Страница 33 из 43
Дорогая Марис!
С чего ты решила, что я важничаю? Да, я подписался полным именем, но ты должна понимать, что теперь я старшекурсник и пора оставить детские замашки. Можешь шутить сколько угодно, но я прав. И ты, как дочь бывшего Высочайшего Академика, обязана это принять.
Я очень расстроился, когда нашёл в вазе всего пять золотых, к счастью, на помощь пришёл мой верный друг Вилникс Подлиниус. Он сам наточил мой клинок и выполнил несколько важных поручений, в том числе забрал у тебя и письмо и эти жалкие монеты.
Если бы ты была мне таким же хорошим другом, как Вилникс, то непременно нашла бы способ выкрасть у дяди золото и послать его мне. Я уверен, что твой бедный отец желал бы этого всей душой. Если ты действительно считаешь меня своим другом, Марис, найди способ заполучить золото и передать Вилниксу. Он будет дую неделю в базарный день проходить под твоим окном Тебе нужно только махнуть красным платком в знак того, что всё прошло успешно. И не жди от меня писем, пока не докажешь на деле искренность своей дружбы.
Я расскажу о твоих тревогах профессору Света… Не удивлюсь, если Хакс и правда что-то замышляет. Он не только безумец, но и негодяй, в чем Вилникс убедился на собственном опыте. Представляешь, после того как мой друг столько сделал для него, Востилликс жестоко обманул бедняжку. Вместо того чтобы назначить его помощником профессора, злой декан определил его в старшекурсники, хотя Вилникс не имеет никакого желания носиться за грозофраксом.
Я был так сердит, когда Вилникс поделился со мной своим горем, что хотел своими руками убить Хакса Востилликса. Меньшего тот не заслуживает! Вот как поступают настоящие друзья.
Не подведи меня, Марис!
Дорогой Квинтиниус!
Твоё прошлое письмо ранило меня в самое сердце. Я проплакала всю неделю, если бы ты знал, как я хочу быть твоим другом! И всё же убить кого-то собственными руками — пусть даже Хакса Востилликса — не доказательство искренней дружбы. От одного вида твоего товарища у меня по коже бегут мурашки.
Он уже три недели расхаживает у меня под окнами с отвратительной ухмылочкой на лице. Похоже, он рад тому, что ты сердишься на меня, а я тоскую. Я была так несчастна все эти дни, что махнула рукой на все свои принципы и сделала то, что ты меня просил, — украла.
Вчера мне удалось проскользнуть в спальню Хефта. В тот вечер толстяк и его жена наливались вином. Они были очень пьяны, смеялись и всё время распевали «когда чернь станет господами». Это было ужасно!
Я прокралась в спальню дяди и тёти и спряталась за шторами. Когда опекуны заснули, я на цыпочках вышла из своего укрытия и вытащила из сундука около ста золотых! «Около ста золотых», потому что у меня просто не было времени их пересчитывать.
Итак, я выполнила твою просьбу! Ты найдёшь деньги в вазе вместе с письмом. Я передам всё Вилниксу завтра вечером, когда он снова пойдёт мимо моего окна (а он непременно пойдёт). Надеюсь, это сотрёт отвратительную ухмылку с его лица!
Когда Хефт заметит пропажу, мне не поздоровится, но ты просил доказать свою дружбу, и я это сделала! Я пишу «когда заметит», а не «если», потому что дядюшка точно знает, сколько золота лежит в его сундуке. Я не слишком горжусь своим поступком и собираюсь бежать из дома. Решила, пойду прямиком к Высочайшим Академикам и на коленях буду просить забрать меня, от опекунов. Я расскажу им всю правду, Квинт, хуже уже не будет.
Твоя верная подруга
Дорогая Марис!
Мы должны срочно увидеться. Умоляю, не делай глупостей!
Ты должна завтра же прийти в Обсерваторию Лофтуса. Я буду ждать тебя в восемь утра на северном балконе…
Прости за почерк, я повредил руку во время тренировки.
Спасибо за золотые. Ты настоящий друг.
Всегда твой,
Квинт.
Марис положила монетку в протянутую ладонь старого крохгоблина и забралась в лифтовую корзинку. Она дрожала от холода и страха. Здесь, в Санктафраксе, было ещё холоднее, чем в Нижнем Городе.
За спиной скрипело гигантское колесо, опускающее и поднимающее огромную форсунку. Она и раньше видела это изобретение из окна своей комнаты, но вблизи оно казалось совсем другим. Девушка слышала протяжный вой валившихся с ног от усталости зубоскалов, рёв свиномордов.
Многое изменилось с тех пор, как она покинула воздушный город.
Девушка выскочила из корзинки и, стараясь держаться в тени, покралась по знакомым улицам. Куда бы ни упал её взгляд, стояли грозные привратники. Но они не обратили никакого внимания на одинокую девичью фигурку. Когда Высочайшим Академиком был отец Марис, Санктафракс был совсем другим.
Линиус Паллитакс никогда бы не позволил Хаксу Востилликсу собрать собственную армию.
Марис вышла на широкую улицу, которая вела от Большой Библиотеки прямо к дверям Обсерватории Лофтуса. Почему Высочайшие Академики не остановят этот беспредел? Ничего, когда она расскажет им о разговорах Хефта с Дексиелем Ксексисом, всё изменится. Но сначала нужно повидать Квинта.
Сердце болезненно сжалось. Квинт! Как же всё-таки хочется увидеть его после долгой разлуки.
Ей нужно многое ему рассказать, о многом расспросить. Как там в загадочных Верхних Палатах? Сложно ли ездить верхом на зубоскале? Легко ли править парусами небесного корабля? Марис хотела узнать всё о друзьях Квинта — Стоупе, Раффиксе, Фине и даже… Вилниксе.
Что только он нашёл в этом мрачном типе с бегающими глазами и коварной ухмылкой?
Марис понимала, что в письмах всего не выразишь, но теперь, встретившись с Квинтом наедине, она рассчитывала получить ответы на свои вопросы. Девушка ускорила шаг.
Срезав путь по тропинке, бегущей мимо Школы Дымки, она вышла на главную авеню как раз перед Колледжем Облаков. Городские гномы и глыботроги расчищали снежные завалы, стук лопат был единственным звуком, нарушавшим утреннюю тишину. Выглянуло зимнее солнце, но тут же спряталось за серыми тучами. Впереди возвышалась величественная Обсерватория Лофтуса.
— Теперь недалеко, — сказала Марис сама себе. Уже скоро она увидит Квинта и всё-всё ему расскажет. Долгими холодными ночами в доме своих жадных опекунов она с грустью вспоминала прежнюю беззаботную жизнь в воздушном городе.
А потом пришло письмо от Квинта. Письмо, причинившее ей столько боли. Там говорилось, что она, Марис, плохой друг. Что ж, девушка сделала всё возможное, чтобы доказать зазнайке обратное.
В тот вечер привратник принёс Хефту письмо и всегда хмурый, всем недовольный дядюшка превратился в хохочущего болвана. Он носился по дому, отдавая приказы слугам, требовал принести вино и постоянно звал жену отметить с ним «радостное событие». Но к счастью, быстро опьяневшая парочка позабыла в ту ночь запереть на ключ комнату Марис. И когда хмельная песня «Если чернь станет господами» стихла, девушка выбралась из своей темницы.
Стараясь ступать как можно тише, она прокралась в спальню дяди и тёти. Спрятавшись за тяжёлыми шторами, она стала ждать возвращения опекунов. Первой вошла Дачия и не раздеваясь рухнула на кровать, захрапев, как глыботрог. Затем ввалился Хефт. Он вытащил из-под кровати свой большой сундук и стал пересчитывать золото.
Отодвинув штору, Марис наблюдала за дядей. Глаза Хефта слипались, голова падала на грудь. Скупец так и заснул на полу возле сундука, охраняя своё сокровище, как злой сторож.
Выждав для верности ещё несколько минут, Марис собралась с духом, вышла из своего укрытия и на цыпочках подкралась к сундуку. Сколько там было золота! За всю свою жизнь Марис не видела столько монет. Не долго думая, девушка сгребла в подол несколько блестящих пригоршней — крупицу того, что ей оставил отец, — и бросилась наутёк.