Страница 7 из 29
Председатель Совета Министров СССР И.В. Сталин.
Постановление СМ СССР от 13 мая 1946 г. № 1017-419сс.
13 мая 1946 г. вышло подписанное И.В. Сталиным постановление Совета Министров СССР о вопросах реактивного вооружения, которое на долгие годы определило направления развития ракетной техники в Советском Союзе.
Считая важнейшей задачей создание реактивного вооружения и организацию научно-исследовательских и экспериментальных работ в этой области, Совет Министров СССР постановил сформировать Специальный комитет по реактивной технике (Спецкомитет № 2) при Совете Министров СССР в следующем составе: председатель-Г.М. Маленков. заместители председателя — Д.Ф. Устинов (Министерство вооружения), И.Г. Зубович (Министерство электропромышленности), члены Комитета — Н.Д. Яковлев (Министерство Вооруженных Сил), П.И. Кирпичников (Госплан), А.И. Берг (Совет по радиолокации), П.Н. Горемыкин (Министерство сельскохозяйственного машиностроения), И.А. Серов (Министерство внутренних дел), Н.Э. Носовский (Министерство вооружения).
Постановлением определялись головные министерства по разработке и производству реактивного вооружения. Этим министерствам поручалось организовать научно-исследовательские институты, конструкторские бюро и полигоны по испытаниям реактивной техники.
В соответствии с постановлением Министерство сельскохозяйственного машиностроения (МСХМ) определялось головным по разработке и производству реактивных снарядов с пороховыми двигателями. Предписывалось создать в Министерстве сельскохозяйственного машиностроения Научно-исследовательский институт пороховых снарядов на базе ГЦКБ-1, Конструкторское бюро на базе филиала № 2 НИИ-1 Минавиапрома и Научно-исследовательский полигон реактивных снарядов на базе Софринского полигона. Дя руководства и координации всех работ по реактивной технике на предприятиях МСХМ было образовано 6-е Главное управление МСХМ. Это постановление дало жизнь также и Главному управлению ракетного вооружения (ГУРВО) МО, 4-му Государственному испытательному полигону в Капустиной Яре, 4- му НИИ МО.
С этого постановления исчисляется дата рождения нынешнего Федерального государственного унитарного предприятия «Московский институт теплотехники».
На основании постановления СМ СССР Минсельхозмаш 15 мая 1946 г. издал приказ о создании Научно-исследовательского института пороховых снарядов. Вскоре приказом МСХМ от 18 мая 1946 г. НИИ ПРС был переименован в НИИ-1, в котором объединились три организации: бывший ГЦКБ-1, завод пусковых установок (бывший завод автомобильных прицепов), а также остатки авиазавода № 482. Директором (начальником) НИИ-1 назначили по совместительству генерал-майора А.В. Саханицкого, возглавлявшего 6-е Главное управление МСХМ, которое разместилось в помещении ликвидированного ГЦКБ-1 на улице Верхней. Совместным приказом двух министерств от 24 мая 1946 г. филиал № 2 НИИ-1 Минавиапрома преобразовывался в КБ-2 Минсельхозмаша. Основу коллективов этих предприятий составили бывшие сотрудники ГЦКБ-1 НКБ и филиала № 2 НИИ-1 НКАП.
Продолжение следует
Уважаемые читатели!
В «ТиВ» № 7/2006 г. в статье «Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения» была допущена опечатка. На стр. 5 подпись к левому верхнему фото следует читать: «Начальник ГДЛ, затем начальник РННИИ.Т. Клейменов (1898–1938)». Редакция приносит свои извинения.
БМПТ с 30-мм пушкой ничем не поможет танку
Владимир Одинцов
Большой интерес, вызванный сообщением о разработке конструкторским бюро Уралвагонзавода (Нижний Тагил) боевой машины поддержки танков (БМПТ) на танковой базе, понятен: об этой машине давно говорят и спорят. Поэтому вопрос, поставленный в заголовке статьи С. Суворова «Нужна ли России боевая машина поддержки танков?» («ТиВ» № 4/2006) следует признать скорее риторическим: ясно, что нужна. Другой вопрос: такая ли БМПТ нужна?
Комплекс вооружения отечественной боевой машины поддержки танков (БМПТ).
Переход на танковую базу и резкое увеличение массы (47 т, тяжелее танка) привели к потере по сравнению с БМП двух важнейших свойств — водоплаваемости и авиатранспортабельности. Эти потери должны были быть скомпенсированы увеличением защищенности и огневой мощи. К сожалению, надо сразу признать, что вторая позиция осталась нереализованной. Комплекс вооружения БМПТ (две 30-мм автоматические пушки 2А42, два 30-мм автоматических гранатомета АГ-17Д, пулемет ПКТМ, четыре пусковые установки ПТРК «Атака-Т») представляется достаточно разношерстным и малоэффективным для решения основной задачи БМПТ — подавления танкоопасных целей. Неясно самое главное: какой именно вид оружия будет в основном выполнять эту задачу. По-видимому, основные надежды возлагаются на две 30-мм пушки 2А42. Надо сразу и без обиняков сказать, что эти надежды беспочвенны.
В своих публикациях в «ТиВ» и других изданиях мы уже не раз затрагивали вопрос о низкой эффективности 30-мм пушек в борьбе с танкоопасными целями. Применительно к пушкам БМПТ главным и решающим фактором подобной оценки калибра 30 мм является низкое бронебойное действие. Пробиваемая 30-мм бронебойным снарядом с подкалиберным сердечником под углом 60° от нормали на дальности 1500 м толщина брони составляет 25 мм, что недостаточно для поражения лобовой брони иностранных БМП, например «Мардер», и тем более вновь разрабатываемых БМП и бронированных самоходных ПТРК. Так и не приняты на вооружение бронебойные оперенные подкалиберные снаряды с отделяемым поддоном. Многолетние разработки 30-мм кумулятивных снарядов не привели к успеху, хотя за рубежом такие боеприпасы выпускаются серийно (например, 30-мм кумулятивный снаряд М789 фирмы PRIMEX, США). Следовательно, 30-мм пушка БМПТ оказывается слабосильным оружием, не способным полноценно выполнить функцию охраны танка.
Очень слабыми оказываются возможности 30-мм осколочно-фугасных снарядов в борьбе с открыто расположенной танкоопасной живой силой, например расчетами РПГ и ПТУР. Здесь мы кардинально расходимся в оценках с С. Суворовым. Он, в частности, пишет:
«Кучность стрельбы при ведении огня из одной пушки такова, что рассеивание не превышает одной тысячной дальности: при стрельбе на максимальную дальность (4000 м) осколочными снарядами они будут падать друг от друга не более чем в четырех метрах. Если учесть, что радиус зоны сплошного осколочного поражения от одного снаряда составляет не менее 7 м, то можно с уверенностью сказать, что от одной короткой очереди из пяти снарядов (а из двух стволов это будет 10 снарядов) в радиусе 10 м от точки прицеливания ничего живого не останется. Эффект примерно такой же, как от разрыва 122-мм осколочно-фугасного снаряда».
К сожалению, здесь не верна ни одна цифра. Характеристика рассеивания, в качестве которой обычно принимается круговое вероятное отклонение (КВО) для малокалиберных автоматических пушек, составляет не 0,001, а 0,003 дальности (см., например, А.Г. Шипунов и др. «Эффективность и надежность стрелково-пушечного вооружения», ТГУ, Тула, 2003, стр. 86), причем это отклонение имеет место в вертикальной картинной плоскости, нормальной к настильной траектории. Ошибку по дальности точек падения снарядов на поверхность земли получим, разделив эту величину на синус угла подхода снаряда к земле. На дальностях до 2000 м значение синуса в среднем можно принять 0,2, что даст СКО равным 0,015 дальности (на дальности 2000 м это составит 30 м). Напомним, что для 125-мм танковой пушки предельное отклонение по дальности отточки прицеливания на дальности 2000 м составляет ± 165 м.