Страница 31 из 37
— У вас не найдется бутылочки портера, дорогой? На улице такая жара.
Сэм заглянул в холодильник. Портера там не оказалось, зато было немецкое пиво. Сэм налил его в бокал и поставил перед Дафной. Она сделала большой, долгий глоток и удовлетворенно вздохнула:
— Вот так-то лучше. Спасибо, мой дорогой. Дорога раскаленная, а в моем бедном «ситроене» нет кондиционера. — Она еще раз глотнула и промокнула губы кружевным платочком. — Ну, теперь говорите, что у вас произошло.
Выслушав рассказ, Дафна сжала губы от негодования.
— Какие негодяи! — воскликнула она. — Высечь бы их хорошенько! Бедная, бедная девочка. Чем я могу вам помочь?
Сэм подробно рассказал ей о подготовке к спасательной операции.
— Врачом буду я, — объяснил он, — но в этом и заключается проблема. Я могу изменить внешность, но не могу изменить голос. Поэтому я буду изображать французского врача, который ни слова не говорит по-английски. Тут в игру вступите вы: исполните роль медицинского работника, моего ассистента, а заодно и переводчика. Проще говоря, будете сестрой Перкинс, правой рукой доктора. — Он вопросительно посмотрел на нее. — В том случае, конечно, если вы согласитесь.
Дафна просияла, и другого ответа уже не требовалось.
— Как интересно! — воскликнула она. — Разумеется, я согласна.
— А у вас, случайно, не найдется формы медсестры?
— Давно уже мужчины не задавали мне подобных вопросов, — вздохнула она, чуть поджав губы. — Нет, формы у меня нет, но я могу попросить ее у подруги, которая работает в «Ла Тимон». Это большая больница, там всего много. А стетоскоп тоже захватить?
— Не помешает, — кивнул Сэм. — Возьмите два.
Они договорились, что Дафна вернется часов в девять, а в десять они отправятся в Старый порт. Наблюдая, как она выезжает за ворота на стареньком «ситроене», Сэм мысленно салютовал ей. Неудивительно, что Британская империя продержалась так долго, раз в ней рождаются подобные женщины.
Филиппа и Мими Сэм застал у бассейна. Закутанная в одеяло Мими спала в шезлонге, а Филипп в воде делал предписанные врачом упражнения. Увидев Сэма, он, морщась от боли, выбрался на бортик.
— Очень странно, — пожаловался он, — в воде могу двигаться как угодно, а на суше… уу-ух. — Он снова поморщился. — Как дела?
— Медсестру я завербовал. Это мисс Перкинс, которая переводила презентацию. Потрясающая женщина. Приедет сюда в девять со всей амуницией. Если хочешь, можешь попросить ее померить Мими температуру.
— А твоя форма?
— За ней поехал Оливье. Двое корсиканцев тоже подтянутся сюда в девять. Уедем все вместе. Если мы сядем в катер сразу после десяти, то попадем на яхту как раз между ужином и отбоем. Думаю, это самое лучшее время. Если повезет, все они будут пьяны.
— А место для журналиста-инвалида в катере найдется?
— Даже не мечтай. Просто взгляни на это с другой стороны: ты получишь потрясающий сюжет, даже не замочив ног.
17
Теплый и тихий марсельский вечер сулил ясную, безветренную ночь. Хороший знак, подумал Сэм. Строя планы, можно предусмотреть все, кроме погоды. В открытом катере дождь и завывающий мистраль могут здорово испортить настроение пассажирам, а видит бог, у их экспедиции хватало проблем и без того.
Он взглянул на часы: восемь тридцать. Пожалуй, пора превращаться в доктора Жину, специалиста по тропическим инфекциям. Он зашел в спальню, где на кровати уже было разложено все его облачение, добытое Ребулем: белые хирургические штаны и куртка, белые резиновые туфли, белая хирургическая шапочка, маска и потертый докторский чемоданчик. Рядом лежали две покупки, которые Сэм сам сделал этим утром: новейшая модель измерителя освещенности вроде той, что используют профессиональные фотографы, и пара тяжелых очков в черной оправе с простыми стеклами.
Сэм разделся. Интересно, полагается ли настоящему врачу носить какое-нибудь специальное, одобренное медицинскими властями белье? Черт его знает. Он надел костюм, маску, очки, шапочку и подошел к зеркалу. Резиновые туфли неприятно скрипнули по паркету. Из зеркала на него смотрел незнакомец. Сэм почувствовал прилив адреналина. Осталось уже немного.
Он проверил содержимое чемоданчика. В нем было достаточное количество градусников, чтобы измерить температуру всего экипажа, несколько пар латексных перчаток, фонарик, запасная маска и полдюжины заряженных шприцев. Во втором отделении чемоданчика имелись бинты, марлевые повязки, антисептик и стетоскоп. Сэм был готов ко всему. Оставалось только найти пациента.
Он спустился в гостиную, и Мими с Филиппом осмотрели его с ног до головы. Мими объявила, что он выглядит совершенно другим человеком. Правда, немного устрашающим, добавила она.
Филипп тоже обошел его со всех сторон.
— Здорово, — кивнул он. — Узнать невозможно. Может, посмотрите на мои ребра, доктор? Нет, серьезно, тебя даже Элена не узнает.
Сэм опустил на шею маску, снял очки и шапочку и опять посмотрел на часы. Стрелки, казалось, не двигались.
— Тяжело ждать? — сочувственно спросила Мими.
— Еще как.
Они услышали, как по гравию прошуршали колеса, а потом хлопнули дверцы машины. Сэм открыл дверь. В гостиную вошли братья Фигателли со своими большими сумками, и комната сразу показалась меньше.
— Вы уже переоделись, Сэм? Готовы ехать? Мы сейчас из Старого порта, смотрели, что за катер. С ним все в порядке, и с погодой нам повезло. Море вот такое… — Джо провел ладонью в воздухе, словно рисуя прямую линию.
Сэм познакомил братьев с Мими и Филиппом, а потом отвел их в спальню переодеваться. Тут вновь послышались звуки подъезжающей машины — на этот раз «ситроен» мисс Перкинс. Последний член команды явился.
Дафна была безукоризненной медсестрой. Вместо обычной довольно игривой прически она закрутила сзади суровый узел. В кармане белой накрахмаленной куртки сверкал целый ряд термометров. К другому карману были приколоты медицинские часы на черной ленте. Накрахмаленная белая юбка, белые носки, белые туфли и небольшой планшет с зажимом и ручкой завершали образ. Флоренс Найтингейл[60] могла бы ею гордиться.
— Идеально, — сказал Сэм. — Просто идеально.
— Надеюсь, что так, мой дорогой. Я немного задержалась, потому что пришлось заново крахмалить костюм. Нынешние девушки вечно не докладывают крахмал и потому выглядят какими-то помятыми. Я так не могу.
Мими и Филипп, замерев, смотрели на это видение в белом.
— Это Дафна, — спохватился Сэм и представил ее друзьям. — Она наше секретное оружие.
Последовал обмен рукопожатиями и улыбками, и Филипп уже собирался спросить, какую функцию на борту будет выполнять секретное оружие, когда Дафна взглянула за его плечо и ахнула:
— Бог мой, что за крупные юноши!
Переодевшись в полицейскую форму, Фло и Джо, казалось, еще больше увеличились в размерах, а пистолеты и прикрепленные к ремням наручники сделали их вид даже угрожающим. Совершенно синхронно они отдали честь, сняли свои фуражки и ухмыльнулись.
— Флориан и Джозеф, — представил их Сэм, — но, кажется, они предпочитают, чтобы их называли Фло и Джо.
— Конечно, так куда симпатичнее, — согласилась Дафна. — Но как же их различать?
— Я тот, что покрасивее, — хором откликнулись братья.
Сэм пригласил всех в столовую и усадил вокруг стола.
— Я хочу обсудить с вами некоторые моменты. Останавливайте меня, если будут вопросы. Договорились? — Он обвел глазами обращенные к нему внимательные лица и улыбнулся. — Прежде всего, спасибо, что согласились мне помочь. Ситуация паршивая, и не знаю, что бы я без вас делал. Нашему другу, — он кивком указал на Филиппа, — уже досталось от этих людей, и, когда я думаю, что у них в руках Элена, я чувствую… Ну, уверен, вы и сами понимаете, что я чувствую. Так что, спасибо. Спасибо вам большое.
Сэм помолчал, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями.
60
Флоренс Найтингейл (1820–1910) — сестра милосердия и общественный деятель Великобритании. — Прим. ред.