Страница 7 из 10
Видимо, Биру слегка замешкалась, потому что офицер буркнул:
— Вперед, вопросов не задавать!
В комнате без окон горел слабый свет — источником была тусклая лампочка. Пара скамеек и стол — больше никаких предметов в этом узком каменном мешке не было. И то, что в комнате есть кто-то еще, Биру, чьи глаза не привыкли к полутьме, заметила не сразу.
— Доставлена согласно вашему приказанию! — отрапортовал офицер.
— Можешь идти, — раздался голос откуда-то из угла комнаты. Оказывается, там имелось еще и кресло, и его занимал человек, которого в тусклом свете Биру рассмотреть не могла. Но голос показался ей смутно знакомым. Где-то она его слышала прежде — и совсем недавно.
Где же…
— Можешь идти, — повторил человек, сидящий в кресле в углу.
И повернулся к Биру.
Только теперь она смогла его узнать. Это же был тот старик, который зачем-то заходил к ним в лавку дня три назад. Смешной такой старик — в сандалиях на босу ногу, как носят их самые нищие жители города, но вполне еще сносном костюме. Сносном, если бы не был таким засаленным. Низенький, с огромной окладистой бородой.
Что-то выспрашивал, высматривал, ничего не купил. Потом они с Ллеа еще посмеивались: мол, это разведчик, теперь к ним в лавку хлынут толпы нищих…
— Сомневаешься, что тебя взяли не просто так? — На лице старика появилась усмешка — почти зловещая в тусклом свете.
Биру ошеломленно молчала. Она готова была увидеть тут кого угодно, но не этого нищего старика, по чьей бороде можно было судить, что он ел вчера — и позавчера тоже. Он нисколько не изменился с тех пор. Да какое он имеет отношение к Службе Спокойствия?! А если…
Если ее зачем-то схватили мутанты, лишь притворившиеся сотрудниками Службы?! Что тогда?
Поскольку Биру молчала, ему пришлось продолжить.
— Садись! Так что, сомневаешься? Запомни — это опасная ересь. Просто так не берут никого. А уж тебя — совсем не просто так.
Кем бы этот старик ни казался, он здесь точно был главным. И перечить ему уж точно не следовало.
— Но за что? — Биру все же не выдержала, задала вопрос, на что на самом деле наверняка не имела права. Но уж больно нелепым, неприятным и в то же время вполне безобидным казался ей этот старик.
— А за то, — он усмехнулся, — за что почти всех таких, как ты. Читай! — В его руках оказались какие-то записи, которые до сей поры лежали в ящике стола.
«Особая комиссия Службы Спокойствия по нейтрализации, рассмотрев дело № Ди — 245-67-89 (в обиходном общении — Биру-Кеми), признает наличие генетической мутации, выразившейся в…» Дальше шли какие-то научные термины, которые она совершенно не поняла. Зато последняя строчка была абсолютно четкой и ясной: «Объект № Ди — 245-67-89 нейтрализован».
А потом шли личные номера — короткие, вероятно, троих членов комиссии, а также их персональные коды.
Биру подняла глаза на старика. Он, прищурившись, глядел на арестованную.
— Прочла? Запомни: тебя не существует. Уже не существует.
— Как? — только и произнесла она.
— А очень просто. — Старик пока что не думал прибегать к старому как мир приему «здесь вопросы задаю я». Больше того, он становился все более и более словоохотливым. — Ты знаешь, что такое нейтрализация? Вообще-то, существует два варианта — милосердный и не очень. В документе ничего не оговорено, значит, милосердный. Стандартная процедура: выстрел из разрядника и крематорий. Пепел пропадать тоже не должен. Твой, например, уже высыпан на поля — документ позавчерашний.
Он улыбнулся в бороду — и улыбка могла получиться почти дружеской, если бы не тонкие черты лица и колючий взгляд.
— Теперь все поняла? — Старик потянулся за документом.
Биру не поняла ничего и лишь помотала головой.
— Я… Я не мутант!
— Ты — еретичка. Ты усомнилась в Службе Спокойствия Тиада-Атум, Великого Никого. — Старик проговорил это без всякой злости. — Но это сейчас совершенно не важно. А важно, девочка, — он привстал, его лицо оказалось совсем рядом с ее, — важно то, что тебя нет. Вообще нет. Запомни это.
— Но я… здесь…
— Это тебе кажется. К тому же ты действительно мутант. Была мутантом. А теперь, — он наконец-то дошел до ожидаемого, — советую тебе честно и кратко отвечать на вопросы. Не задавать, а отвечать. Итак, кто твоя мать, номер Ди — 245-67-89?
— Она… она умерла. Пять лет назад, — почти что выдохнула Биру, боявшаяся шевельнуться. Жуткий смысл документа, который только что она видела, все никак не мог добраться до ее сознания — но от того делалось еще страшнее.
Казалось, какая-то тень промелькнула по лицу старика. Но, быть может, он просто слегка отодвинулся от арестованной девушки.
— Нам это известно. Ро — 117-89-03 нет в живых.
Именно так он и произнес, назвав ее мать официально, по номеру, а не по имени.
— Продолжай. Кто твой отец?
— Я, — Биру покачала головой, — я его не знаю. Мать говорила, что он был из военных, что он…
— Погиб? — уточнил старик.
— Да. Я никогда его не видела.
— А вот это ложь!
Он рассмеялся хриплым каркающим смехом, но тут же закашлялся. Биру невольно отерла со щеки пару мелких капель слюны.
— Это ложь, — продолжал старик — Ты видела своего отца три дня назад. Даже позволила себе смеяться над его непотребным видом и бедностью. За что, впрочем, осуждать тебя нельзя. Да-да, девочка, ты его и сейчас видишь. Но не знаешь, что означает наша встреча.
Какую-то секунду Биру молча сидела, уставившись на старика и пытаясь на сей раз переварить информацию, полученную ею.
— Ты… ты…
Девушке показалось, что она наконец-то поняла, что это значит. Ее захватили мутанты. Один из них, главный, говорит, что он — ее отец. Так это или нет — не важно. Хотя, если бы это оказалось так, его тоже следовало бы нейтрализовать. Но сейчас важней оказалось иное, то, что она усвоила с детства: мутанты — враги государства, порядка и спокойствия, либо действуют заодно с внешним врагом, поэтому при малейшем подозрении следовало вызывать Службу Спокойствия.
Может быть, офицер просто не знает, что этот старый человек с колючим взглядом, беседующий с ней, и есть самый настоящий мутант? Сам признался, а ведь известно, что признание вины — наилучшее доказательство.
А если позвать тех, кто остался за дверью…
— Хочешь сдать своего старого отца Службе Спокойствия?
Чья-то рука легла ей на плечо. Оказывается, старик соскочил со своего места и в какое-то мгновение оказался рядом с ней. Точно, мутант!
— Не трудись, доченька. Тебя хорошо воспитали, но офицера — еще лучше. Он будет стоять за дверью и не шелохнется, даже если ты сейчас начнешь орать во всю мощь. Но ты ведь не будешь, верно?
Его голос звучал насмешливо и спокойно.
— Ты ведь даже не знаешь, кто твой отец. Придется кое-что объяснить.
Он вытащил медальон — такой же красный, как у Биру и у всех жителей страны. Только что-то с ним было не так. Потрясенной девушке, измученной страхом, не сразу стало ясно, что на нем нет никаких обозначений номера. Хотя на медальоне кое-что все же имелось.
Точка.
То, что на языке, принятом в Тиада-Атум, означало «1».
И это все.
Медальон, обладателя которого никто и никогда не видел — но все государство жило во имя его. Его именем объявляли отражение агрессии соседей. Его именем арестовывали тех, кто угрожал спокойствию. Да и само государство называлось Тиада-Атум, страна Великого Никого.
И он обратил внимание на ничтожную продавщицу?!
И это действительно он?!
Но такой медальон подделать невозможно, а значит…
— А значит, девочка, ты — наследница. Даже сама не знаешь, насколько богатая. И не удивляйся, что я читаю твои короткие испуганные мыслишки. Вас же учили еще в школе, что я читаю в сердцах подданных Это — правда.
— Но я не смогу выйти отсюда…
— Ты — про личный номер? — Он рассмеялся. — Он уже сдан в архив, можешь не сомневаться. Служба Спокойствия работает точно и хорошо. А потом, ты ведь отсюда и не выйдешь. Хотя ты и не знаешь, как тебе повезло. Теперь слушай меня. Очень внимательно слушай.