Страница 41 из 52
– Привет, Андрюшка, – пророкотал в трубке веселый бас. – Что там у тебя?
– Да тут...
– Опять, что ли, обосрался? – весело спросил собеседник. – Вечно у тебя то понос, то золотуха, – и рассмеялся.
– Вы не могли бы меня принять? – взмолился толстяк, вытирая полотенцем взмокшее цвета свеклы с морковью лицо. – Желательно сегодня.
– Ну, что с тобой поделаешь, противный, – снизошел тот. – Подруливай в клуб к одиннадцати, так и быть, скажу, чтобы пропустили.
– Большое спасибо, Илья Константинович.
– Да ладно тебе, – нажал на красную кнопку и забросил трубку в боковой карман пуховика.
Илья Константинович, в разговоре с которым известный хам и грубиян Чирков блеял, как ягненок на приеме по личному вопросу у льва, кстати, числился в соответствии с российской табелью о рангах аж на тридцать семь позиций ниже его самого в списке богатеньких и успешненьких. Немногих, хорошо его знающих, этот факт откровенно веселил. В чем, спросите, дело? Да, ни в чем, просто в России живем, а у нас, как известно, не стоит верить никому, а уж тем более, ничему произнесенному или написанному. Вспомните хотя бы сарай с дровами, на стене которого написано совершенно другое. Или ту же Конституцию обожаемого отечества. Читали? Ах, нет? Обязательно полистайте на досуге и воспарите душой. В этой чудной книге полно ласковых слов и душевных обещаний, хотя на деле выходит как раз то, о чем прописано на стене того самого сарая.
Собеседник Чиркова в действительности был человеком очень и очень небедным, намного его самого зажиточнее, может, даже на порядок. И только благодаря природной скромности и незаурядному уму это богатство не выпячивал. Не светился по Куршавелям в компании б...дей, извините, шлюх, не скупал футбольные команды, не тратился на яхты размером с хороший авианосец, не... продолжить? Не страдал стадным инстинктом, а потому жил не в Барвихе, а вовсе даже на Ленивке. Есть в Москве такая крохотная, чуть больше сотни метров в длину, скромная улочка по соседству с Кремлем и названной в его честь набережной. В девяносто восьмом, сразу после дефолта, когда цены на недвижимость в столице опустились ниже плинтуса, за смешные три с половиной миллиона, не рублей, расселил жильцов особнячка постройки второй половины девятнадцатого века. Перестроил дом и зажил в свое полное удовольствие.
Перешел через дорогу, распахнул дверь и вошел в «скромную» пельменную. В далекие семидесятые, в веселые и нищие годы студенчества он мог позволить себе поесть отварного мясного фарша с тестом раз в месяц, после стипендии, теперь же – когда душа пожелает. Так и шлялся туда, чуть ли не через день, приводя в полное, граничащее с истерикой, изумление собственного повара, бывшего когда-то шефом в «Славянском Базаре». Приземлился за любимый столик у окна и радостно улыбнулся спешащему к нему официанту, а заодно и наступающему дню.
Илья Константинович, вообще, был человеком улыбчивым и донельзя (куда там Карнеги с его советами для лохов) приятным в общении. Кое-кто из не близко знакомых считал его излишне мягким, к слову сказать, совершенно напрасно. Тот же Чирков в свое время отработал пару лет в его команде и на всю оставшуюся жизнь сохранил к бывшему шефу глубокое уважение. И страх. Потому что имел возможность убедиться, каким жестким и жестоким может быть этот рубаха-парень, душа нараспашку. Просто.., просто, еще раз повторяю, Илья Константинович всегда отличался от многих прочих незаурядным умом. А толковый человек, имеющий гранату в кармане, никогда об этом не кричит и попусту ею как поп кадилом не размахивает. При необходимости, когда другого выхода нет, извлекает ее оттуда и... кто не спрятался – ничего личного. Благодаря этому не только выжил в России в лихие девяностые, но и продолжил, как ни в чем не бывало вести свои скромные дела (отнимать бизнес у одних и продавать его другим). А еще он всегда правильно оценивал собственные и чужие возможности и старался даже в этом специфическом бизнесе избегать беспредела. За редким исключением. Так, в начале нынешнего века лихо отжал немалый кусок «нефтянки» у одного заигравшегося в политику пройдохи, отца-учредителя нынешней правящей партии. Несмотря на то, что сам потерпевший еще не находился в бегах и даже изредка заходил в Кремль, Илья Константинович понял, что грабить его можно и обратки не будет. Несколькими годами позже он же активно поучаствовал в разворовывании закромов другого олигарха, вдруг решившего приватизировать Россию и не нашедшего ничего более умного, как начать орать об этом на всех углах. В итоге неудавшийся президент всея Руси отправился в солнечное Забайкалье на отсидку, а его империю разорвали на части и проглотили более осторожные и менее наглые в общении с властями друзья по жизни и собратья по бизнесу.
А вот когда три года назад крупный французский фармакологический концерн затеял блицкриг по завоеванию российского рынка, все пошло совсем иначе. Шибко умные галлы решили сыграть по правилам, то есть осуществить так называемое дружеское или почти дружеское поглощение. Это когда в успешно работающую на рынке компанию, так или иначе, внедряются чужаки, слегка (на глубину блокирующего пакета акций) отжимают прежних учредителей, а потом и вовсе поступают с ними как кукушонок с соседями по гнезду. Объектом будущей операции был избран некий «Росмед». Илье Константиновичу предложили поучаствовать в работе и обозначили ее стоимость, цифру с семью нулями.
Он даже не стал раздумывать над предложением, а просто взял и отказался. Вежливо, но категорически. Этот самый «Росмед» давно числился в его персональном «черном списке» как фирма, с которой не следует связываться, потому что себе дороже.
Упертые французы, однако, не успокоились, принялись искать других союзников в святом деле перераспределения собственности и очень скоро нашли. Другой специалист в этой области, услыхав размер гонорара, тут же вызвался «разрулить» проблему. Молодой, лихой, удачливый и очень успешный. К тому же дальний родственник... кого надо родственник. «Я сделаю им предложение, пусть попробуют отказаться» – заявил он и попер как танк. И завяз в проблеме как танки Гудериана в подмосковной грязи.
Результатом последующих телодвижений явилось полное отсутствие положительного результата. Состав учредителей «Росмеда» не поменялся, неудавшиеся захватчики, понеся ощутимые убытки, отступили, а сам лихой и удачливый, залечив приобретенные неврозы в закрытой швейцарской клинике, вернулся на родину и подался в политику. То и дело мелькает сейчас в ящике и что-то гундит о духовности с державностью. Репутация Ильи Константиновича после этой истории в широких слоях узких кругов взлетела до небес.
Он с аппетитом доел салат и тут же придвинул поближе глубокую тарелку. Занес над ней вилку и с удовольствием наколол крупный дымящийся пельмень.
Глава 37. МЕНТ
– Нет, – отрезал Ильин. – Не пойдет.
– Это почему? – удивился я.
– Да потому, – Николай закурил, заглянул в чашку и подозвал официанта. – Еще два кофе и покрепче.
– Послушай, – я с силой потер лицо ладонями и с трудом сдержал зевок. – Может, разъяснишь?
– Да запросто, – он сделал большой глоток и скривился. – Какая гадость, – вторым глотком добил содержимое чашки и отставил ее в сторону. – Ты, как я понимаю, предлагаешь сесть на хвост Чиркову?
– Совершенно верно.
– Стремно, – он загасил сигарету и тут же полез за следующей. – Если Климов будет вертеться рядом с клиентом, то срисует нас с тобой на раз-два, – и добавил: – А мне почему-то кажется, что именно там он и будет.
– Точно срисует?
– Абсолютно. Поверь, он это умеет.
– Ну и пусть, – заявил я. – Главное, что и мы его найдем, – тоже было потянулся за сигаретой, но передумал. С утра я уже засадил не меньше пачки, а потому больше не лезло. – А уж вдвоем его одного мы уж как-нибудь да уделаем. А, если что... – и замолчал.
– Вот именно, – усмехнулся Ильин. – Если что, никто нам не поможет. Тебе, кажется, русским языком сказали, что больше ты по киллеру не работаешь?