Страница 35 из 48
— Глистер? — выпучил глаза Линиус. Он попытался сесть, но упал обратно. На лице его выразилось беспокойство. — Ты хочешь сказать, что ты была в каменных сотах?..
Марис виновато отвернулась.
— Это всё этот ученик. Это его работа. — Глаза Линиуса сверкнули. — Я из его шкуры гетры сделаю! — Он с усилием поднялся на локти.
— Но это была моя идея, отец. Пожалуйста, успокойся, тебе вредно.
— А я-то думал, что могу ему доверять.
— Ты не слушаешь, отец. Это была моя идея. Я была в отчаянии. Я хотела узнать, что ты делал там. От чего ты пострадал. Я заставила Квинта отвести меня туда.
Линиус упал в постель, обессиленный. Лицо его посерело.
— А где этот маленький негодяй сейчас? Боится показаться на глаза?
— Он… он ещё внутри скалы, — призналась Марис.
Лицо Линиуса мгновенно изменилось. Он подался вперёд.
— Вы оставили его в скале? — сказал он тихим от ужаса голосом. — Квинт… единственный сын моего дорогого друга Шакала Ветров… один в этих ужасных каменных сотах? Но как? Если вы вместе пошли, почему вы не вернулись вместе?
— Я… я не могла идти. Бунгус нёс меня. Квинт был рядом. А потом исчез.
— Безрассудный юнец пустился на поиски Древней Лаборатории, — вмешался Бунгус.
Линиус был ошеломлён. Он схватил Марис за запястья:
— Вы знаете о Древней Лаборатории?
— Конечно знают, Линиус, друг мой. С чего бы иначе они бродили по каменному лабиринту, как ты думаешь?
— Но Квинт подвергается большой опасности! Он не должен входить в лабораторию. Он не должен даже открывать дверь!.. — Линиус закрыл лицо руками и начал раскачиваться взад и вперёд, — Что я наделал! Что я наделал!..
Бунгус подсел к нему и мягко, но настойчиво потянул руки Линиуса, отрывая их от его лица. Он посмотрел Линиусу прямо в глаза.
— Может быть, жалкий землевед сможет помочь старому другу, — сказал он. — Рассказывай, Линиус. Расскажи мне всё, — попросил он.
Глава пятнадцатая. Рассказ Линиуса
Линиус лежал в постели, повернувшись к окну. Снаружи доносились шумы просыпающегося города: скрип колёс и звон колоколов, разговоры, пение, карканье белых воронов, расправляющих крылья в лучах восходящего солнца. Линиус вздохнул, повернулся и уставился в потолок.
— Я начал с… такими добрыми помыслами, — пробормотал он. Его глаза затуманились. — Я столько хотел сделать для Санктафракса.
Бунгус наклонился вперёд и взял профессора за левую руку:
— Рассказывай, Линиус. Я слушаю.
Линиус повернул голову к своему старому учителю и протяжно вздохнул.
— О Бунгус, как будто только вчера ты делился со мной тайнами Большой Библиотеки. — Он слабо улыбнулся. — Ты показал мне так много. Но так мало я знал, к чему это приведёт…
Он закрыл глаза, на губах его играла та же слабая улыбка. Бунгус ободряюще сжал его руку. Линиус открыл глаза.
— Счастливое время. Но я был таким наивным тогда, Бунгус. Я считал, что Санктафракс — это место, где все знания — добрые знания, что долг каждого академика — приумножение этих знаний во имя всеобщего блага. — Его лицо поморщилось. — Небоведы! — сказал он. — Тогда я ещё ничего не знал о двуличности и предательских ударах в спину, о соперничестве и борьбе за тёплые местечки. Дымка против Дождя, Облако против Ветра. Великое Небо, что их иногда утихомиривало и объединяло, так это общая ненависть к землеведам. — Он стёр пот, выступивший от напряжения у него на лбу.
Марис повернулась к Бунгусу.
— Отец слишком устал, — запротестовала она. — Ему нужно отдохнуть.
Линиус сдержал её движением руки и мягко сказал:
— Все в порядке, Марис. Я сам хочу говорить об этом. Я хочу рассказать вам обоим о мечтах и надеждах моей молодости. И какие это были мечты и надежды! Я думал, что в качестве Высочайшего Академика смогу объединить воюющие лагеря академиков. Более того, — сказал он, глядя на Бунгуса широко раскрытыми серьёзными глазами, — я намеревался вернуть землеведов в Санктафракс. Раскол между землеведением и небоведением следовало устранить, снова открыть Большую Библиотеку. Мы не можем пренебрегать такой сокровищницей знания о Крае.
Обо всём этом я говорил, выступая перед собранием академиков со своей Тронной речью. Но эти ослы не слушали меня. Вернее, они слышали то, что хотели услышать. Даже когда я въехал во Дворец Теней — чтобы показать свою независимость от всех школ и оживить традиции, созданные древними учёными столетия назад, мои мотивы были истолкованы ложно.
Каждый раз, когда я пытался внести гармонию, я получал прямо противоположный результат. Мои надежды обращались в отчаяние. — Он помолчал и покачал головой. — Но я ни минуты не жалею о своём решении переехать во Дворец Теней. — Его лицо просветлело. — Если бы я этого не сделал, я бы не встретил Твизла, моего верного старого опекуна. А если бы я его не встретил…
Раздался негромкий стук в дверь, и её ручка слегка заскрипела, осторожно поворачиваемая снаружи.
— Не обращай внимания, — сказал Бунгус. — Продолжай.
Но прежде чем Высочайший Академик смог вымолвить хотя бы словечко, дверь с мягким щелчком распахнулась. На пороге стоял Твизл с прочно сжатым в клещевидных конечностях подносом. На подносе стояла тарелка с травяными вафлями, пустой стакан и кувшин с ярко-красным настоем.
— Я, кажется, слышал своё имя, — проскрипел старый паук.
— Да, Твизл, ты не ошибся, — улыбнулся Высочайший Академик. — Входи, входи. Я как раз собирался описать нашу первую встречу. — Он повернулся к остальным.
— Как старый хранитель Дворца Теней, Твизл знает каждый его уголок. Это он показал мне Кабинет Чёрного Дерева.
— Что показал? — удивилась Марис. — Я думала, что тоже знаю каждый уголок Дворца, но о таком не слышала.
Линиус посмотрел на Бунгуса:
— Думаю, что ты-то о нём слышал.
— Слышал, — подтвердил Бунгус. — Хотя до сих пор не был уверен, что это не легенда.
— О, нет, это реальность. Правда, Твизл?
— Реальность, — подтвердил Твизл. — Хозяин любит Дворец так же, как и я. За эти годы я успел ознакомить его со всеми потайными уголками. Но Кабинет Чёрного Дерева занимал его больше всего.
— Что в нём такого занимательного? — спросила Марис.
Веки Линиуса затрепетали и закрылись.
— Скажи ей, Бунгус, — попросил он. — Я чувствую себя немножко усталым. Меня немного лихорадит.
— Я как раз принёс то, что надо, хозяин. — Твизл подошёл с подносом к кровати. — Настой из фруктов и корней по специальному рецепту из Дремучих Лесов. Поставит вас на ноги моментально. — Он налил в стакан немного красной жидкости, которая зашипела и запенилась. — И немного вафель, чтобы подкрепиться.
— Ты очень заботлив, Твизл.
— Твизл заботлив, это верно, — сказал подошедший Бунгус и взял поднос у паука. — Но у меня есть нечто поэффективнее.
— Позвольте!.. — возмущённо вскинулся Твизл.
— О Бунгус, у тебя есть средства от всего в сумке на боку! — улыбнулся Линиус. — Но, боюсь, даже ты не сможешь помочь мне сейчас.
Бунгус ни на кого больше не обращал внимания. Он отставил в сторону поднос и начал колдовать со своей сумкой, всё время что-то бормоча под нос:
— Устал, лихорадит, переутомился… — Он вытащил флакон с жидкостью янтарного цвета, отсчитал двадцать четыре капли в маленькую бутылочку с чистой водой. — Септические раны на пальцах, повреждение щёк и уха… Оттенок кожи между галькой и пеплом… Блеск глаз… на двадцать… возможно, меньше…
Марис заметила, что с каждым своим наблюдением о состоянии отца Бунгус добавлял в жидкость щепотку порошка из разных мешочков, которые он доставал из сумки. Наконец он закупорил бутылочку, сильно взболтал содержимое и поднял, чтобы посмотреть на свету. Жидкость сверкала и искрилась так, будто там плавали не порошки травы и корней, а пыль чёрных алмазов.
Он подошёл к кровати:
— Выпей, Линиус.
Высочайший Академик закапризничал.