Страница 43 из 51
— Библиотечные Рыцари! — скомандовала она. — Хватит галдеть, как стая лесных гусей. Я жду ваших рапортов!
Пилоты торопливо выстроились попарно в шеренгу и в строгом порядке стали знаками сообщать разведданные.
«Волнения на юге. Замечен отряд плоскоголовых гоблинов».
Варис кивнула и слегка нахмурилась.
«Лесные пожары у Опушки Литейщиков».
Лицо Варис было непроницаемым.
«Горят леса на юге. Жертв среди населения пока нет».
Варис шла вдоль строя, коротко кивая после каждого тревожного рапорта. Складывалась картина, что по всему периметру Вольной Пустоши были разбиты лагеря гоблинов.
— А что у вас? — Варис хмуро поглядела на Ксанта и Магду.
Друзья, весело задиравшие друг друга всё это время, притихли и виновато поглядели на своего командира. Магда описала левой рукой широкий круг, означавший Серебряные Пастбища, а Ксант соединил большой и указательный пальцы руки и склонил голову.
— Значит, всё тихо? Да? — Варис хмыкнула. — Что же, хоть откуда-то утешительные новости. Впрочем, не стоит обольщаться. Я и не рассчитывала, что вы за своими играми приметите что-нибудь подозрительное. Спасибо пастухам. На их отчёты можно положиться.
Магда и Ксант густо покраснели и понурили головы.
— Строй, разойдись! — гаркнула Варис Лодд, и Библиотечные Рыцари, перешёптываясь, направились в трапезную.
— Ксант, задержись! — Варис положила руку юноше на плечо. — Кстати, об отчётах пастухов. Один проверенный душегубец сообщил, что сегодня ты прекрасно летал.
Ксант снова покраснел, но на этот раз у него на губах играла улыбка.
— Если дела и впрямь так плохи, как я думаю, нам вскоре понадобится твоя служба.
— Правда? — спросил Ксант.
— Да. — Варис улыбнулась. — В чине моего маршала авиации.
— Спокойно, дружок, — шептал Плут, чувствуя, как дрожит под ним тело Чинквикса.
Ветка, на которую они опустились, была очень тонкой, но юноша целиком и полностью положился на своего зубоскала. Мощный Чинквикс ещё никогда не подводил всадника. В отличие от своих бурых и рыжих собратьев он обладал природным умом и завидным проворством. Плуту оставалось лишь чуть-чуть натянуть узду или повести шпорой, казалось, зубоскал откликался даже на мысли хозяина.
Между ними возникла крепкая связь. Стоило Плуту приблизиться к загону, как синие глаза Чинквикса загорались огнём, а тонкий хвост начинал метаться из стороны в сторону. А когда Плут почёсывал своему подопечному нос, тот жмурился и начинал тихонько урчать от удовольствия.
— Что такое, дружок? — прошептал Плут, выпрямляясь в седле. Розовые ноздри Чинквикса затрепетали. — Ты что-то почуял?
Плут прищурился. Справа колыхалось бесконечное море листвы, впереди возвышались свинцовые сосны, слева…
Юноша разинул рот. Едва дыша, он таращил глаза, не смея поверить в то, что увидел.
— Что это, о Небеса? — прошептал он.
Уже два дня Вольные Уланы патрулировали окрестности. Они начали свой обход с северо-запада и постепенно передвигались на восток. До сих пор им не встретилось ничего подозрительного. Более того, в лесах ещё никогда не было такого затишья, и в первую ночь Плут спал сном младенца.
Утром отряд разбудили скорбные крики свиномордов, и всадники решили разузнать причину волнений. По дороге им то и дело попадались в панике бегущие звери. Обеспокоенные наездники поскакали ещё быстрее, гадая, что могло так напугать лесных обитателей.
Вскоре Плут увидел, в чём дело. Чинквикс протяжно взвыл. Крох-гоблины Грист, Уорп и Треббис, душегубец Лага и сам капитан Рубь догнали Плута и теперь с удивлением наблюдали престранное зрелище.
— Земля и Небо! — выдохнул Капитан. — Что здесь приключилось?
Плут лишь покачал головой. Целые заросли деревьев были вырублены, нет, они просто были вырваны с корнем. А по взрыхлённой земле тянулись широкие борозды, полные щепок и сучьев, — это всё, что осталось от исполинских лафовых, железных и колыбельных деревьев.
— Их как будто скосили, — пробормотал Грист, натягивая вожжи, чтобы успокоить перепуганного зубоскала.
— Сровняли с землёй, — прибавил Уорп.
— Только взгляните на эти сучья, какие аккуратные зарубины. — Лага нервно сглотнул.
Грист обернулся к капитану.
— Гоблины? — только и спросил он.
Капитан Рубь мрачно покачал головой:
— Даже армии гоблинов не под силу сотворить такое. Чтобы срубить одну свинцовую сосну, требуется целая неделя. А здесь…
Вольные Уланы озадаченно таращились на поваленные сосны. Тёмные прогалины, образовавшиеся на их месте, напоминали щербины. Рядом с соснами валялись мёртвые свиноморды, всё ещё сжимавшие оцепеневшими лапами крепкие сучья.
— Мы слышали их предсмертные крики этим утром, — хмуро заметил капитан.
— Но кто мог такое сотворить? — побледнел Лага. — Или, вернее спросить, что?
— Даже не представляю, — вздохнул капитан.
— Что ж. — Плут указал на глубокие борозды. — Что бы это ни было, оно сейчас направляется в Вольную Пустошь!
В Новом Нижнем Городе наступил вечер, и небо приобрело золотой, местами медный оттенок. На лафовой башне стали загораться фонари, и вскоре вся она озарилась мерцающим светом. А в Палате Собраний и Заседаний вновь сошёлся Совет Восьми Старейшин. Как и раньше, балюстрады и колонны были украшены живыми цветами, источавшими такой же сладкий аромат, как стоявшие на столе кубки с дубовином. Колокол пробил девять раз, и Каулквейн Пентефраксис поднялся со стула.
— Досточтимые Старейшины, — провозгласил он, высоко поднимая кубок. — Впрочем, нет, дорогие друзья! У меня созрел тост.
Парсиммон, Верховный Правитель Озёрного Острова, и Верховный Библиотекарь Фенбрус Лодд переглянулись. Профессора Света и Тьмы с улыбкой подняли кубки, но Варне Лодд так и сидела с каменным выражением лица. Хеб Лаб-Драб, мэр Нового Нижнего Города, смущённо покосился на свой пустой кубок, а Канкарессе Молчаливая поднесла к губам напёрсток с вином.
— Любезный Хеб уведомил меня, что урожай был собран в срок, — продолжал Каулквейп. — Зернохранилища, овощные и фруктовые склады набиты под завязку.
Старейшины дружно салютовали польщённому мэру.
— Наш Парсиммон доложил о самом большом выпуске подмастерьев в истории Озёрной Академии!
— Да, да! — подтвердил довольный крох-гоблин.
— А госпожа Канкарессе заверяет, что все беженцы из Старого Нижнего Города нашли в Вольной Пустоши приют и покой. — Каулквейп поклонился крошечной Старейшине, и та улыбнулась в ответ. — Но теперь о нашем самом главном достижении, — продолжил Высочайший Академик, так резко подняв кубок, что брызги вина полетели во все стороны. — Под чутким руководством Фенбруса Лодда завершилось сооружение великой Большой Библиотеки. Я предлагаю выпить за наше новое книгохранилище!
— За Большую Библиотеку! — прогремел Совет Восьми, осушая кубки.
«Но подождите… — В головах Старейшин зазвучал ласковый голос Канкарессе. — Один из нас не разделяет всеобщей радости… — Вейф обернулась к Варис Лодд. — Тебя что-то печалит?» — спросила она.
Варис подавленно кивнула.
— У меня дурные вести. Вольной Пустоши угрожает опасность. — Она со стуком поставила кубок на стол.
— Откуда такие сведения? — удивлённо спросил Каулквейп.
— Об этом свидетельствуют Библиотечные Рыцари, воздушные пираты и Духи.
— Ха! — прервал её Фенбрус Лодд. — Духи, значит! Мой сын постоянно выдумывает всякие небылицы…
— Нет, отец, — твёрдо сказала Варис Лодд. — Это не небылицы.
В этот самый момент раздался какой-то шум и прямо на балкон Палаты Собраний и Заседаний прыгнул белый зубоскал.
Цветочные гирлянды посыпались на пол. Молодой Вольный Улан выскочил из седла и преклонил колени перед Высочайшим Академиком.