Страница 40 из 69
— Мы разыскиваем дом семьи купца Локки.
— Вы пришли правильно, но сегодня уже поздно. Если у вас какое-то дело, то приходите завтра.
— У нас есть сведения о судьбе купца и важный разговор для его наследников. Но мы очень сильно ограничены во времени, и завтра может оказаться поздно уже для всех нас.
Коротышка выслушал внимательно, потом кивнул:
— Проходите.
Пропустил нас внутрь, затем тщательно запер калитку. Стала понятна и его уверенность, и его сговорчивость — в ручонке, которую он все время держал за спиной, оказалась устрашающая дубина, чуть ли не с него самого ростом. А тут еще и собачки подбежали, чтобы поприветствовать нас. Неожиданно подтвердился рассказ Тани об одной ночной истории. Собаки подбегали с рыком, сторож даже заругался на них. Но дальше стало интересно. Не добежав до нас нескольких шагов, собаки вдруг резко притормозили, затем, прижав уши, поскуливая, на животе поползли ко мне. Я присел на корточки, с интересом глядя на этот цирк. Такое впечатление, что собаки не столько хотели меня понюхать или лизнуть, сколько подлезть под мои руки. Я приподнял их, и один из волкодавов сразу пристроился возле меня. Осторожно проведя ладонями над ним, почувствовал несколько болячек (шея натерта ошейником, несколько больших синяков на ребрах, сустав на правой задней лапе опух). Собак я еще не пробовал лечить, но может получиться интересно. Снова медленно повел руками, и по шерсти побежал целый рой искорок, которые стали сливаться в некое подобие маленьких молний. Но, по моим ощущениям, ранки при этом заживали почти сразу. Получив лечение, кобель отбежал в сторонку и уселся, глядя на меня преданными глазами. Его место заняла следующая собака, и все повторилось. Когда я подлечил всех (заняло это минут десять) и выпрямился, то увидел совершенно разную реакцию окружающих. Таня улыбалась по-доброму, почти как раньше. А вот сторож-гном смотрел настороженно-подозрительно.
— Только не вздумайте мне собак приваживать, а то я не посмотрю…
На что он там не посмотрит, осталось невыясненным. Я только собрался удивиться — а чего же он молчал, пока его собак лечили, как волкодавы неожиданно высказали и собственное мнение о происходящем. С яростным рычанием они бросились между мной и сторожем, и пасти были оскалены совсем не по-дружески. Гном отскочил и поудобнее перехватил дубину.
В это времени с крыльца послышался мужской голос:
— Гаранвар, ну, что там?
Гном, не сводя с нас взгляда, ответил:
— Да тут пришли какие-то господа, они говорят, будто бы что-то знают о судьбе вашего отца.
— Ну так веди в дом. Чего ждешь?
Гном покосился на собак, потом сделал приглашающий жест. Так мы и подошли к крыльцу — я с Таней, между нами и гномом — цепочка рычащих собак. Как только мы вступили на крыльцо, собаки враз успокоились и уселись, внимательно наблюдая за нами.
— Могу только посоветовать, но этой ночью вам лучше во двор не выходить, — улыбнулась Таня гному.
Гном мрачно посмотрел на нее, на собак, но ничего не ответил и повел нас в дом. После нескольких слабо освещенных коридоров и лесенок мы оказались в просторной, теперь уже ярко освещенной комнате, обставленной под старину. Все массивное, солидное. Посреди комнаты большой стол, несколько стульев. Вдоль стен шкафы, сундуки и еще какие-то непонятные вещи. Но я их не очень разглядел, да и внимание в первую очередь привлек мужичок, стоявший посреди комнаты. Очень уверенный в себе крепыш лет тридцати, почти полная копия купца.
Опять последовала минута взаимного разглядывания.
— Кто вы такие? — вдруг резко спросил мужик.
Таня вежливо улыбнулась:
— Вам лучше не знать наших имен. Так будет спокойнее и для нашей, и для вашей безопасности. О причинах тоже лучше не расспрашивать. Но мы расскажем все, что знаем о судьбе и последней воле купца Локки. Если, конечно, вы его сын.
Мужичок набычился.
— Меня зовут Локинас. Я старший сын, как вы говорите, купца Локки.
— Очень хорошо. И было бы еще лучше, если бы при разговоре могла присутствовать ваша мать, госпожа Илона.
Мужичок поджал губы, подумал, потом кивнул и ушел.
Вернулся он минут через десять в сопровождении женщины лет пятидесяти. Очень интересный тип, который мне всегда нравился, хоть и не вызывал сексуального желания. Бывают такие женщины — и в тридцать, и пятьдесят лет они выглядят королевами. Тонкие аристократические черты лица, всегда красиво уложенные волосы, умный взгляд, внутреннее благородство, которое не почувствует только полный дебил. Одного ее появления было достаточно, чтобы мы все, включая и ее великовозрастного сыночка, почувствовали себя нашкодившими детьми. Женщина подошла и молча оглядела сначала Таню, потом меня. Вернувшись к столу, показала жестом, чтобы и мы садились. Таня присела, а я устроился за ее спиной.
— Рассказывайте.
Таня осторожно перевела дух и заговорила:
— Так получилось, госпожа Илона, что во время путешествия мы наткнулись на место, где погиб ваш муж Локки. Совершенно случайно мой спутник смог поговорить с духом вашего мужа и согласился за определенную плату выполнить его просьбу.
Легкая улыбка тронула губы женщины.
— Очень интересно. Давайте разбираться по порядку. Как, когда и где погиб Локки?
Я сдвинулся чуть вперед.
— Как и когда — он не говорил. Сказал только, что от магии и очень быстро. А встретил я его в нескольких днях пути от замка… моей госпожи. Это в королевстве Инхар. Но где точно находится тело, я просто не знаю.
— Откуда же у вас его одежда в таком прекрасном состоянии? Где вы взяли его меч?
— Он сам отдал. Сказал, что они мне пригодятся.
— Дух?! Отдал одежду и меч?!
Я покосился на Таню, и она чуть кивнула.
— В некотором роде я тоже дух.
— Оно и заметно. — Взгляд женщины похолодел. — Содержимое карманов осталось целым?
— Понятия не имею. Что мне дали, то и ношу.
— Возможно, там имеется и записная книжка Локки?
— Какая-то книжечка была, но там написано непонятно, и я не смог разобраться.
— Так вот в чем причина… — многозначительно протянула женщина. — А что вы хотели узнать?
— Мы — ничего. Локки сказал, что в одном из кладов есть документ об артефакте, который, возможно, нам поможет. Кладов два, один мы можем забрать себе, другой должен достаться семье.
— Именно СЕМЬЕ? — Илона почему-то подчеркнула это слово.
Я покопался в памяти.
— Да, он сказал — семье.
— А какой из кладов достанется вам?
— Это не уточнялось. Лично меня интересует только артефакт.
— Какой именно?
— Локки говорил про «Звезду миров».
— Что это и чем он вам поможет?
Мы с Таней переглянулись.
— Это касается только меня.
Илона задумчиво разглядывала меня.
— Я поражаюсь вашей наглости и наглости тех, кто вас послал. Мой муж пропал почти пятнадцать лет назад. У него были тайны, и за ними многие охотились. И вот по прошествии стольких лет приходите вы, не называете своих имен, сообщаете, что он был подло убит, но сами при этом носите его одежду и требуете, ни много ни мало, отдать вам клады и артефакты?
Локинас небрежно согнул руку и направил на меня некое подобие маленького арбалета. Таня вдруг пискнула. Я покосился на нее, но причиной писка стал нож, приставленный к ее горлу. Это… Гаранвар подкрался незаметно и теперь довольно скалился, наблюдая за моей реакцией. А от его улыбки у любого может настроение испортиться. Оно у меня и испортилось. Очень резко.
— Слышь, гоблин, если я увижу хоть капельку крови на ее теле, если хоть один волосок… Ну, ты понял.
Потом повернулся к Илоне.
— Мне плевать на причины ваших поступков, но и смотреть спокойно на подобные выкрутасы я не собираюсь. Если вам так хочется острых ощущений, то я без удовольствия, но всех вас убью и порежу на мелкие кусочки. А дальше мы будем действовать самостоятельно. Размещение кладов я, в отличие от вас, знаю. И пришел я сюда только потому, что обещал Локки. А если вы и дальше будете изображать тайны мадридского двора, то мы просто уйдем.