Страница 24 из 24
— Ладно, а что с Сетью?
— Блокировали связь через полторы минуты. Включился аварийный колпак, внешний. Надеюсь, он не успел сбежать.
— Кто, колпак?
— Да нет, искин Саймона! Я так понимаю, что это он. Каким-то образом переключился обратно на активный режим. Скорее всего, сам церковник и замешал весь этот бешамель. Говорят, в последнее время он увлекался разными опасными лженауками — некромантия, нейротеология, квантовая физика… Может, он решил, что после смерти скрипт его душонки вернется в искин, и все такое. Ну и оставил изюминку. Чтобы его искин, значит, вначале прикинулся пельменем, как все, а потом активизировался. Вот шкурка и чудит теперь: взяла под контроль кладбище и ломанула в Сеть…
Басс фыркнул.
— Еще одна детская сказочка. Сбесившийся искин в Сети.
— А что, так не может быть? — Марек задумчиво ковырнул остаток лазаньи. — Да, Вонг мне тоже говорил. Но я так и не понял, если честно. Какие-то там неизбежные ограничения, роль которых выполняет подчинение хозяину. Мол, если активный искин без ограничений попадет в Сеть, он там сразу утонет в информации и все такое. Все равно что умирающего от жажды бросить прямо в океан.
— Скорее уж, бросить морскую свинку в бассейн с акулами. Не успеет утонуть, дикие сожрут раньше.
— Дикие… искины? Это как? Тоже сбежавшие?
— Да нет, специально созданные. Но их алгоритмы адаптации основаны на жесткой конкуренции в Сети. Есть взломщики, есть шпионы… — Басс непроизвольно покосился через плечо, на чересчур близкую улицу с туристами. Войдя в этот зальчик, он поддался первому импульсу и сел к улице спиной. Оказалось, это напрягает еще больше. То один, то другой турист стоял точно позади него, словно специально подкрался, чтобы двинуть по башке.
— Самые безбашенные из диких… — Он немного развернулся, чтобы видеть подкрадывающихся туристов, — …вообще не имеют собственного носителя. Им, чтоб выжить, нужно постоянно захватывать чужие ресурсы. А потом защищать от других таких же хапуг. Или быстро двигаться дальше, нигде не засиживаться, чтоб не засекли. Помнишь, наш проф по ликантропологии рассказывал, чем Дарвин в последние годы жизни увлекался? Тот частный случай естественного отбора, который у него никак не сходился с религией?
— Нет, что-то не помню. Погоди-ка… — Марек прикрыл глаза, но было видно, что глазные яблоки движутся.
Басс снова фыркнул. Надо же! Выходит, этот пижон уже во время учебы в медицинском пользовался допамятью. И доигрался, как видно. Отличный был бы материал для журискинов: «Могущественный Марек Лучано — жертва меморта».
— Ага, вспомнил. Эволюция паразитов. А в Сети, значит… Так вот какая петрушка! Криминальный мир! — мечтательно промурлыкал Марек.
Басс только скривился.
— Хуже, хуже. Там и от легальных тварей спасу нет. Вестовой или рекламный бот при случае мало того что сожрет конкурента, так еще и мимикрирует под съеденного. У домашних искинов, вроде одежников, стимулы совсем другие. С носителями у них все в порядке, драться за ресурсы ни к чему.
— Но постой, домашние ведь тоже… ходят в Сеть?
— Ага, и домохозяйки ходят по улицам. По освещенным и многолюдным. И как правило, заходят только в знакомые двери. А если домашний искин попытается, так сказать, остаться на улице на ночь — долго не протянет. Даже класса «алеф». Кстати, хоть что-нибудь о его сеансе связи известно? Сам он вряд ли в Сеть полез бы. А вот «последнюю волю» мог запустить.
— Это как?
— Ну, есть такая примочка…
Басс зачерпнул остатки спагетти и быстро заслонился рукой: на дне тарелки в разводах кетчупа плясали маленькие голографические бабы с неприятными мигающими глазами. Время от времени бабы превращались в рыб, но глаза у них оставались такие же поганые.
— Э-э-э… О чем я говорил?… Сто багов тебе в порт, Маврик! Еще раз подсунешь мне тарелку с логлем, я тебе ее вместо глаза вставлю!
— Ох, извини, дружище! — засуетился Марек, бросая тарелку Басса под соседний стол. — Наверное Вонг на кухне спутал. Ты же знаешь, у меня для своих отдельная посуда, без рекламы.
Басс не отвечал. Он среагировал на навязчивую картинку достаточно быстро, и она почти не сбила его с мысли. Однако заминкой можно было воспользоваться, чтобы обдумать кое-что. Разговор как раз вошел в ту стадию, когда заказчик и исполнитель пытаются выяснить, кто из них продешевил.
— Ты говорил о «последней воле», — напомнил Марек.
— Угу. Яйца тебе оторвать и к ушам пришить. Будешь эмбриональные инкубаторы рекламировать, под лозунгом «Всем сестрам по яйцам».
Марек терпеливо ждал. Басс наконец опустил руку.
— Режим психозеркала не дает шкурке самой инициировать сеанс связи. Но когда искин на кладбище подключают к Сети, его тестируют. Есть примочка, которая позволяет шкурке во время тестирования послать в Сеть «последнее желание». Одно короткое сообщение. Как правило, код для запуска уже заготовленного скрипта. Особенно популярно у британских неодворян: когда хозяин слишком неожиданно отбрасывает шкурку, «последнее желание» запускает программу мести. Изменяет завещание, травит жену, взрывает лучшего друга, на волю птичку выпускает…
— Ха, ловко! — Марек бросил нож и вилку в пустую тарелку с разводами светло-коричневого соуса. — В таком случае, последним желанием Отца Саймона было пожрать! Мы так и не разобрались, что искала в Сети его шкурка — если это вообще она — но перед самым отключением связи она заказывала жратву.
— Что-нибудь особенное?
— Скорее наоборот. Представь, что ты загрузился в первый попавшийся супермаркет и сказал «пришлите мне всего в достаточных количествах». Такой примерно заказ и был. Аварийный радиоколпак вырубил этот базар как раз в тот момент, когда магазин уточнял, чего эта загадочная тварь все-таки хочет. Причем уточнял тоже загадочным образом. Заказчик отказался назвать конкретные продукты, отказался дать примеры вкуса, запаха или хотя бы визуального образа. Но зато согласился отвечать «да-нет», если магазинный бот будет давать ему виртуальные пробы каждого продукта по очереди. Он пробовал даже мыло и салфетки.
— Уже интересно… Это не последнее желание, это новый хозяин. И очень странный хозяин. Искин пытается его накормить.
— Ага, то-то я думаю, чего он шесть человек сожрал! А мы с ним, стало быть, коллеги. Может, он там ресторан хочет открыть? — хмыкнул Марек.
Басс задумался. Потер лицо, непривычно голое без бороды, которую растворили перед операцией.
Втайне он надеялся, что дело все-таки не дошло до активного искина с новым хозяином, а ограничилось запуском нетривиальной «последней воли». Даже самой навороченной, но отдельной проге далеко до персонального искина в активном режиме. Да и искин оказывается таким умным в основном благодаря постоянному контакту с хозяином. Нужды человека, его желания и его табу — отточенное веками уравнение жизни на грани порядка и хаоса, позволяющее мыслить если не гениально, то хотя бы творчески. Никакая экспертная система, никакая самообучающаяся сеть, никакой алгоритм генетического программирования никогда не дошли бы до такого уравнения самостоятельно. Да и зачем, если до него уже дошел человек? Достаточно определить служение человеку главной задачей искина — и умная шкурка получит в свое распоряжение великолепную формулу, которая на протяжении веков помогала выживать самым хрупким и безмозглым предметам, вроде китайского фарфора и польских блондинок.
И все же случались нетривиальные проги, работающие, грубо говоря, бесчеловечно. Взять хоть дикие искины, населяющие темные уголки Сети. Басс не занимался ими всерьез, но знал, что в борьбе за ресурсы эти паразиты умудряются вырабатывать очень непростые алгоритмы выживания.
Персональная шкурка Саймона не могла сама стать диким искином. Но могла запустить непростую прогу в качестве «последней воли». Около года назад Бассу довелось ставить такую примочку по заказу одного лорда-психа из Британии-4. Лорд хотел, чтоб его смокинг после похорон хозяина заполнил водой ров вокруг фамильного замка, поднял мосты, включил защитное поле и перевел всех роботов в состояние глухой обороны от любых посетителей. Работа была оплачена по-королевски, но c тех пор Басс ни разу не был в Британии-4. В конце концов, у всех профессий есть свои суеверия.
Конец ознакомительного фрагмента. Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.