Страница 4 из 30
И ради чего мы должны были согласиться, ради чего мы отказывались от самих себя, от чувства хозяев собственной судьбы, пренебрегали обязанностями по дому и долгом перед другими людьми? Повсюду люди задавались вопросом, в поисках ответа на который появилась вера брошенных и покинутых, ожидавших, что вот-вот на них снизойдет чудо, но вдруг осознавших, что впереди нет ничего, кроме долгого, может быть, более долгого, чем жизнь, ожидания, и что небеса опустели. Если целью было просто лишить нас покоя, сделать неспособными ни на что, кроме ожидания, кроме надежды, что все разрешится само собой, то, возможно, они достигли цели; но Пэт Пойнтон была уверена, что они дали обещание, и сдержат его: вселенная была не настолько чуждой и непредсказуемой, чтобы такой визит произошел и ни к чему не привел. Как и тысячи других людей, она лежала без сна в эту ночь, глядя в ночное небо (собственно, она глядела в потолок спальни в своем доме на Понадер Драйв, выше или за которым было ночное небо) и повторяя про себя короткий текст, с которым согласилась, который приняла: “Наилучшие пожелания. Вам отметить ниже. Всё совсем хорошо и большая любовь потом. Почему не сказать да?”
Наконец она встала, затянула пояс халата, спустилась по лестнице (в доме совсем тихо, тише, чем раньше, когда она вставала в пять часов, готовила кофе, принимала душ, одевалась, бралась за работу, а дети и Ллойд еще спали), накинула поверх халата куртку и босиком вышла во двор.
Была уже не ночь, но светлый октябрьский рассвет, ясное небо казалось светло-зеленым, воздух был совершенно неподвижен; а листья почему-то опускались вокруг Пэт, по одному, по два опадая с ветвей, за которые держались так долго.
Боже, до чего же прекрасно вокруг, прекрасно как никогда; да она не была здесь раньше, решила Пэт, а может слишком старалась здесь закрепиться, чтобы заметить эту красоту.
Всё совсем хорошо и большая любовь потом. Когда же начнется это “потом”? Когда?
И тут она услышала странный шум далеко в вышине, шум, который, напоминал заливистый лай собак, или крики детей, вырвавшихся из школы, — но нет, не похоже. На какое-то мгновение она позволила себе поверить (все готовы были верить), что началось вторжение, что приближается обещанное. Потом на небе с севера появилось какое-то тёмное пятно, и Пэт увидела, что вверху, над головой пролетает большая стая гусей, и это они перекликались в вышине, хотя, казалось, их громкие клики доносились отовсюду.
Летят на юг. Большой неровный клин развернулся на полнеба.
— Далеко ж вам лететь! — сказала она вслух, завидуя их полету, их бегству; и думая — нет, они не бегут, по крайней мере, не с Земли, они сами земные, здесь родились и поднялись в воздух, и умрут здесь же, они просто выполняют свой долг, крича, быть может, чтобы подбодрить друг друга. Земные, как и она.
И тут, когда они пролетали над ее головой, она поняла; как — никогда не могла объяснить, потом она только вспоминала этих гусей, их клики, которыми они подбадривали друг друга в полете. Она поняла: коснувшись своего Билета Лучших Пожеланий (она как будто видела его наяву, в руке бедного умершего элмера) она вовсе не покорилась, не сдалась и не подчинилась, никто из нас этого не сделал, хотя мы так думали и даже надеялись на это. Нет, она дала обет.
“Ну конечно же”, — будто озарило её, и не её одну. Если бы это можно было видеть, то с орбиты могло показаться, что повсюду зажигаются огни навстречу рассвету.
Никто не давал ей обещаний — это она подтвердила свои наилучшие пожелания. Она сказала “да”. И если она сдержит обет, то всё будет хорошо, и следом придёт любовь: так хорошо, как можно только мечтать.
— Ну конечно, — сказала она снова, и подняла глаза к небу, еще более опустевшему теперь. Не предательство, а обет; взять себя в руки, а не опустить их. Хорошо будет ровно до тех пор, пока мы без посторонней помощи будем его выполнять. Всё совсем хорошо и большая любовь потом.
Почему они пришли, почему они так стремились объяснить нам то, что мы знали всегда? Кем мы были для них, чтобы так печься о нас? Вернутся ли они еще, чтобы проверить, как мы выполнили обет?
Она вошла в дом, на босых ногах поблескивали капли ледяной росы. Долго стояла на кухне, позабыв закрыть дверь, и потом подошла к телефону.
Трубку сняли, не дождавшись второго звонка. Голос мужа: “Алло…” Все непролитые слезы последних недель, а, может быть, всей её жизни, собрались в один ужасный ком в её горле; но она все-таки не будет плакать, нет, не сейчас.
— Ллойд, — сказала она. — Ллойд, послушай. Давай поговорим.
Тимонс Эсайас
СУДНЫЙ ДЕНЬ[2]
Перевела Дарья Нипотп
Расстояние = 34,754,400 км
— Телескоп зафиксировал неизвестный движущийся объект этой ночью.
— Хм-м. Перемещение незначительное, в пределах погрешности.
— Это или ошибка, или настоящее открытие.
— Давай еще раз посмотрим? Для верности.
— Обязательно.
Расстояние = 30,892,800 км
— Да-а, видимость всю ночь нулевая. Туман, низкая облачность. Даже луны не видно.
— Что ж, завтра будет новый день.
— Да-а.
Расстояние = 27,031,200 км
— Ура! Он таки движется.
— Совершенно верно.
— Давай занесем его в каталог и оповестим всех. Посмотрим, может удастся рассчитать параллакс. Господи, пусть это будет планета!
— Как же. Обычный камушек, к тому же очень далеко.
— Даже помечтать нельзя? Я бы предпочел планету.
— Именем какой из своих девушек ты бы ее нарек?
— Еще не решил.
— Сынок, тебе планета пока явно ни к чему.
Расстояние = 23,169,600 км
— Чёрт.
— Точно.
— Что-то мне не нравится эта траектория.
— Точно.
— Пора сообщить североамериканской ПВО.
— Угу. И русским лучше расчехлить свои лазеры.
ЧЕЙЕН, Вайоминг (Ассошиэйтед Пресс) Объединенное командование североамериканских сил противовоздушной обороны сообщает, что к земле приближается комета или метеор, возможно очень близкое прохождение или столкновение, повторяю, столкновение через шесть дней (четверг), [следует развернутое сообщение.] [Далее — интервью с астрономами.]
Расстояние = 19,308,000 км
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО: ТОЛЬКО ДЛЯ АГЕНСТВА НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ. По оценке ПВО США, объект упадет в границах Северной Америки. Точное место столкновения не установлено, но по текущим расчетам область поражения — Лас-Вегас. Определить уровень вероятного ущерба, не зная массы объекта, не удается. Возможны катастрофические разрушения.
“Если дело запахнет керосином, они просто расстреляют его ядерными зарядами, разнесут на мелкие камушки. Посмотрим, кто первый попадет — мы или эти русские”.
“При той чертовой уйме денег, что мы отдаем на налоги, могли бы и поточнее сказать, упадет он нам на голову или нет. Знаешь, сколько они теперь загребают? Половину! Я не шучу, половину! Если посчитать, сколько берут федеральные службы, и городские, и окружные, и на уровне штата, от которых толку чуть, и служба социального страхования, которой никогда нет рядом, когда она больше всего нужна… Знаешь, я уверен: они просто ищут повод содрать с нас побольше денег. “Защитим себя от метеоров” или еще какая-нибудь дребедень”.
— Итак, дети, что такое метеор? Сара?
— Это — знамение Господне.
— Правильно. И о чем говорит это знамение? Кто скажет?
2
© Timons Esaias. judgement, 1997.