Страница 106 из 160
На этот раз он упал прямо на твердую поверхность неба и, задыхаясь, лежал у края отверстия. Ему казалось, что он все падает вниз, нырнув с неба навстречу полю возле реки, навстречу уродливой смерти. Когда он закрыл глаза, отрезав себя от страшной картины, ему сделалось сразу же гораздо лучше. Он чувствовал под собой твердый камень, и, тело его уверенно прижималось к нему. Медленно поднявшись на четвереньки, он открыл глаза и посмотрел вниз. Камень, окрашенный какой-то прочной голубой краской. Кусочки ее отскочили, когда он поковырял возле отверстия. На ней были даже пыльные отпечатки ног тех, кто ходил здесь раньше, а неподалеку проходила металлическая колея. Широкая колея, подобная той, по которой выезжало солнце. Не поднимаясь с колен, он приблизился к ней, потрогал голубые металлические прутья. Поверхность их была отполирована от частого употребления и сверкала. Медленно ведя по ним взглядом, он проследил их путь по небу. Пересекая его, они исчезали в черном отверстии высоко наверху, над гладким изгибом неба. Он сделал над собой усилие, пытаясь не думать об увиденном или же понять его. Нет. Вначале нужно все увидеть. Потом, медленно, держась за рельсы, он перекатился на спину.
Над ним находилась долина, видимая вся целиком, такая, какой он ее знал. По обеим сторонам ее возвышались горы, нацеленные прямо на него, а за краями долины виднелись еще горы. На северном конце — каменный карьер и болото, живая стежка реки между полей, коричневые строения и темные пятна двух храмов, деревья на юге и пруд, сверкающий серебром. Водопад был едва виден, но следов ведущей к нему реки не было видно. В той части было несколько гор, и прямо над ними начинался голубой купол неба.
Уголком глаза он уловил какое-то движение и обернулся как раз в тот момент, когда Оружейница исчезла в отверстии в камне.
Забыв обо всех своих раздумьях, он вскочил на ноги и кинулся в отверстие. Она быстро спускалась вниз, быстрее, чем он мог от нее ожидать. Наверх она не смотрела. Он едва начал спускаться, а она уже соскочила с лестницы и устремилась вперед. Он спустился еще на несколько ступенек, потом разжал руки и спрыгнул вниз, тяжело приземлившись на крепкий камень. Над его головой полыхнул огонь.
Оружейница держала наготове вещь, которая убивает. Сейчас она отпрыгнула с нею к стене, но прежде чем она успела прицелиться снова, Чимал оказался рядом с ней и вырвал оружие из ее рук.
— Слишком поздно, — сказал он, бросая оружие в машину. Он встал рядом с девушкой, взял ее за подбородок и принялся трясти ее голову туда-сюда. — Убивать меня слишком поздно, потому что теперь я знаю правду, знаю все о Наблюдателях, о мире и о лжи, которой меня пичкали. Теперь мне уже не нужно задавать вопросов, и я сам могу рассказать тебе. — Он рассмеялся и сам удивился, услышав этот резкий звук. Когда он отпустил ее, она принялась тереть отметины, оставленные на ее подбородке, но он этом не замечал. — Ложь, — сказал он. — Моему народу лгали обо всем. Ложь, что мы находимся в долине на планете, называемой Земля, которая ходит вокруг солнцашара, сделанном из газа. Мы верили в это, во всю эту чепуху: движущиеся планеты, горящий газ в воздухе. Та вспышка огня, которую видел Попока, а потом я, когда садилось солнце, было отражением от рельсов, и больше ничего. Наша долина — мир, а больше ничего нет. Мы живем внутри гигантской пещеры, находящейся среди скал, и за нами тайно наблюдают твои люди. Кто вы — слуги или господа? Или и то, и другое вместе? Вы служите нам, ваши эксплуатационники занимаются для нас нашим солнцем и следят за тем, чтобы оно всегда сверкало, как положено. И еще они должны делать дождь. И реку — она действительно кончается в болоте. А что вы делаете с водой потом: замняете ее обратно в трубу и пускаете как водопад?
— Да, — сказала она, двумя руками сжимая свой деус и высоко подняв голову. — Именно это мы и делаем. Мы наблюдаем и защищаем вас от бед, день за днем, во все времена года, ибо мы — Наблюдатели и не просим для себя ничего, кроме возможности служить.
В его смехе не было веселья.
— Да, вы служите. Плохо служите. Почему вы не сделаете так, что бы течение реки было сильным весь год, чтобы у нас была вода? Почему вы не пускаете дождь, когда он нужен? Мы возносим молитвы о дожде, и ничего не случается. Слушают ли боги — слушаете ли вы? — Он сделал шаг назад во внезапном озарении. — Или же богов нет вообще? Коатлики спокойно сидит в ваших пещерах, а вы делаете нам дождь, когда пожелаете. — Печаль понимания наполнила его. Он сказал: — Даже в этом вы нам всегда лгали. Нет никаких богов.
— Ваших богов нет, но есть великий бог, единый бог, Бог — Великий Создатель. Он — тот, кто создал все это, придумал и построил, а потом вдохнул жизнь, и все началось. Солнце первый раз вышло из туннеля, зажглось костром и отправилось в свое первое путешествие по небу. Вода забила водопадом и наполнила пруд, омочило ждущее русло реки. Он посадил растения, создал животных и тогда, когда Он был готов, населил долину ацтеками и поместил Наблюдателей следить за ними. Он был сильным и уверенным, и мы сильны и уверены в его образе, и мы чтим Его и выполняем Его помыслы. Мы — дети Его, и ты — Его дитя. Мы следим за вами, следим, как вы выполняете его помыслы.
На Чимала все это не произвело впечатления. Напевность ее слов и свет в ее глазах слишком напомнили ему жрецов и их молитвы. Если боги мертвы — что ж, он не возражает против их ухода, но он не жаждал получить так быстро новых. Тем не менее он одобрительно кивнул, потому что она сообщала ему факты, которые он должен был знать.
— Значит, вот он, внешний мир, — сказал он. — То, чему нас учили, все ложь. Шар из газа отсутствует, Земли нет, а звезды — маленькие пятна света. Вселенная — это камень, камень, крепкий камень повсюду, а мы живем в маленькой пещере, находящейся в его центре. — Он слегка пригнулся, как будто подавленный обилием окружавшем его камня.
— Нет, так будет не всегда, — сказала она, молитвенно складывая перед собой руки. — Придет день, когда наступит конец, избранный день, когда мы все освободимся. Ибо смотри, — она протянула ему деус, — посмотри на число дней со времени создания. Видишь, как велико их число — с том времени, как мы начали выполнять свой долг по отношению к Великому Создателю, который является отцом всех нас.
— 186 175 дней со времени основания мира, — сказал Чимал, глядя на играющие цифры. — И что же, ты все время так и следила за нами?
— Нет, конечно нет. Мне нет еще и семидесяти. Этот деус — драгоценность, переданная мне, когда я принимала присягу Наблюдателей…
— Сколько тебе лет? — спросил он, и в ее ответной улыбке была злобнам насмешка.
— Шестьдесят восемь, — сказала она. — Мы высечены из дней нашей службы и веры, что столько лет наполняла наши жизни. О, наши жизни не так коротки, как жизни низших животных… и ваши.
Ответить на это было нечем. Наблюдательнице Оружия нельзя было дать больше двадцати с небольшим лет. Могло ли ей быть столько, сколько она сказала? Еще одна тайна добавилась к остальным. В установившейся тишине сделался явственным далекий жужжащий звук, как если бы где-то летало какое-то насекомое.
Звук усиливался, и девушка первой узнала его. Оттолкнувшись от стены, она кинулась в туннель, в направлении, откуда доносился звук. Чимал мог бы легко поймать ее, но, уже собравшись это делать, он тоже узнал звук и останосился в нерешительности.
Еще одна машина.
Он мог поймать девушку, но и его самого могли поймать. Взять вещь, которая убивает? Но какой смысл убивать ее? Возможности возникали одна за другой, и он отметал их одну за другой. В машине должно было сидеть много мужчин, и все они — с вещами, которые убивают. Он может убежать, это, пожалуй, самый умный выход. Они остановятся, чтобы подобрать девушку, и он выиграет время. Еще продолжая обдумывать этот шаг, он уже бросился к машине и, оказавшись в ней, нажал на рычаг так сильно, как только мог. На полу что-то взвизгнуло, и машина рванулась, как стрела, пущенная из лука. И все же, хотя машина продолжала набирать скорость, он понимал, что такой выход нельзя считать полным. Мог ли он сделать что-то еще? Едва подумав об этом, он увидел темное пятно в туннеле впереди. Он быстро потянул за другой рычаг и успел остановить машину у подножия лестницы.