Страница 36 из 160
Зрелище, которое он увидел, было кошмарным. Уже подходя к месту происшествия, он обнаружил, что одна из атомных пушек лежит на боку. Возле нее мертвые, обгоревшие до неузнаваемости, лежали останки трех или четырех военных — орудийная команда. Неподалеку от них без сознания, но все еще дергающийся и извивающийся, валялся четвертый. Все четверо явно были поражены зарядом вибратора.
Поодаль, мертвые или без сознания, лежали человек двадцать, и среди них директор Мортон.
Санитары в защитных костюмах подбирали трупы и раненных и относили их на тележку. Спасательные работы, вероятно, уже велись несколько минут, так что, возможно, некоторое количество людей уже было отправлено в аппаратную, где находился доктор Эгарт с помощниками. Гросвенф остановился у барьера, установленного у поворота коридора. Там находился капитан Лич. Командир был бледен, но спокоен. Он ввел Гросвенфа в курс событий.
— Снова появился икстль… Молодой техник, — капитан Лич не назвал его, — забыл в панике о том, что ради безопасности следует кинуться на пол. Когда дуло пушки неумолимо направилось на него, истеричный юнец выстрелил в команду из вибратора, оглушив их всех. Очевидно, они немного промедлили, обнаружив техника на линии огня. В следующее мгновение каждый член команды внес свою лепту в происшедшую катастрофу. Трое из них упали, инстинктивно ухватившись за пушку, и перевернули ее. Она откатилась от них, таща за собой четвертого. Беда заключалась в том, что он держал палец на активаторе и нажал его в какую-то долю секунды. При этом его товарищи оказались прямо на линии огня. Умерли они мгновенно, а пушка продолжала падать на пол, распыляя стену. Мортон и его группа попали в зону вторичной радиации. Сейчас рано говорить о том, насколько серьезно они пострадали, но в среднем им предстоит провести в постели не меньше года. А некоторые могут и умереть. Мы действовали слишком медленно, — заключил капитан Лич. — Вероятно, это произошло через несколько секунд после того, как я передал свои распоряжения и за минуту до того, как услышавший падение пушки соизволил заглянуть за угол. — Он тяжело вздохнул. — Даже в наихудшем варианте я не ожидал гибели целой группы.
Гросвенф промолчал. Так вот почему капитан Лич хотел разоружить ученых. В кризисном состоянии человеку свойственно защищать свою жизнь. Подобно глупому животному, он слепо борется до конца и не может удержаться от применения оружия. Гросвенф старался не думать о Мортоне, понимавшем, что ученые будут сопротивляться разоружению, и предложившем вариант, при котором использование атомной энергии станет для них приемлемым.
— Зачем вы меня вызвали? — жестко осведомился Эллиот.
— Я считаю, что случившееся несчастье может повлиять на выполнение нашего плана. А вы как думаете?
— Эффект неожиданности пропал, — неохотно кивнул Гросвенф.
— Он приходил, вероятно не подозревая, что его ждет, но теперь будет настороже.
Гросвенф представил себе картину того, как алое чудище высовывает голову из стены, осматривает коридор, а потом, мгновенно выпрыгивая позади пушки, хватает одного из команды. Единственная предосторожность могла заключаться в том, чтобы поставить второе орудие для прикрытия первого. Но это было невыполнимо — на всем корабле имелось только сорок одно орудие.
— Он забрал кого-то? — спросил он после раздумий.
— Нет, — буркнул капитан Лич.
Гросвенф снова умолк. Подобно всем остальным, он мог лишь догадываться о том, для чего нужны существу живые люди. Одна из этих догадок была основана на теории Кориты о том, что существо находится на крестьянской стадии и ощущает острую потребность в воспроизведении себе подобных. Такое предположение влекло за собой чудовищные последствия, при которых нужды существа могли подтолкнуть его на захват все большего количества людей.
— Насколько я понимаю, он опять наверху, — предположил капитан Лич. — Моя идея заключается в том, что нам следует оставить пушки там, где они находятся, и закончить энергизацию трех этажей. С седьмым покончено, девятый почти готов, так что мы с успехом можем перейти на восьмой. Это даст нам три этажа подряд. Для того чтобы сделать наш план более эффективным, следует подумать вот о чем: после Ван Гроссена существо поймало еще трех человек, и в каждом случае его видели в таких местах, которые мы называем направленными вниз. Я предлагаю, чтобы, энергизировав все три этажа, мы поднялись бы на девятый и там ждали его. Когда он схватит одного из нас, мы в нужный момент включаем рубильник и создаем в полах силовое поле. Это сделает мистер Пеннос. Существо ринется к восьмому этажу и обнаружит его энергизированным. Если чудовище попытается пройти сквозь него, то увидит, что и седьмой этаж тоже энергизирован. Если оно ринется наверх, то найдет девятый этаж в том же состоянии. В любом случае мы вынудим его войти в контакт с двумя энергизированными этажами. — Командир помолчал, внимательно взглянул на некзиалиста и сказал: — Я знаю, вы считаете, что контакт с одним лишь этажом его не убьет. Относительно двух вы не были так уверены, — он замолчал и вопросительно посмотрел на Гросвенфа.
Гросвенф ответил ему после минутного раздумья.
— Я принимаю ваше предложение. Конечно, мы можем только догадываться о том, как отреагирует существо. Может, оно будет приятно удивлено.
Сам он не верил в успех этого плана. Но имелся другой фактор в решающей все и развивающейся ситуации: убеждения и надежда человека. Лишь действительное событие способно изменить сознание людей. Когда их убеждения скорректированы реальной действительностью, тогда и только тогда они будут эмоционально готовы к принятию действенных решений.
Гросвенфу казалось, что он медленно, но уверенно постигает искусство влияния на людей. Недостаточно владеть знаниями и информацией, недостаточно быть правым. Человек должен быть последовательным и уметь убеждать. Иногда такой процесс мог занять больше времени, чем это позволяет безопасность. Иногда он не может быть выполнен вообще. И тогда гибнут цивилизации, проигрываются битвы и разрушаются корабли, потому что человеку или группе людей, несущих идеи спасения, не удается пробиться сквозь давно и ритуально устоявшуюся убежденность остальных.
Если только он сможет помочь, то здесь такого произойти не должно.
— Мы можем оставить атомные нагреватели на месте, пока не закончим энергизацию этажей, — заговорил капитан Лич. — Затем нам придется их убрать. Энергизация повлечет за собой соответствующую реакцию даже без открытия носика. Они взорвутся.
Таким образом, он деликатно исключил план Гросвенфа из борьбы.
Глава 14
В течение почти четырех часов, необходимых на оборудование восьмого этажа, икстль поднялся дважды. У него было еще шесть яиц, и он намеревался использовать все, кроме двух. Единственное, что его раздражало, так это то, что каждый гуул отнимал очень много времени. Против него, казалось, принимались все мыслимые и немыслимые меры. А присутствие атомных пушек заставляло его охотиться на людей, которые непосредственно ими управляли. Даже при крайней ограниченности подготовительных мер каждый рейд требовал много времени. И все же он не переменил своего плана: следовало прежде всего покончить с размещением яиц, а уж потом он займется людьми.
Когда работы на восьмом этаже были закончены, пушки перенесены и все перебрались на девятый этаж, Гросвенф услышал короткий вопрос капитана Лича:
— Мистер Пеннос, вы готовы к включению рубильника?
— Да, сэр! — голос инженера прозвучал в коммуникаторе сухим скрипящим звуком. Закончил он на еще более хриплой ноте: — Пятеро похищены, на очереди шестой. Нам повезло, но еще одному все равно придется исчезнуть.
— Вы слышали, джентльмены? Одному из нас придется исчезнуть. Один из нас будет жертвой, хочет он того или нет, — голос был знакомый, долго до этого молчавший. Он принадлежал Грегори Кенту. — Мне очень жаль, что приходится вещать из убежища аппаратной. Доктор Эгарт утверждает, что мне придется пробыть в постели еще неделю. Причина, по которой я сейчас с вами говорю, заключается в том, что капитан Лич передал мне бумаги директора Мортона, и я бы хотел, чтобы Келли исследовал его заметки, находящиеся у меня. Я пролью свет на весьма важное обстоятельство. Оно даст нам четкое представление о том, перед лицом чего мы стоим. Мы все должны знать даже наихудшее…