Страница 10 из 49
Собрав воедино все, что ему было известно о жизни Джоанны Паттерсон, он размышлял, какой Сэм Уивер был бы ей ближе. Она была единственным ребенком от первого брака известного продюсера Карла Паттерсона, о котором говорили как о самом бурном и страстном. Ее мать после развода исчезла, или, как утверждали некоторые журналисты, «удалилась в уединение». Джоанна выросла среди роскоши Беверли-Хиллз, посещала лучшие учебные заведения. Некоторые сплетни утверждали, что она души не чает в своем отце, другие — что любви между ними никогда и не было. Во всяком случае, Джоанна была единственной наследницей Паттерсона после его четырех браков и многочисленных любовных связей.
Сэм удивился, узнав, что она живет в домике в Беверли-Хиллз, ибо ожидал, что это будет симпатичная кооперативная квартирка в городе или крыло в отцовском особняке. Место жительства никак не вязалось с ее образом. Еще больше его удивил сам дом.
Он был крошечным, напоминавшим пряничный домик из сказки. Чуть больше хижины, однако крепкий, добротный, из некрашеного дерева, со сверкающими в лучах вечернего солнца окнами. Участок земли с деревьями был невелик, холмист, с множеством огромных валунов. Чтобы компенсировать и — более того — искупить это, его дом засадили цветами и молодой лозой. Казалось, что изящный маленький «мерседес», припаркованный на подъездной дорожке, оказался здесь по ошибке.
Сунув руки в карманы, он встал подле своей машины и еще раз осмотрелся. У Джоанны не было соседей поблизости, и общий вид был не ахти какой, однако все выглядело так, будто она создала свой собственный уголок в горном ущелье. Сэм сразу понял и оценил это.
Пока он шел к двери, до него донесся едва уловимый запах душистого горошка. Он вспомнил, как мать сажала его каждую весну под кухонным окном. Джоанна открыла дверь, и Сэм улыбнулся ей.
— Бригадун[11], — произнес он и увидел, как вежливая улыбка на лице хозяйки сменилась удивлением. — Я все думал, что же мне напоминает ваш дом. Это Бригадун. Как будто он появляется здесь только раз в столетие.
«Черт его побери», — подумала Джоанна, чувствуя, что он почти покорил ее. Она с трудом уговорила себя не думать о розах, — и вот он снова очаровывает ее.
—Я не была уверена, найдете ли вы меня.
—Я хорошо ориентируюсь в пространстве. По большей части. — Он оглядел с обеих сторон обрамлявшие домик цветочные клумбы. — Судя по всему, розы были излишни.
—Нет, что вы. — Было бы невежливым не сказать ему, что ей было приятно получить от него розы. — Это было так мило с вашей стороны. — Сэм был не в вечернем костюме, а в легкомысленной рубашке и хлопчатобумажных брюках. Джоанна обрадовалась, что была права, предпочтя показному блеску изящный покрой простой белой шелковой блузке и узкую юбку.
—Если вы согласитесь зайти на минутку, я бы сходила за жакетом.
Он согласился, хотя и считал преступлением скрывать под одеждой ее руки и плечи. Гостиная была небольшая, но уютная. У камина из белого кирпича были расставлены глубокие кресла с дюжинами подушек-думочек. Сэм представил, как Джоанна, окончив работу, скидывает туфли и с комфортом располагается здесь.
—Все не так, как я ожидал.
—Не так? — Она натянула ярко-красный жакет. — А мне нравится.
—Я не говорил, что мне не нравится, я сказал, что не так, как я ожидал. — Он заметил, что его розам отведено почетное место на каминной полке, букет очаровательно смотрелся в прозрачной вазе с широким горлышком, на дне которой поблескивали разноцветные камушки. — Какая вам больше всех понравилась?
Джоанна взглянула на розы:
—Все. Я очень люблю любые цветы. — Она вдела сережки, и в ушах у нее теперь поблескивали гроздья рубинов. — Мы идем?
—Через минуту. — Он подошел, с интересом заметив, как она вдруг напряглась. И все же он взял ее за руку. — Вы согласны помнить, что главное — не победа, а участие?
Джоанна еле слышно вздохнула.
—Я думала об этом.
—И?.. — Легкомысленный изгиб его губ заставлял ее забыть обо всем.
—И решила, что смогу.
—Вы голодны?
—Чуть-чуть.
—Не возражаете сначала немного прокатиться?
Она с любопытством склонила голову.
—Нет, не возражаю.
—Отлично — Сэм взял ее за руку, и они вышли на улицу.
Надо было раньше думать, на что он способен, думала про себя Джоанна. Они, вопреки ее ожиданиям, не поехали в город. Чтобы понять, как найти с ним общий язык, она предпочла предоставить разговору идти своим чередом. Актеры — те еще фрукты! Они умеют правильно выстроить сцену, играть свою роль, надеть маску, наиболее подходящую для той или иной ситуации. На этот раз Сэм, очевидно, выбрал роль дружелюбного собеседника, рядом с которым женщина может оставаться самой собой. Джоанна вовсе не собиралась попадаться на эту уловку.
Он ехал быстро, чуть быстрее, чем позволено, едва укладываясь в рамки безопасности на дороге. И даже когда они свернули с автострады на неровную дорогу, на которой редко можно было встретить машину, он не снизил скорости.
—Можно узнать, куда мы едем?
Сэм нехотя повернулся. Ему было интересно, сколько времени она будет молчать, прежде чем задаст вопрос.
—На ужин.
Джоанна огляделась, изучая обстановку. Пейзаж за окном являл собой дикие места.
—Что-то, приготовленное на костре?
Сэм улыбнулся. У нее в голосе снова промелькнуло высокомерие, и он готов был побиться об заклад, что радуется этому.
—Нет. Я решил, что нам лучше поужинать у меня дома.
У него дома? Джоанну не встревожила мысль об ужине наедине с ним. Она была вполне уверена в том, что справится с ситуацией, как бы все ни обернулось. Гораздо больше ее удивило то, что Сэм живет так далеко от шума и блеска.
—Вы живете в пещере?
Сэм улыбнулся еще шире, ибо теперь в ее голосе послышалось изумление.
—На самом деле все не так плохо. Просто я питаюсь в ресторанах только в случае необходимости.
—Почему так?
—Потому что там приходится давать интервью или быть объектом пристального внимания. Сегодня я не расположен ни к тому ни к другому.
Под колесами зашуршал гравий. Сэм свернул, и они проследовали в деревянные ворота.
—Это входит в условия пари, верно ведь?
—Разумеется, но должно же быть этому разумное объяснение. — Миновав прелестный белый домик с голубыми ставнями, он дважды просигналил. — Здесь живет мой управляющий с семьей. Так он узнает, что это я, и не пойдет отлавливать чужаков.
Они ехали мимо хозяйственных построек, и Джоанна отмечала, что они, судя по виду, возведены здесь вовсе не для красоты. Тут и там она видела загоны для животных, огороженные заборами из поперечных досок; повсюду была обильная черная грязь. Вдалеке залаяла собака или, может, даже две. Впереди показалась развилка, и тут Джоанна увидела дом. Он также был белым, но с серыми ставнями, а три кирпичные трубы на крыше от дождя и ветра стали грязно-розовыми. Широкий, приземистый, дом по форме напоминал лежавшую на земле букву Н, однако не подавлял двоими размерами. На большом крыльце стояли добротные деревянные кресла-качалки, благодаря им казалось, будто обитатели дома частенько здесь отдыхают. Ящики на окнах были выкрашены в дерзкий ярко-красный цвет, из них выглядывали анютины глазки и пышные кустики бальзамина. Несмотря на жару и зной, они буйно цвели и выглядели очень ухоженными.
Джоанна вышла из машины и осмотрелась. Все вокруг было и вправду похоже на настоящее ранчо.
—Неплохое местечко.
—Мне здесь нравится, — в тон ей отозвался Сэм.
Она согласилась с ним, на мгновение улыбнувшись, и тут же спрятала улыбку.
—Должно быть, отсюда неудобно добираться до города?
—У меня есть жилье в Лос-Анджелесе. — Он говорил об этом так, словно речь шла о каком-нибудь чулане. — После того как закончишь работать над фильмом, ничто не может быть лучше, чем вернуться сюда и на некоторое время окопаться. Еще до того, как я подсел на актерское мастерство, мне хотелось уехать на Запад и работать на ранчо. — Сэм взял ее за руку, и они вместе поднялись на крыльцо. Две деревянные ступеньки жалобно скрипнули, и Джоанну это почему-то тронуло за душу. — Мне повезло, что я могу заниматься и тем и другим.