Страница 51 из 57
Зотов – камердинер императрицы, он знает больше Храповицкого, потому что вхож в покои государыни в любое время, да и «паренек» с ним более откровенен. А вот еще случай – за все пребывание Сегюра в Петербурге Мамонов только один раз получил разрешение присутствовать у него на званом обеде. Фаворит полетел туда на крыльях. Кончился обед, гости встали из-за стола и с удивлением увидели под окном карету ее величества. Сама государыня прогуливалась рядом, бросая нетерпеливые взгляды на окна французского посла. Ждала, следила, как бы кто другой не перехватил ее милого.
Да, Екатерина ревновала Мамонова, и не скажешь даже, что «к каждой юбке». Окружение императрицы уже заметило и предмет воздыхания. Нельзя выходить из дворца, так найдем предмет воздыхания внутри золотой клетки. Этим предметом стала фрейлина императрицы – шестнадцатилетняя княжна Дарья Федоровна Щербатова. Первым интерес «паренька» к юной фрейлине заметил Потемкин и предупредил об этом Екатерину. Та не поверила, не захотела поверить, и активно защищала возлюбленного. Но, как гласит пословица, «дыма и любви от людей не спрячешь».
Как бы опровергая подозрение, Екатерина засыпала Мамонова подарками. 1 мая 1788 года его назначают шефом Казанского кирасирского полка, затем поручиком Кавалергардского полка с производством в генерал-поручики, затем его пожаловали титулом графа Священной Римской империи. За три первых месяца 1789 года он получил от императрицы до полумиллиона рублей.
Но награды и чины не радуют фаворита. Он хандрит, он не весел, болен, наконец, а потому просит отпустить его для поправки здоровья в Москву. Разумеется, Екатерина никуда его не отпустила. Он пытается какой уж раз объясниться, жалуется на отвращение к придворной жизни, на болезненные припадки, на «грусть стесненного духа». «… мешается в речах, все ему скучно и грудь болит», – жалуется Екатерина Храповицкому. Налицо вся та же болезнь «временщиков», – хандра, депрессия. Чехов Антон Павлович и его друзья называли любовные утехи звонким словом «тараканиться». Очевидно, должность фаворита не так легка, как кажется на первый взгляд, она изматывает, забирая не только физические силы, но и душевные.
В июне 1789 года Мамонов просит у Екатерины совета, фактически это просьба об отставке, и еще вопрос, как деликатно выйти из этого положения. Ведь случай небывалый, чтоб сам фаворит просил: отпусти, матушка, мочи нет! Для Екатерины это был сильнейший удар по ее самолюбию как императрицы и как женщины. Нашелся человек, который, ходя вокруг и около, хоть и косвенно, но дал знать, что она старуха. Разговор, судя по запискам Гарновского, длился около четырех часов, был полон взаимных упреков, государыня вышла из покоев графа вся в слезах. Мамонову тоже было не сладко, он ощущал себя черствым, неблагодарным человеком.
Надо было найти достойный выход из положения. Двор должен воспринять уход Мамонова как естественный, как некий подарок императрицы. Фаворита надо женить!
Вот что написал Храповицкий 23 июня в своем дневнике, обиженная Екатерина была откровенна со своим секретарем: «Сама мне сказать изволила: он пришел в понедельник, стал жаловаться на холодность мою и начинал браниться. Я отвечала, что сам знает, каково мне с сентября месяца и сколько я терпела. Просил совета, что делать? Советов моих давно не слушаешь, а как отойти, подумаю. Потом послала к нему записку: для блестящего отступления мне пришла в голову мысль о браке с дочерью графа Брюса. Брюс будет дежурный, я дозволила ему привести дочь; ей тринадцать лет, но она созрела, я это знаю. Вдруг отвечает дрожащей рукой, что он с год как влюблен в Щербатову и полгода как дал слово жениться».
Хоть и предупреждал Екатерину Потемкин, и даже имя называл, для нее это был новый удар – год влюблен, значит, целый год притворялся! Обещал жениться Щербатовой, а ей, следовательно, полгода врал про болезни и вероломно благодарил за подарки. Сватая Мамонову девицу Брюс, она уговаривала его, что-де женитьба ничему не помешает, ты, голубь мой, останешься в прежней должности, но неблагодарный всем пренебрег. Это ли не унизительно!
Но Екатерина была разумной женщиной, она умела держать удар и в горе была величественна. «Бог с ними, – записывает Храповицкий слова императрицы, – я простила их и дозволила жениться». По обычаю, Екатерина сама обручила Мамонова и княжну Щербатову, ее фрейлину, – оба стояли на коленях, все плакали – умилительная картинка! Бракосочетание состоялось 1 июля 1789 года в придворной церкви, на венчании императрица не присутствовала.
Екатерина не изменила своему правилу, за отставкой фаворита последовали подарки: 2250 крепостных душ и деньгами 100 000 рублей. Уже на следующий день после свадьбы Мамонов поутру пришел прощаться с государыней, и в ту же ночь молодые отбыли в Москву. Считалось, что Мамонов едет в годовой отпуск.
Любимое туристами место под Москвой – Дубровицы. Усадьба и чудо-церковь, построенная дядькой Петра I Голицыным, стоят в месте слияния рек Десны и Пахры. Дубровицы купил у Голицыных Потемкин, но князю Таврическому недосуг было там жить, и Екатерина перекупила у него Дубровицы для фаворита Дмитриева-Мамонова. Там молодые и поселились. Кажется, живи да радуйся, но графа не оставила тоска. Еще родители масла в огонь подливали. Их потрясла отставка сына, во всем они винили молодую жену, она-де сломала сыну карьеру. Его ждало такое будущее, а он теперь прозябает в подмосковной дыре. Сам Александр Матвеевич пребывал в растерянности – может быть, он действительно сделал большую глупость?
Екатерина не вычеркнула Мамонова полностью из своей жизни, у них завязалась переписка. Отвергнутой императрице любопытно было, чем дело кончилось, чем сердце успокоилось. Ее собственное сердце пока не успокоилось от перенесенной обиды. Она пишет Гримму в 1790 году: «Что касается неблагодарных, то они очень строго наказали сами себя. По-видимому, семейного ладу нет. Да и что может быть хуже положения человека, одаренного умом и имеющего познания, как очутиться в тридцать лет в деревне с женой брюзгой и капризной, которую он ежедневно попрекает, что остался один с ней и для нее». Злорадствует императрица!…
Мамонов не отличался сильным характером и уже через год попросился обратно в Петербург. Но Екатерина не пожелала видеть бывшего фаворита, она только из года в год продлевала его отпуск. В 1790 году у четы Мамоновых родился сын Матвей, потом дочь Татьяна.
После смерти Екатерины Павел I предложил Мамонову вернуться в Петербург и поступить на службу в Казанский кирасирский полк, шефом которого он был. В случае нежелания служить император разрешал подать в отставку, чем Мамонов и воспользовался. 20 декабря 1796 года отставка была им получена.
Дарья Федоровна умерла в 1801 году, ей было тридцать лет, спустя два года скончался и ее супруг Александр Матвеевич Дмитриев-Мамонов. Трагична судьба их детей. Сын Матвей Александрович был очень яркой личностью, он участвовал в Отечественной войне, с князем Орловым одним из первых организовал тайное общество – предтечу декабристов, но потом заболел, у него повредился рассудок. Кончил он жизнь фактически под домашним арестом, все богатство родителей пошло прахом.
Потемкин (продолжение)
В то время как Дмитриев-Мамонов выяснял с императрицей свои любовные дела, вторая турецкая война была в самом разгаре, а шведская на подходе, так что «паренек» выбрал «вполне подходящее» время, чтобы испортить императрице настроение.
Вторая война с Османской Портой началась сразу после того, как Екатерина вернулась из путешествия в Крым. Турки увидели в демонстрации русскими своих военных сил, да еще в присутствии иностранных государей, себе угрозу и спровоцировали начало военных действий. Началось все как обычно: русского посла Булгакова заключили в Семибашенный замок, а дальше все покатилось по накатанным рельсам.