ещё крепче, чем я его. -- Знаю. Но я ему не позволю.
Прерывисто вздохнув, я уткнулась в его плечо. Ещё одно мгновение в копилку тех, в которых хотелось бы пребывать вечно.
-- Эдик!..
Так хотелось сказать ему о том, как сильно я его люблю, как меня перехлёстывает через край это мощное чувство, как каждый мой вдох, каждый выдох наполняют меня ещё большей любовью, хотя казалось бы, что это уже просто невозможно...
-- Эдик, давай найдём моего папу... -- прошептала я.
Кажется, он ждал несколько иных слов.
-- Надо... доз... вонить... ся... маме!
Не менее десятка попыток позвонить маме наткнулись на безразличное сообщение о том, что телефон абонента вне зоны доступа либо отключен.
Мы решили не брать Эдиков мотоцикл и наперегонки мчались по лесу, стараясь шуметь как можно меньше и вслушиваясь в природу. Где-то должны были послышаться звуки моторов -- или звуки отдыхающей компании байкеров.
-- Сна... чала... па... пу! -- выдохнул Эдик, и мы продолжили свой стремительный бег.
Сперва мы пытались найти следы папиного байка, но потеряли их на грунтовой дороге, едва-едва отойдя от дома. Потом пытались выслушать, откуда зазвучат моторы... но кто их знает, этих байкеров, куда понесёт вольный ветер? Потом снова учуяли ароматы мотоциклов -- папиного и прочих -- на дороге, ведущей к Еловому, ещё одному здешнему озеру, до которого мы с Эдиком так и не успели добраться. Мой любимый сказал, что знает, как срезать путь, и вот мы бежали, прыгая через кусты и корни.
Что за день сегодня? Сплошная беготня да прыжки!
Временами мы поглядывали друг на друга. У кого хватит сил и смелости остановиться и, наконец, наплевав на возможность скорой гибели -- откуда мы знаем, что там задумал косичкобородый монстр со своими дружками, не идут ли они за нами попятам -- дать волю чувствам?
Первым сдался Эдик. Помня о том, что нападения со спины чреваты последствиями, он обогнал меня, остановился. Я подошла к нему ближе.
Ещё ближе.
Мы целовались, забыв обо всём на свете, и, если бы вдруг этот момент стал последним в нашей жизни, боюсь, мы бы и не заметили, настолько глубоко погрузились в собственные чувства и ощущения. Мои руки блуждали по его телу, его руки ласково и бережно исследовали моё, мы привалились к сосне, капли смолы, чешуйки коры, пружинящее покачивание... оказалось, что оторваться друг от друга не менее сложно, чем признать за собой право на поцелуй.
-- Еловое там, -- махнул Эдик рукой.
-- Знаю, -- кивнула я. -- Принюхайся, пахнет водой.
Мой любимый старательно втягивал воздух, то носом, то ртом, и, похоже, ничего не чувствовал, только не сознавался.
Да, похоже, нюх у растительных вампиров, или, по крайней мере, персонально у Эдика, слабее, чем у меня.
Я так хотела, и стало так.
Вольные Волки разбили лагерь на берегах Елового. Ну, это, конечно, сильно сказано -- лагерь. Сосны и ели врастали едва ли не в самую воду. Мотоциклы стояли среди них вертикально, опираясь на крутые склоны берега. У кромки воды на большом бревне сидели в ряд мой папа, Анчоус, Борода, Вулф и Мэйсон.
В руках у папы и Мэйсона были удочки.
Эдик неожиданно громко захохотал, и сразу четыре страстных "чшш!" заставили его резко умолкнуть, зажав рот руками. Я-то успела зажать раньше, чем засмеялась, поэтому моё приглушённое мычание Волки проигнорировали.