Страница 34 из 57
Я привела эту очень длинную цитату, чтобы поразмыслить над ней. Орлову Дашкова ничего не простила, это ясно, другом его быть не желает и пишет о нем очень недоброжелательно. Поведение Орлова можно объяснить двояко. Первое – он действительно хотел помочь Дашковой и по простоте душевной намекнул ей на самый благоприятный исход дела. Второй вариант – видя, что гордая дама осталась такой же чванливой, как раньше, он решил поддразнить ее и высмеять ее безукоризненные и правильные речи. Есть правда и третий вариант – Дашкова, сама того не ведая, присочинила подробности, сделала свои домыслы реальностью. Но в домыслах все и дело. Твердя направо и налево о своей преданности и любви к императрице, воспевая ее ум, способности, образованность, желание нести добро, она всерьез опасается, что Екатерина может сделать собственного крестника, еще, по сути, мальчика, своим любовником. Было от чего прийти в ужас. И надо учесть, что Дашкова не была в России много лет, то есть информация о смене фаворитов у Екатерины приходила к ней из иностранных источников. Вся европейская элита следила за русским двором.
Кто там в это время делил царское ложе? Это где-то 1779-1780 годы. Левашов, наверное, человек незначительный, он быстро потеряли свою «должность», о нем и сказать-то нечего. Так что императрица была в поиске, а поставлял ей молодых людей именно Потемкин. Он хотел, чтоб фавориты были под присмотром и зависели от него, так оно надежнее.
Но обошлось. Дашкова с сыном вернулась из заграничного вояжа в 1780 году. Императрица приняла их ласково. Сказала молодому человеку много хороших слов, но на какие-то другие, более близкие отношения даже не намекала.
Многие гвардейцы мечтали попасть в фавориты. Что они думали при этом, не угадаешь. Может быть, говорили они себе, пережду год-два, ублажу старуху, но зато потом буду обеспечен на всю жизнь. Но не исключено, что некоторые искренне влюблялись в императрицу. В наше время юные красавицы выходят замуж за богатых стариков и делают это по любви. Их манят не только блеск денег и жажда безбедной жизни, но и богатство натуры избранника. Харизма его, жизненная сила, власть и ум бывают настолько привлекательны, что вызывают ответное чувство.
Юный красавец князь Кантемир, игрок, кутила и «гуляка праздный», попав во дворец в караул, два раза тайно проникал в покои императрицы. Мысль была: если поймают за руку, скажу, что ошибся дверью. Две попытки были неудачны, комната Екатерины была пуста, а на третий раз повезло. Он упал на колени перед императрицей и, целуя подол платья, начал лепетать что-то о счастье и страсти. Екатерина вызвала офицера, Кантемира арестовали. Конечно, она пожалела молодого дурака, велела отвезти его к дяде его Чернышеву и наказать, чтобы лучше следил за племянником. А сколько их было, таких случаев, когда «ошибались дверью», мы не знаем.
Она нравилась мужчинам и в молодости, и в старости, потому что была замечательной собеседницей, была остроумна и умела слушать. Но и красота ее, и женственность играли огромную роль. Гримму Екатерина писала: «Уверяю вас, красота ни в коем случае не лишняя, я всегда придавала ей огромное значение, хотя сама никогда не была красавицей». Рюльер пишет о Екатерине в 1762 году: «Ее фигура приятна и благородна; походка гордая. Вся она и ее манеры полны грации, вид у нее царственный. Черты лица говорят о сильном характере. Голова хорошо посажена на высокой шее; соединение этих частей в особенности в профиль и поворот головы – замечательной красоты, что она старается немного дать почувствовать. Лоб широк и открыт; нос с небольшой горбинкой, губы свежие, украшаются зубами. Подбородок немного великоват и имеет вид двойного, без того она бы была полна. Ее волосы каштанового цвета и чрезвычайно красивы; брови темные, глаза карие, прекрасные; отражение света придает им голубоватый оттенок; цвет лица чрезвычайно свежий. Гордость – главный характер ее физиономии. Приятность и доброта, также выраженные в ней, для более проницательного взгляда кажутся только следствием чрезмерного желания нравиться». Это в 33 года, и желание нравиться вполне естественное.
Про нее пишут, что в последние годы у Екатерины не было переднего зуба. Понятное дело, некрасиво, но приятность и доброта остались и в шестьдесят лет! Правда, молодые любовники вряд ли считали это главным достоинством.
При всем при том Екатерина была строга в вопросах нравственности и, как пишет Валишевский, «стыдлива». Сегюр вспоминает, как в карете во время длинного пути императрица попросила его прочитать какое-нибудь стихотворение. Дипломат тут же откликнулся. Стихи были веселые, но несколько легкомысленного содержания. Дамы и кавалеры весело смеялись, а Екатерина нахмурилась и прервала декламацию каким-то вопросом. Ей хотелось сменить тему разговора.
В 1790 году, когда уже прогремела французская революция, Екатерина, беседуя со своим секретарем, сказала: «Эта страна погибла оттого, что там все предались разврату и порокам. Опера Буф развратила всех. Я думаю, что французские гувернантки ваших дочерей все б… Берегите нравы!» Понятно, что императрица говорила это в запальчивости, но при этом любопытно знать, как она оценивала саму себя? Или все это игра? Она сочинила себе внешний образ государыни всероссийской и играла его с упоением, забывая отличать правду от лжи.
Не скажешь, что русское общество ей откровенно подражало, возможностей не было, да зачастую и охоты. Но жизнь двора не была тайной для общества. Раз можно красть наверху, то почему нам нельзя – лозунг и екатерининского времени очень подходит и нам, триста лет спустя. И также если государыня вытворяет с молодыми людьми, что ей хочется, значит, подобное всем позволено.
У русской знати и без гувернанток-француженок было много возможностей заводить любовные связи. Я уж не говорю о собственных крепостных, иные баре целые гаремы себе заводили, но весьма модным было, например, брать на содержание актрис. Про Безбородко, первого министра, известны такие истории, что вслух не расскажешь.
А теперь продолжим наш рассказ о фаворитах Екатерины.
Григорий Александрович Потемкин (1739-1792) и другие
Если б Петр I решил проблему Черного моря, то не исключено, что Санкт-Петербург находился бы на месте Азова. Но при Петре Великом нам пришлось ограничиться морем Балтийским, Черное море вместе с Екатериной нам завоевал и освоил Потемкин. И Крым… ах, кабы не щедрость и глупость Хрущева! Ему казалось, что он просто переложил подарок из одного кармана в другой, а на деле оказалось, что Севастополь – слава русского оружия – находится теперь за кордоном.
Введем читателя сразу в курс дела. Григорию Александровичу Потемкину природа очень щедро отпустила ума и талантов, но вряд ли он смог бы использовать их столь полно, если бы не удача, то самый «случай», который заслужил в XVIII веке и позднее столь много нареканий. Он, конечно, благородный король в колоде фаворитов Екатерины, но этот король полон противоречий. Князь де Линь, фельдмаршал и французский дипломат, пишет о нем: «Показывая вид ленивца, трудился беспрестанно; не имеет стола, кроме колен, другого гребня, кроме своих ногтей; всегда лежит, но не предается сну ни днем, ни ночью; беспокоится прежде наступления опасности и веселится, когда она наступила; унывает в удовольствиях; несчастлив оттого, что счастлив; нетерпеливо желает и скоро всем наскучивает; философ глубокомысленный, искусный министр, тонкий политик и вместе избалованный девятилетний ребенок; любит Бога, боится сатаны, которого почитает гораздо более и сильнее, чем самого себя; одной рукой крестится, другой приветствует женщин; принимает бесчисленные награждения и тотчас их раздает; лучше любит давать, чем платить долги; чрезвычайно богат, но никогда не имеет денег; говорит о богословии с генералами, а о военных делах с архиереями; по очереди имеет вид восточного сатрапа или любезного придворного века Людовика XIV и вместе изнеженный сибарит. Какая же это магия? Гений, потом и еще гений; природный ум, превосходная память, возвышенность души, коварство без злобы, хитрость без лукавства, счастливая смесь причуд, великая щедрость в раздавании наград, чрезвычайно тонкий дар угадывать то, что он сам не знает, и величайшее познание людей; это настоящий портрет Алкивиада».