Страница 33 из 99
Картина для оперативников была совершенно ясной. Бутылка «Абсолюта», почти пустая, закатившаяся после удара под сиденье, подтверждала общее мнение. Темно. Скорость далеко за сто двадцать, шансов уцелеть у него не было никаких. Машину изуродовало и развернуло так, что неясно было даже, в какую сторону она ехала. Только по тому, что водитель вылетел вперед, высадив своим телом лобовое стекло, можно было определить направление движения.
Протокол осмотра места происшествия был уже составлен, вызвана аварийка, и только эксперт-криминалист из НТО, научно-технического отдела ГУВД, все еще ходил вокруг останков машины, время от времени озадаченно почесывая в затылке.
Эксперта звали Никита Иванович Кондрашов. Турецкий был знаком с ним едва ли не с начала своей карьеры.
— Вас что-то смущает? — поинтересовался Турецкий после теплых приветствий и обмена мелкими новостями. Эксперту было уже немного за пятьдесят, за годы службы он привык к неторопливости в выводах и даже предположениях. Он ответил не сразу:
— Как вы думаете, сколько человек было в машине?
— Один, разумеется, — удивился вопросу Турецкий.
— Иначе было бы больше трупов, — добавил Косенков.
— Логично, — согласился Кондрашов. — Но только на первый взгляд. Взгляните сюда.
Он подвел Турецкого и увязавшегося за ними Косенкова к лобовому стеклу. Его практически не было, осколки его валялись по всему асфальту, целой осталась лишь небольшая, сантиметров в двадцать шириной, полоска триплекса, да и та была почти вся в трещинах.
— Что вы об этом скажете? — спросил эксперт.
— А что можно об этом сказать? — удивился Турецкий. — Хороший триплекс. От сильного лобового удара он весь рассыпается. А тут водитель вылетел изнутри. Был бы пристегнут ремнями, может, и уцелел бы. Хотя вряд ли, — добавил Турецкий, окинув взглядом то, что осталось от машины.
— Вот эта небольшая круглая вмятинка вам ничего не говорит? — спросил эксперт, показывая на часть уцелевшего стекла.
— Ничего, — признался Турецкий.
— А вам, молодой человек? — обратился Кондрашов к Аркадию.
— Тоже ничего, — ответил Косенков.
— Хорошо, — как бы даже с удовлетворением проговорил эксперт. — Пойдем дальше. Какой у вас рост? — неожиданно спросил он Турецкого.
— Метр семьдесят восемь. Или семьдесят девять.
Эксперт открыл водительскую дверь и кивнул Турецкому:
— Сядьте на водительское кресло.
Турецкий влез в машину. Колени его едва ли не упирались в панель, а ноги приходилось держать согнутыми, чтобы управлять педалями.
— Кресло могло сдвинуться от удара, — предположил Турецкий. — И именно вперед.
— Водитель, между прочим, был примерно вашего роста, — сказал Кондрашов и кивнул Косенкову, который был почти на голову ниже. — А теперь вы попробуйте.
Косенков повиновался. Анатомическое кресло словно бы облило его фигуру, руки свободно лежали на руле, а ноги — точно на педалях.
— Подвигайте кресло, — предложил эксперт.
Кресло двигалось вперед и назад без малейших затруднений.
— А теперь максимально подайтесь вперед, — сказал эксперт Косенкову. — Как можно дальше, как при ударе.
Тот грудью навалился на руль, лоб его коснулся остатков триплекса как раз в том месте, где была вмятинка.
— Еще одна мелкая деталь, — невозмутимо продолжал эксперт. — Обратите внимание: ремни безопасности инерционные. Посмотрите, как выгнуло болт крепления на водительском сиденье. Едва не вырвало. А на пассажирском — целехоньки. Что это значит?
— Что водитель был пристегнут ремнями безопасности, а пассажир нет, — вынужден был сделать вывод Турецкий.
— Ага! — оживился эксперт. — Значит, мы уже говорим не об одном человеке, а о двух, не так ли?
— Один, маленький, как я, вел машину, а высокий сидел рядом, — высказал свое мнение Косенков. — И хлебал «Абсолют», — подумав, добавил он.
— Почти убедили, — признался, подумав, Турецкий.
— Почти? — обиделся Кондрашов. — Вы мне напоминаете старшего нашей группы, которого убедить вообще ни в чем невозможно. Особенно если это дело из ряда обычных ДТП переходит в разряд преступлений. Последний эксперимент, — пообещал он. — Когда сюда приехали оперативники, водительская дверь была открыта. А теперь смотрите.
Он с силой захлопнул дверь и предложил Турецкому:
— Попробуете открыть?
Несмотря на все усилия, открыть дверь снаружи Турецкий не смог.
— А теперь вы, изнутри, — кивнул эксперт.
Косенкову пришлось несколько раз изо всей силы садануть плечом по двери, прежде чем она поддалась.
— Подвожу итоги, — сообщил эксперт. — Если следовать вашей, Турецкий, версии, единственный водитель машины сначала разбил себе голову о бульдозер, потом вернулся, влез через лобовое стекло в салон и изнутри открыл водительскую дверь.
Косенков засмеялся. Турецкий хмуро задумался:
— Тогда где же водитель?
— А это уже вопрос не ко мне. К вам, милейшие.
— Вы укажете это в заключении криминалистической экспертизы по этому делу? — спросил Турецкий.
Кондрашов пожал плечами:
— Тут — обычное дорожно-транспортное происшествие. И, как говорится, с плеч долой. Единственное, что я могу, — изложить свою версию в акте экспертизы. А еще лучше — в протоколе допроса эксперта.
— Сделайте это, Никита Иванович, — попросил Турецкий. — Вот вам протокол, внесите свои показания и перешлите мне. — Он повернулся к Косенкову: — Я всегда говорил: Никита Иванович — криминалист номер один в НТО!
— Только для вас, Саша. Хотя я понимаю, что ваши слова — это просто грубая лесть.
— Ничего подобного, — запротестовал Турецкий. — Чистая правда!.. Так… интересные дела… — пробормотал он, еще раз обходя машину, к которой уже подползала задом техничка.
— Интересно другое, — отозвался Кондрашов. — Действительно интересно. Я вот о чем думаю: каким же классом должен был обладать водитель, чтобы на такой скорости ударить машину точно туда, куда нужно. Левее — остался бы жив пассажир. А хоть на десять сантиметров правее — водителя не спасли бы никакие ремни. Вот что действительно интересно, друзья мои!
— А если вышло случайно? — предположил Турецкий. — Если это просто авария?
— Где же, в таком случае, водитель?
— Вопрос, — согласился Турецкий.
— Но он же, наверное, тоже сильно поранился, — предположил Косенков.
— Наверняка, — согласился эксперт. — Лоб у него точно разбит. И лицо порезано осколками, тоже наверняка. Но, по-видимому, не настолько он поранился, чтобы не найти в себе сил и уйти с места происшествия. Назадавал я вам вопросов? — усмехнулся Кондрашов. — Ну, решайте, вам за это деньги платят.
Он помахал рукой и пошел к дежурной милицейской машине, откуда ему уже нетерпеливо сигналили.
Когда Турецкий и Косенков вернулись в Генпрокуратуру и зашли, как им и было велено, к Меркулову, в кабинете заместителя генерального прокурора только что закончилось оперативное совещание. Сообщение Турецкого о том, что удалось выяснить на месте аварии, вызвало сначала недоуменное молчание, а затем началось оживленное обсуждение.
С выводами Кондрашова все согласились сразу. Тем более что Никита Иванович, уже расставшись со следователями, снял отпечатки пальцев с руля «БМВ», а потом — уже в морге — у погибшего. Они не совпали. Спорить тут было не о чем: в машине было двое.
С Барыкиным все было ясно. Но вот кто был тот — второй? И что это было: случайная авария или преднамеренное убийство? Ясно, что, когда фоторобот Барыкина распространили по Москве, это сразу стало известно организаторам и Барыкина они не могли не убрать. Но — таким способом? Слишком сложно. И слишком опасно для исполнителя убийства, если это было убийство.
Напрашивалось самое простое объяснение: авария произошла случайно, а водитель скрылся, чтобы избежать ответственности. Но здесь были серьезные контраргументы. Кольцевая в этом месте, хоть и заставленная по обочинам асфальтоукладчиками, бульдозерами и катками, была достаточно широкой, свет у этой модели «БМВ» был прекрасный, и случайный наезд на каток был практически невероятен. Значит, специально? Зачем?