Страница 20 из 37
Он поднялся наверх и приложил ухо к дверям спальни. Оттуда доносился только слабый звук льющейся в душе воды — верный знак того, что сложная задача упаковки чемодана успешно выполнена. Он прошел на кухню и открыл бутылку розового из домена Отт — одну из тех, что оставил им Ребуль. С двумя бокалами он вернулся в гостиную в тот самый момент, когда через другую дверь в нее вошла завернутая в полотенце Элена.
— Закончила? — спросил Сэм.
— Да, — кивнула Элена, глотнула вина и поставила бокал на столик. — Ты что-то говорил о моем возвращении? — Она развязала полотенце, и оно упало на пол к ее ногам. — Может, пока порепетируем?
11
— Будешь по мне скучать?
Сэм и облачившаяся в черный деловой костюм Элена сидели в баре аэропорта и ждали, когда объявят ее рейс.
— Боюсь, я не переживу разлуки. — Рука Сэма под столом нащупала гладкое колено и скользнула по нему. — Нет, серьезно, я бы с удовольствием полетел с тобой, но здесь еще столько работы перед презентацией. Ты ведь меня знаешь — я трудоголик. Больше всего на свете люблю провести вечер в обнимку с компьютером.
— Мими научила меня одному замечательному слову, — улыбнулась Элена. — Blagueur. Оно будто для тебя придумано.
— На слух не очень приятно. Что оно означает?
— Шутник. Приколист. Трепач.
— Ну что ж, сочту за комплимент. — Сэм поднял глаза на табло и покачал головой. — Тебе пора. Передавай привет Парижу.
Поцелуй, прощальный взмах рукой, и он остался один.
Филипп в последний раз взглянул на законченную статью, отправил ее главному редактору и откинулся на спинку стула. В его работе это был один из самых приятных моментов. Завтра написанные им слова уже станут историей, но пока они свежие, ясные, колкие, убедительные и иногда смешные. Мысленно он погладил себя по голове. Оставалось еще сделать пару звонков, и на сегодня все.
Было довольно поздно, около девяти, когда он спустился в гараж за своим скутером.
Ребуль снял трубку на третьем звонке.
— Франсис? Это Сэм. Может, я не вовремя?
— Нет, Сэм, все в порядке. Я тут сижу наедине с кучей бумаг. — Из телефона послышался грустный вздох. — Дела! В один прекрасный день я все это брошу, куплю хижину на пляже, заведу себе какую-нибудь загорелую девчонку и буду ловить рыбу.
— Уверен, что так все и будет. А я уйду в монастырь. Но у меня есть хорошая новость: только что звонил Филипп. Он написал очень полезную для нашей презентации статью. Называется «Шатер над бухтой Грешников». Через день-два она появится в газете.
— Отлично. Патримонио будет в восторге. Он уже назначил дату для презентации?
— Говорит, в конце следующей недели, так что у нас с Гастоном еще куча времени.
— Что вы о нем скажете?
— О Гастоне? Та еще шельма.
— Это верно, — усмехнулся Ребуль, — но не забывайте, это наша шельма. Если будут проблемы, звоните мне. И знаете что, Сэм? По-моему, будет правильным отметить презентацию хорошим обедом. Все очень интимно, только мы вчетвером. Хочу познакомить вас с моим новым другом.
«Надеюсь, нам будет что праздновать», — подумал Сэм, положив трубку. Ребуль и Филипп, похоже, считали дело решенным, но Сэм не чувствовал такой уверенности. Уоппинг был крепким орешком, да и Патримонио не такой уж дурак. Вряд ли они легко сдадутся.
Вдруг поняв, что соскучился по Элене, он попробовал набрать ее номер, но ее телефон был выключен. Наверное, сидит в каком-нибудь шикарном ресторане с клиентом и делает вид, что ее очень интересуют сложности управления сетью отелей. Уже не первый раз Сэм мысленно поблагодарил судьбу за то, что в его жизни так много разнообразия и так мало рутины. Утешившись этой мыслью, он налил себе бокал вина и занялся презентацией.
Атмосфера на «Плавучем фунте» была напряженной. Лорд Уоппинг нервничал. Шпионы доложили ему, что члены комитета все чаще откровенно высказываются в пользу проекта американца. На этот раз на военный совет был призван Патримонио.
— Мне очень не нравится то, что я слышу, Жером. Все эта чушь о творческом подходе, глотке свежего воздуха, заботе о марсельцах и прочее. Это надо прекратить. Вы можете сказать этим дурням из комитета, чтобы они заткнулись?
Словарный запас лорда часто ставил Патримонио в тупик, но на этот раз смысл был совершенно ясен. Его светлость желает, чтобы его утешили. Председатель пригладил волосы и ободряюще улыбнулся.
— Я не думаю, что есть причины для беспокойства, — произнес он. — Я знаю этих людей, а они знают меня. Пусть себе болтают. Когда придет время, они поступят, как надо. Главное ведь — голоса, а не популистские высказывания. И не забывайте, что голосование у нас тайное.
Настроение Уоппинга улучшилось, и он разлил по бокалам шампанское, которое охлаждалось в хрустальном ведерке. Патримонио сделал глоток, одобрительно кивнул и, слегка нахмурившись, наклонился к хозяину. Теперь он нуждался в ободрении.
— Есть одна маленькая проблема. — Он пожал плечами, словно показывая ее ничтожность. — Этот пройдоха-журналист. Надеюсь, он больше ничего не напишет на эту тему. Вы, помнится, обещали позаботиться об этом.
Минуту Уоппинг молча смотрел на него.
— Я ведь уже говорил, Жером, что подробностей вам знать не надо.
Патримонио откинулся на спинку кресла и потряс в воздухе рукой.
— Нет-нет, я только… — Тут он решил, что безопаснее будет сделать глоток шампанского.
— Вот и хорошо. — Уоппинг поднял бокал. — За наш заслуженный успех.
Уже через пять минут Патримонио возвращался обратно в Марсель на водном такси.
Рей Прендергаст никогда не был гурманом, но с недавнего времени стал ожидать очередного приема пищи с некоторым оптимизмом. Может быть, кому-то жизнь во Франции и идет на пользу, думал он, но ему — точно нет. Помимо осточертевшего французского кудахтанья, его донимала местная еда. Ее как будто специально портили и пачкали — все эти соусы, приправы, кусочки, ломтики, — невозможно понять, что ты ешь! Но несколько дней назад кто-то рассказал ему о «Джеффри», и это стало его спасением.
Целая гастрономическая империя — иначе и не назовешь, — созданная ради утешения бывших земляков и утоления их тоски по родной британской пище. В ней были представлены все традиционные фавориты английской кухни: бекон, вкусные сосиски, печеные бобы, свиной пирог, карри из говядины. Настоящий «Стилтон»[42] и настоящее пиво. Даже овсянка и шоколадное печенье «Маквитиз», способствующее пищеварению. Узнав, что «Джеффри» обеспечивает доставку еды и на стоящие в море суда, Рей понял, что наконец-то судьба ему улыбнулась.
Захватив сэндвич с беконом, он уютно устроился перед телевизором и вставил в DVD-проигрыватель диск с порнографией, позаимствованный у Крошки Де Салиса, но тут зазвонил телефон. Босс хотел задать ему пару вопросов.
— Ты что-то ничего не ешь в кают-компании, Рей. Повар волнуется. С тобой все в порядке?
— Со мной все отлично, Билли. — И он начал с энтузиазмом рассказывать о своем гастрономическом открытии.
— В другой раз, Рей, — прервал его Уоппинг. — Сейчас я хочу знать, как складывается ситуация с этим чертовым журналюгой. Что происходит?
— Ну, ребята уже сделали домашнюю работу, хорошенько подготовились и теперь ждут подходящего момента. Ты ведь сам знаешь, что это главное. Дейв сказал мне, что сегодня ночью они предпримут попытку и сразу позвонят мне. А я сообщу тебе.
— Непременно, — кивнул Уоппинг. — Кстати, у этого Джеффри, которого ты так нахваливаешь, есть копченая селедка?
— Вот он!
Брайан и Дейв одновременно опустили защитные щитки своих шлемов и завели мотоциклы. Они весь вечер дежурили у редакции, поджидая Филиппа. Сегодня он задержался на работе, и Брайан с Дейвом решили, что это хороший знак. В это время все лягушатники уже давно ужинают у своих кормушек, а значит, машин на дороге будет меньше. Это давало возможность находиться от жертвы на расстоянии, не опасаясь упустить ее из виду.
42
«Стилтон» — английский сыр. — Прим. ред.