Страница 54 из 81
— Как в кино, — промолвила женщина.
…Грязнов вернулся в Москву уже через два дня. Вечерним поездом. Добравшись домой, первым делом позвонил Ирине.
— Ириша, здравствуй, привет тебе от тетушки.
— Слава? Уже вернулся? Ну здравствуй. Как съездил?
— Удачно, Ириша, удачно. Тетушка у тебя — класс! Я уж думаю, не взять ли мне ее внештатным сотрудником. Я тебе посылочку от нее привез. На днях заброшу. Как Ниночка?
— Спасибо, уже поправляется.
— Добро. А что благоверный твой, звонит?
— Да. Каждый день. У него там работы много.
— Сейчас я ему сам звякну, узнаю, как он там работает. Ну до свидания, Ириша. Если что нужно будет, звони. И спасибо тебе за аптеку. С меня причитается.
— Ладно тебе, — рассмеялась Ирина. — Ну счастливо, Слава. Ниночке пора ингаляцию делать.
Потом Слава позвонил Погорелову, узнал последние новости. Выслушав Валентина, прогудел в трубку:
— Хорошо. Будем ждать событий. Я о своих успехах завтра расскажу. Пока.
Третий звонок был уже Александру. Грязнов набрал номер его «дельты» и тут же услышал голос друга.
— Привет командировочным!
— Славка? Ты откуда?
— Я уже из дома. А вы где находитесь, товарищ старший по группе?
— В гостинице, только приехал. Гоголев меня привез. Мы план намечали. Дальнейших действий.
— Ага, чувствую. По пол-литра на грудь приняли?
— Нет, меньше. Ну давай рассказывай, с чем вернулся?
— Ну что, результаты есть. Тетка у Ирки твоей замечательная старушенция. Она там в обществе защиты прав человека. Входят в это общество, как ты понимаешь, в основном русские. К тому же отставники, бывшие военные. Как наиболее притесняемый контингент. Так через это свое общество она мне в первый же день нашла тренера нашего фигуранта. Он отставник, подполковник. Тренировал команду рижского СКА, еще, понятно, в советское время. Парня помнит прекрасно. Сам его и тренировал. Говорит, что он действительно был высококлассный стрелок. С малолетства с отцом на охоту ходил. Сначала он биатлоном занимался, но там соперников было многовато, и тренер — Павел Аверьянович его зовут — предложил парню заняться стендовой стрельбой из пистолета. Использовали они пистолеты Марголина. Альгерис больших успехов достиг, на мастера спорта вышел. Но тут с ним приключилась эта история с изнасилованием. Тренер говорит, что изнасилования и не было. Фигурант наш с девчонкой встречался пару месяцев. Потом на другую барышню переключился. Вот эта покинутая девушка устроила ему прощальный ужин при свечах, а утром в милицию побежала. Сам Павел Аверьянович был на сборах с биатлонистами, когда все приключилось. Вернулся, ему ребята из команды всю эту историю и доложили. Главное, девчонка потом просила заявление свое назад, но машина завертелась. Раскрытое преступление — кто ж от такого подарка откажется. Но главное вот что: пистолеты выдавались спортсменам на личное хранение под расписку. Когда тренер вернулся, Смакаускас уже сидел в СИЗО. Ну, Павел Аверьянович решил ситуацию не отягощать и о пистолете ничего не сказал. То есть он у парня остался. Потом его списали как-то. Пистолет, а не парня. Но! Как человек военный, Павел Аверьянович очень аккуратен в бумагах. И представляешь, все журналы по выдаче оружия у него сохранились. Кому выдано, когда, какой заводской номер. Все сохранилось! И расписка Альгериса о получении оружия. Я со всего этого добра ксерокопии сделал. И помимо протокола магнитофонную запись допроса привез. И все за два дня! Вот как надо работать, господин «важняк»!
— А еще ехать не хотел! — рассмеялся Турецкий.
— Эх, данных-то много, да пистолета нет. Надо будет еще раз прочесать все окрестности у дома Фрязина. Это ведь последнее убийство было, может, он все-таки там его бросил. Хотя мы уже прочесывали. Но не грех повторить. Как твои-то дела?
— Да пока никак. Прощупываем НИИ, допрашивали женщину — почтового работника, что посылку отправляла. Сделали фотороботы. Пока больше ничего.
— А как научный консультант поживает?
— Да я ее больше и не видел после поезда.
— Ага, значит, это все-таки была женщина!
— Иди ты, Славка, — рассмеялся Турецкий. — Ну у вас там дела потихоньку движутся? Я с Погореловым сегодня связывался. Кстати, это правда, что наша актриса работает в одном известном ведомстве?
— Правда.
— Ты бы видел ее там, Слава. Не женщина, а инвалид детства.
— Про что и речь. Вся эта семейка одним миром мазана. А ты еще и защищал кое-кого.
— Да уж. Просто не верится. Мне Погорелов про аптеку рассказал. Значит, подпись Ильи Николаевича есть под разрешением на реализацию?
— Есть, Саша, есть.
— Грустно.
— Ты лучше за жену свою порадуйся. Это она нас вывела. Молодец Ирина!
— Кто же спорит?
— Что-то не слышу в твоем голосе законной гордости за законную супругу.
— Да горжусь, горжусь. Так что, остается ждать? — перевел разговор Турецкий.
— Ждать и догонять — хуже нет, — вздохнул Грязнов.
Но долго ждать сотрудникам МУРа не пришлось. Видимо, фортуна сжалилась над ними, приняв во внимание многомесячную изнурительную работу людей. Уже на третьи сутки прослушивания с телефона Тамары Кантурия была считана необходимая информация. Сначала Тамаре позвонил Сергей Висницкий и сообщил, что контейнер для отправки мебели в Москву заказан на следующее утро. Предположительное время прибытия в Москву — семнадцать часов.
— Привезут в квартиру на Наметкина. Я ребят пришлю около семнадцати. Они разгрузят. Отпросись у Ильи пораньше. Тебе сегодня еще позвонят. Проверь все свои контакты, чтобы груз ушел от тебя без задержки.
— Хорошо, Серго, — ответила Тамара.
Потом она звонила по нескольким телефонам, договаривалась о передаче «лекарства».
Уже около полуночи Тамаре позвонили из Петербурга, сообщили, что мебель привезут завтра.
На контейнере надпись «Горячев и компания. Перевозка мебели». Номер машины такой-то.
Адрес доставки: улица Наметкина, дом… квартира…
Всю ночь трещали муровские телефоны непрерывными междугородними звонками. Турецкий, сидевший в кабинете Гоголева, переговаривался с Грязновым, не покидавшим Петровки. Были оповещены все посты ГАИ в самом Питере и на трассе Петербург — Москва о предоставлении «зеленого коридора» для контейнера «Горячев и компания», номер машины…
Ранним утром следующего дня к задним воротам одного из учреждений, занимающего обширную территорию почти в центре Питера, подъехала «Газель». Машину уже ждали. Из стоявшего у самой ограды здания вышли несколько молодых мужчин. Они растолкали мирно дремавшего в будке вахтера, тот, позевывая, открыл ворота. «Газель» подъехала к дверям здания. Картонные коробки, заклеенные скотчем с надписями типа: «люстра», «кофейный сервиз», «мелочи из секретера» и тому подобное, быстро перекочевали в машину. Вахтер получил бутылку водки, «Газель» выехала с территории учреждения. Неподалеку, в глухом переулке, ее поджидал трейлер с надписью «Горячев и компания».
— Что это у вас, мужики, не как у людей? Мебель в одном месте, посуда — в другом, — удивился усатый водитель, раскуривая беломорину. В это время из парадного несколько парней выносили части кухонного гарнитура.
— Да переезды все, — объяснил ему сопровождавший «Газель» мужчина в кожаной кепке. — Съезжаемся мы с тещей. В Москву меня перевели. Решили и старуху с собой взять. Что ей тут одной оставаться? — охотно объяснял водителю мужчина в кепке.
— С тещей, значит, жить будешь? Ох, не завидую я тебе, мужик, — хохотнул водитель.
— И не говори, — охотно поддержал разговор обладатель кепки. — Главное, старуха-то с придурью. Но жена заладила…
Тем временем коробки из «Газели» шустро переместились в нутро контейнера, в самую его глубину. Затем внутрь последовала кухонная мебель.
— …Но жена заладила: возьмем да возьмем. Ты сам женатый?
— А куда от них денешься! — хохотнул водитель. — Уже в четвертый раз. Они, бабы, обожают, когда у них штамп в паспорте. Будто им при этом медаль выдают за трудовую доблесть.