Страница 6 из 30
— Итак, какое послание несет нам метеор?
— Никакого. Метеор — это не метафора, не символ, не сравнение, не послание. Метеор — просто здоровенный камень, и лучше бы нам не стоять на его пути.
“Разбудите меня, когда все закончится”.
Расстояние = 3,861,600 км
“Послушай, у меня встречи, счета, бизнес. Если я все брошу, а он НЕ упадет, я не жилец, по любому…”
ЭНИД, Оклахома (АП). Специальные колонны грузовиков везут оружие и боеприпасы оптовым торговцам в Грейт Базин. “Продажи феноменальные, — говорит кассир “Оружия Без Границ” в Парадизе, Юта. — У нас был спрос даже на самурайские мечи”.
“Не все считают, что остаться при Столкновении — такая уж хорошая идея. В доме престарелых, что у меня за спиной, одна женщина, которая говорит, что сама не имеет средств на отъезд, вывесила в окне небольшое объявление, чтобы убедить тех, кто может, спасаться. Оно гласит:
“ПОЖАЛУЙСТА, УЕЗЖАЙТЕ!”.
Расстояние = 1,610,000 км
— Мы полагаем, лучше всего сейчас отправиться в бункер, господин Президент.
— Хорошо, полковник, раз вы считаете, что так лучше.
— Совершенно верно. Пройдемте сюда, к вертолету, если вы не возражаете.
— Почему бы русским не использовать свои лазеры?
— Боюсь, наша разведка слегка преувеличила их возможности, сэр.
“Раз он движется по небу, значит, он пролетит мимо, так?”
“Мне плевать, что он на самом деле падает. Этот проклятый Тед Кеннеди говорит, что надо уходить — значит, я с места не сдвинусь!”.
Расстояние = 6,400 км
“Я не думаю, что…”
Расстояние = 0 км 0 м
КОНЕЦ
Джон Морресси
ДОМ ДЛЯ РИМРАННЕРА[3]
Перевёл Сергей Краснов
Римраннер под шестым порядковым номером приземлился мягко — так снежинка опускается на шелковистую кошачью шерсть. У механизмов, обслуживающих посадку, меньше минуты ушло на то, чтобы, сделав своё дело, убраться в укрытие. Затем люк открылся и Вандерхорст начал спускаться по трапу. Далеко слева парил на кольце новенький, аккуратный патрульный корабль. Разгрузчики сновали в тени, как муравьи вокруг шеста, воткнутого в муравейник. Вандерхорсту понравился облик корабля, но рассмотреть его получше времени не было. Всё внимание римраннера было сосредоточено на том, чтобы спуститься по трапу и пройти в штаб-квартиру ВОП, не спотыкаясь. В здешней гравитации он себя чувствовал как пьяный слон на скользком стекле. И не важно, что никто здесь не увидит его падения.
То была главная заповедь — никто не должен видеть римраннера, пока он не доложит ВОП. Прочие правила изменялись, но это, похоже, сохранилось.
Вандерхорст ненавидел отчёты. Процесс был нудным, бесполезным и длительным. Наземный контроль ВОП фиксировал каждое мгновение, от старта до посадки, но они требовали устного отчёта, хотя Вандерхорсту нечего было пересказывать, кроме собственных снов.
Его всерьёз интересовало — неужели ВОП и впрямь допускает, что человек обнаружит нечто, упущенное приборами. Каждое возвращение, направляясь к ним с отчётом, он составлял в уме сообщение, вроде: — “Камень, вдвое больший, чем в 2006-м, движется курсом на Вашингтон…”. Но подобный трюк дорого бы обошелся Вандерхорсту. Приборы не врут. Даже шутки на эту тему могли стоить ему работы, а он не был готов расстаться со своим делом.
Перед римраннером возникли двери с эмблемой из переплетённых серебряных колец Внешнего Орбитального Патруля. Он двинулся вперед и они мурлыкнули, беспрепятственно пропуская его. Вандерхорст прошёл ещё три секции и добрался, наконец, до последней — комнаты для рапорта. Уже крепче стоя на ногах, хотя переход был утомительным, он тяжело опустился в мягкое кресло, ожидавшее его.
Комнату с белыми стенами освещал тусклый свет, уменьшавший ощущение замкнутости пространства. Вандерхорст глубоко вздохнул и позволил себе слегка расслабиться.
Когда принимающий рапорт вошёл, Вандерхорст приветственно поднял руку, не вставая. Он всмотрелся в лицо вошедшему. Мужчина походил на отца кого-то из его прежних знакомых.
— Помнишь меня, Ван?
Он задумался на мгновение.
— Боб Уотс?
— Точно. Последний раз, когда ты видел меня, я еще не поседел.
— Это было лишь двадцать один месяц назад, для меня. Как долго я отсутствовал по земному времени?
— Девятнадцать лет, пять месяцев и двадцать четыре дня. Согласно приборам, твоё здоровье идеально, Ван. Можешь пропустить медиков, если хочешь.
— Так и сделаю.
— У нас патрульный корабль новой модели. Он сейчас на Четвёртом Северном кольце.
— Я уже взглянул на него.
— Он хорош, Ван. Обитаемость улучшена, если сравнивать с твоей “шестёркой”, и около трети земной гравитации на борту.
— Зачем увеличили жилые помещения? Я что, ворочаюсь во сне?
— Подожди, пока не увидишь его, Ван. У него новый тип…
— Погоди, — прервал Вандерхорст, — сейчас я хочу послать всё подальше и посмотреть, на что нынче похож мир.
Уотс поднял руку.
— Как скажешь, Ван. Если у тебя ничего необычного в рапорте, можешь идти прямо на реадаптацию.
— Без рапорта по форме?
— Вот уже четырнадцать лет. Ни к чему. Нет повода для отчётов.
— Я говорил это здешним умникам лет шестьдесят назад, — сказал Вандерхорст. — Что-то еще изменилось? О чём мне следует знать?
— Ничего кардинального. В реадаптации тебе объяснят лучше, чем я.
— Ты мне скажи. Если что-то назрело, хочу быть в курсе.
— Ничего серьёзного, Ван. Ты всё это видел прежде. ВОП не особенно популярен в эти дни, вот и всё.
— Почему же? Чему-то позволили случиться?
— Ничего не произошло. Старая беда — деньги и политика. Новая модель корабля обошлась в девяносто четыре миллиарда. Есть мнение, что это слишком дорого.
— Астероид долбанет, мало не покажется, — сказал Вандерхорст. — Тот, в 2006-м обошёлся в пару триллионов, а ведь упал в океан. Что, если следующий вобьёт Калифорнию в Тихий?
— То же и мы твердим, Ван. Но “2006-й” был восемьдесят лет назад, для них. Никто не помнит.
— А помнят они о камнях, которые мы отпихнули прочь?
Уотс покачал головой.
— Никто не помнит того, что не произошло, Ван.
— Значит, поговаривают о свёртывании программы. Так или нет?
— Большинство тех, кто принимает решения.
— Иногда не знаешь, кто главный, до тех пор, пока не будет слишком поздно.
— У ВОП есть друзья, Ван. Ты обнаружил “высоковероятный” в этом запуске и мы используем этот факт против шутников, которые говорят: “шансы следующего большого камня — миллион к одному”. Программа в безопасности.
Вандерхорст с усилием поднялся. На мгновение силы покинули его. Уотс сделал движение навстречу, но остановился.
— Я в порядке, Боб, — сказал Вандерхорст. — Реадаптация на прежнем месте?
Уотс кивнул.
— Вторая дверь налево. Рад, что ты вернулся, Ван.
Это был лучший рапорт из всех. Уотс провёл его коротко и сказал все прямо. Вандерхорст терпеть не мог навязанной любезности некоторых сотрудников ВОП, с их заученными словами и устаревшими терминами — нелепыми попытками предоставить римраннеру возможность почувствовать себя непринуждённо. Неестественная, вычурная речь была всего лишь буфером, позволявшим персоналу оставаться на безопасном расстоянии от реального контакта.
“Они просто бесчувственные, — размышлял Вандерхорст, — или нарочно меня игнорируют? Или дело в страхе? Возможно, никто из живущих здесь действительно не желает знать, каково это — в изоляции, в полном одиночестве, облетать Солнечную систему на половине скорости света, по кругу в шесть миллиардов миль; или каково возвращаться к новым словам, новым идеям, к обществу, каждый раз иному, никогда не зная, каким будет приём”.
3
© John Morressy. Rimru