Страница 50 из 54
— Я знаю, это звучит как безумие, капитан, — сказала Моджин. — Но вместо того чтобы направить горящий ствол дерева вверх, может быть, можно рассчитать угол подъёма так, чтобы ты описал широкую дугу над Дремучими Лесами и приземлился в Нижнем Городе? Но это ужасно рискованно. Ты можешь не долететь и приземлиться где-нибудь в Сумеречных Лесах или в Топях или перелететь Нижний Город и упасть за Край. И даже если, каким-то чудом, ты прилетишь именно в Нижний Город, есть все шансы, что к тому моменту, когда ты ударишься о землю, ты уже превратишься в обуглившийся труп. Прутик упорно смотрел на Моджин.
— Всё это я готов принять, — сказал он.
— Но Прутик, — начал Каулквейп, — ты же слышал, что она сказала. Это же верная смерть!
— Я должен попытаться, — твёрдо ответил Прутик. — Для Санктафракса, если я не попытаюсь, это тоже верная смерть. И для всех живущих в Дремучих Лесах, если Река не обновится. Я должен попытаться.
Каулквейп схватил Прутика за руку. Тот дрожал и тяжело дышал.
— Позволь мне полететь вместо тебя. Пусть меня выстрелом в небо отправят в Санктафракс. Я моложе, чем ты. Легче. И что значит жизнь несостоявшегося подмастерья в сравнении с самым лучшим из когда-либо живших на земле воздушных пиратов? — Он перевёл дыхание. — А… а ты можешь привязать к моей спине записку к Профессору Темноты, на случай если я не доберусь туда живым?
Прутик улыбнулся:
— Ты не маленький подмастерье, Каулквейп, ты хорошо служил мне. — Он покачал головой. — Я не могу просить тебя от этом. Это мой долг.
— Но Прутик! — со слезами на глазах возразил Каулквейп.
— Спасибо, — ответил Прутик, — я ничего не стану даже слушать об этом…
— Однако мысль о том, что кто-то ещё полетит вместе с тобой, совсем неплоха, — задумчиво проговорила Моджин. — Толстое дерево могло бы вынести двоих пассажиров, и, значит, в том случае, если один потеряет сознание, у другого всё же будет шанс побороться. Я полечу с тобой, капитан.
— Ты? — не веря своим ушам, воскликнул Каулквейп.
— Я же Каменный Пилот, — сказала Моджин. — У меня есть необходимые знания и навыки. Я и полечу вместе с Прутиком.
Прутик улыбнулся и склонил голову набок.
— Я очень тронут, — сказал он, — но я должен лететь один.
— Но, капитан! — возразила Моджин.
— Прости, Моджин, — проговорил Прутик.
— Ты и остальные члены команды следовали за мной долго и верно. Я рисковал вашими жизнями, отправившись в открытое небо. Я уже просил вас о слишком многом. — Он помолчал. — Отдайте мне ваши знания, а не жизнь.
Моджин взяла его за руку.
— У тебя уже есть моя жизнь, — сказала она.
Они обошли все пышные сады Риверрайза в поисках самого высокого, толстого летучего дерева. В конце концов остановили свой выбор на огромном серебристо-сером летучем великане, который гордо стоял на самом краю у воды пересохшего источника.
— Просто жалко рубить такое чудесное дерево, — произнёс Каулквейп с отсутствующим видом. — Интересно, сколько же оно здесь стояло, пило воду Риверрайза? Может, сам Кобольд Мудрый сидел в тени его кроны.
— Прекрасный выбор, капитан, — заметила Моджин. — Оно будет гореть долго и ярко.
— Давайте же за работу! — нетерпеливо огрызнулся Прутик. — Мы теряем время. Мать Штормов уже в пути, и полночь всё ближе и ближе надвигается на Санктафракс.
Гуум валил огромное дерево мощными ударами топора Тумтума, только видно было, как пепельно-серые щепки летучего дерева взлетали в воздух. Наконец дерево упало, раздался звук, похожий на грустный, скрипучий вздох, за ним последовал страшный треск.
Гуум обрубил ветки так, чтобы остался голый ствол, и тогда Прутик с остальными, под строгим надзором Моджин, лихорадочно принялся связывать из самых толстых ветвей взлётную площадку.
— Мы должны выровнять взлётную площадку по восточной звезде, ведь именно там находится Санктафракс, — советовала Моджин. — И тщательно выбрать угол наклона. Траектория полёта не может быть слишком высокой, иначе ты никогда не вернёшься на землю.
— Но как вообще можно рассчитать расстояние? — недоверчиво качая головой, спросил Каулквейп.
— А я и не могу, — просто ответила Моджин. — Но я была Каменным Пилотом, когда ты ещё не родился. Полёты — моя профессия. Это всё, что я знаю. Мне надо использовать весь свой опыт, и даже в этом случае остаётся надеяться лишь на удачу. — Она отвернулась от Каулквейпа. — Прутик, тебе придётся быть начеку. Мы привяжем тебя к самому концу бревна скользящими узлами, чтобы ты мог отвязаться, когда увидишь под собой Нижний Город.
— Я все понял, — кивнул Прутик.
Небо уже потемнело, когда они установили бревно на взлётную площадку, построенную под нужным углом; связки ветвей с листьями были уложены плотной кучей у самого её основания. Прутик застегнул свою накидку и поплотнее завязал тесёмки паракрыльев. Потом, по настоянию Моджин, весь обмазался толстым слоем охлаждающей грязи Риверрайза, взятой на берегу, у кромки воды.
— Грязь защитит тебя от сильного жара и ожогов, — объяснила она. — И возьми вот это, — добавила девушка, вручая ему маленькую бутылочку. — В ней живительная вода Риверрайза, хотя, дай-то небо, тебе, может, и не придётся воспользоваться ею.
Наконец Прутика привязали к огромному стволу дерева. Моджин закрепила последний скользящий узел.
— Прощай, мой капитан Прутик, — прошептала она.
Прутик, повернув голову, проследил, как Моджин спускается со взлётной площадки и спрыгивает на землю. Потом оглядел весь ствол, прямой и нацеленный для полёта, связку листьев, привязанную к его основанию, и вот уже Лесорыб с горящим факелом в руке приготовился, чтобы поджечь дерево.
— Жди моего сигнала! — приказала Моджин. — Сначала поджигай вон те ветки с листьями, точно в местах, которые я укажу.
— Стойте! — прокричал Каулквейп. Он бежал от кромки воды, весь перемазанный грязью. — Я не могу отпустить тебя одного, Прутик! Я не могу! — Он вскарабкался по наклонно торчащему стволу летучего дерева и крепко за него ухватился.
— У нас нет на это времени! — нетерпеливо отмахнулся Прутик.
— Тогда поехали, Прутик, — сказал Каулквейп. — Моджин, привяжи меня. Ты же сказала, что у двоих больше шансов, чем у одного.
— Неужели ты действительно сделаешь это ради Санктафракса? — спросил Прутик. — Даже если это может означать твою смерть?
— Не ради Санктафракса, — ответил Каулквейп. — Ради тебя, Прутик, — улыбнулся он, — и, может, ещё ради Кобольда Мудрого.
Прутик повернулся к Моджин.
— Сделай, как он просит, — сказал он ей.
Наконец все были готовы. Прутик улыбнулся своим верным друзьям, стоявшим у взлётной площадки рядом с ним.
— Ух-ух, Пру-ух! — добродушно попрощался Гуум.
— Мои сны будут с вами, — поддержал Прутика Лесорыб. Он склонился к веткам, на которые указала Моджин, и одну за другой подпалил горящим факелом. Маслянистые листья тут же занялись.
— Я вернусь! — Прутик перекрикивал треск охваченной пламенем листвы.
Раскалившись добела от горящих веток, загорелось наконец и основание ствола. Дерево зашипело. Задымилось. Содрогнулось, дёрнулось, а потом…
Разорвав державшие его верёвки, огромный горящий ствол с шумом оторвался от платформы и взмыл в небо, оставляя за собой хвост оранжевых искр. Верхушка дерева с двумя привязанными к ней пассажирами на глазах исчезла в темноте, и был виден лишь горящий комель — светящаяся точка, которая становилась всё меньше, всё бледнее, по мере того как дерево исчезало из виду.
— Да защитит тебя небо, Прутик! — прошептала Моджин.
При взлёте горящего дерева ускорение так сдавило Прутика, что у него перехватило дыхание и он начал судорожно глотать воздух. Крепко зажмурив глаза, он ухватился за верёвки, которыми был привязан к стволу, и от души молился, чтобы они выдержали.
Дерево всё ещё набирало скорость. Давление стало невыносимым. У Прутика страшно свело живот. Кровь отлила от головы. Углы рта оттянулись книзу. На невероятной скорости дерево вместе с живым грузом пролетало над Дремучими Лесами. Любой из лесных обитателей принял бы его за падающую звезду, да только напрасно бы загадал желание.