Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 7 из 15

Не обращая внимания на возникшее замешательство, Красная Выдра спрыгнул с коня и, передав поводья подвернувшемуся мальчишке, тихо произнес:

- Они больше не смогут сделать этого.

Затем он накинул на голову серое одеяло и ушел в свою палатку.

С тех пор от него никто не слышал ни слова. Шло время, но он так и продолжал молчаливо ходить, завернувшись с головой в свое серое одеяло, словно человек, навсегда потерявший дар речи. Люди прозвали его Безумной Красной Выдрой, зачастую сокращая имя до простого Безумный. Он в одиночку уходил в набеги, и всегда возвращался с добычей. Иногда это были лошади, иногда скальпы, но никогда больше не привозил он тех отвратительных трофеев, которые преподнес соплеменникам на Волчьем ручье. Юноша возмужал, а в количестве отважных деяний превзошел многих более старших воинов. Его табун мог бы стать одним из самых больших в общине, но он всегда раздаривал пригнанных лошадей, просто оставляя их у палаток бедных семей. Люди уже не вспоминали о его первом неудачном походе, но Выдра продолжал жить подобно волку-одиночке, отклоняя все предложения. У команчей было принято рассказывать о своих подвигах, но молодой воин не следовал этому обычаю, и большая часть его походов оставалась тайной для племени. Лишь иногда до них доходили слухи о событиях, участником которых мог быть только Красная Выдра. Однажды мексиканский торговец рассказал, что тонкавы много говорят о неком Черном Духе, который периодически появляется в их лагерях и подстерегает несчастных. Они утверждали, что Дух отсекает у своих жертв головы и уносит их в небо. Сперва он приходил только по ночам, но последнее время начал проникать в их лагеря и среди бела дня. Торговец в душе смеялся над тонкавами, считая их слова суеверным бредом, пока однажды, находясь в их лагере на реке Бразос, сам не стал свидетелем появления на вершине холма черного всадника на гнедом жеребце, а спустя два дня один из тонкавов был найден в своей палатке обезглавленным. Но Красная Выдра продолжал хранить молчание и сторониться общения с людьми.

4. ИСТОРИЯ КРОУ

Однажды в селение прискакал гонец от кайовов, сообщивший, что скоро к команчам прибудет лагерь его народа, вместе с несколькими гостившими у них кроу. Радостная весть быстро облетела палатки, и люди начали готовиться к встрече старых друзей. Когда-то они воевали друг с другом, но потом заключили мир, который с тех пор не был ни разу нарушен. Со временем кайовы и команчи стали столь близки, что многие кайовы начали жить среди команчей и наоборот. Племена часто ставили свои лагеря рядом, вместе охотились, вместе воевали, вмести делили радости и невзгоды, победы и поражения. Нападая на кайовов, человек должен был знать, что сразу же становится врагом команчей. Они были братьями.

Когда к полудню вдали показалась нестройная колонна всадников, люди высыпали им навстречу. Впереди ехали разодетые в праздничные одежды воины, следом, на впряженных в травуа кобылах, тянулись женщины и дети, а по бокам процессии старшие мальчики гнали огромные табуны прекрасных лошадей.

Женщины начали ставить палатки, а мужчины отправились в гости, чтобы покурить и обменяться новостями. Вскоре лагеря наполнил веселый гомон, сопровождавший устроенное команчами пиршество и взаимную раздачу подарков. Песни и танцы продолжались до поздней ночи.

Среди прибывших гостей особо выделялась небольшая группа людей, отличавшихся своими невероятно красивыми одеяниями, богато украшенными разноцветными бисерными вышивками. Рукава их рубах из белоснежной оленьей кожи были оторочены скальповыми прядями и хвостами горностая, а на груди висели длинные нити бус. Прически этих людей сильно отличались от привычных на южных равнинах - вымазанная чем-то челка стояла торчком, а длинные волосы, с закрепленными в них орлиными перьями, спускались по спине до пояса. Это были кроу.

Кайовы прежде жили в горах далеко на севере и там подружились с кроу. Много лет назад кайовы ушли на юг и стали кочевать по южным равнинам, но дружба с кроу продолжалась до сих пор и люди из обоих племен часто наведывались в гости друг к другу, несмотря на разделявшее их теперь огромное расстояние, и опасности, которым они подвергали себя, проходя через земли враждебных племен.

Красная Выдра не принимал участия в празднествах, оставаясь в своей палатке, а когда к отцу вместе с пожилым кроу пришел старый друг, кайова по имени Плохая Рука, он накинул на голову одеяло и ушел в холмы. Юноша провел там всю ночь, решив не возвращаться в лагерь, пока не закончится всеобщее веселье. Перед рассветом Выдра проснулся и отправился к реке, намереваясь умыться, пока соплеменники спят. На берегу, покуривая маленькую трубку, у небольшого костра сидел вчерашний гость его отца - старик кроу. Команч хотел пройти мимо, но седовласый человек жестом остановил его и предложил свою трубку. Предложение было столь неожиданным, что юноша в нерешительности остановился, посмотрел на старика, а затем опустился рядом и принял из его рук небольшую, вырезанную из красного камня, трубку.

Он был сбит с толку, ведь по существующему у индейцев обычаю, человек, тем более старший по возрасту, мог предложить свою трубку только тому, кого уважал и считал другом.

- Я Белый Бык из племени кроу, - на языке жестов сказал старик после того, как они немного покурили. - Ты сын Стреляющего в Птицу, и люди зовут тебя Безумной Выдрой?





- Да, это так, - ответил юноша жестами, отметив про себя, что сидящий напротив человек смотрит на него открыто и по-доброму.

Старик выбил трубку, достал украшенный геометрическими узорами кисет, и заново набил ее табаком.

- Я слышал о твоих подвигах. Ты великий воин.

Красная Выдра не смог скрыть удивления на своем лице, но Белый Бык, казалось, не заметил смущения собеседника и потянулся за угольком, чтобы вновь раскурить трубку. Передав ее юноше, старый воин продолжил говорить знаками:

- Люди знают о твоих деяниях, - Выдра промолчал, и тогда старик добавил: - Они гордятся тобой.

- Нет. Они презирают меня.

- Это не так, - лицо старика озарила широкая, искренняя улыбка. - Ты сполна отомстил тонкавам, они боятся тебя и прозвали Черным Духом. Они думают, что ты не человеческое существо, а злой дух, и бегут при одном упоминании о тебе. Ты добр к соплеменникам и беспощаден с врагами. Многие восхищаются тобой, хотя и сторонятся, считая, что духи забрали твой разум.

Красная Выдра промолчал и, сделав еще несколько затяжек, передал трубку старику.

- Я уже стар, - выбив догоревший табак и убрав трубку в кисет, сказал Белый Бык. - Многое видели мои глаза и слышали уши. И поверь мне, не один ты попадал в положение человека, от которого несправедливо отворачивались сородичи, а беззубые старухи кричали ему в спину проклятия… Глупые, старые вороны…

История, произошедшая с одним из моих соплеменников отличается от твоей, но чувства его были схожи. Случилось это давно, когда я был гораздо моложе тебя, но хорошо помню, как воины кроу нашли на заснеженной равнине юношу из племени черноногих с вывихнутой ногой и привезли его в лагерь. Черноногие всегда были нашими врагами, но незадолго до этого мы заключили с ними перемирие, а потому не стали убивать юношу. Мы, кроу, всегда старались держать свое слово, чего нельзя сказать о наших противниках. В тот год зима выдалась суровой, равнины и горы покрылись глубоким снегом, а ветер дул такой, что мало кто без необходимости выходил из палаток наружу. На зиму наше племя разбивалось на много маленьких лагерей, и мы не могли знать, что к тому времени черноногие уже успели нарушить договор, убив нескольких людей кроу. Об этом мы узнали лишь когда сошли снега.

Наши шаманы позаботились о черноногом, которого мы прозвали Чужим, и он быстро пошел на поправку. Его приютил человек по имени Гризли. Чужой оказался толковым, очень веселым парнем, и Гризли полюбил его, как родного сына. А спустя некоторое время и все кроу стали относиться к нему, как к равному, как к соплеменнику. Ему ни в чем не было отказа, и у нас не было от него никаких тайн. Он знал, где мы ставили свои лагеря, где пасли лошадей. Он стал одним из нас. Но весной Чужой неожиданно исчез. Мы искали его по следам, но они оборвались на берегу бурной реки, и семья Гризли очень горевала, полагая, что с юношей случилась беда.