Страница 12 из 43
Минотавр пришел, когда ужин был уже готов, словно не хотел больше ни о чем говорить.
— Спасибо, что не убил Тесея.
— Я решил, что это было бы плохое начало. Для всех нас.
— Спасибо.
Минотавр покачал головой и произнес, словно обвиняя:
— Но ты тогда очень испугалась. За него. Ты ведь ни секунды не сомневалась, что я хочу его прирезать.
— Нет, просто… Я все это время была уверена, что ты его не тронешь. Я знала, что нож ты достал, лишь чтобы перерезать ремни. Не понимаю откуда, но я это знала. А на какой-то миг, когда ты стоял рядом с Тесеем, мне показалось, что ты его убьешь. Не оставишь умирать от жажды под палящим солнцем и не прирежешь ножом, нет. Столкнешь вниз в помойную яму, чтобы Тесей захлебнулся в зловонной жиже.
Минотавр замер.
— Извини, — произнесла Ариадна почти шепотом, — я не знаю, что это вдруг на меня нашло. Я не хотела тебя обидеть. Но в тот миг мне и правда померещилось все это, и я испугалась. Извини.
— Ты права. И я тоже не понимаю, как ты могла почувствовать все это. Но поверь, я рад, что совладал со вспышкой гнева. Она была несправедлива. Тесей уже и так получил свое. Так что… Ты останешься?
— Да.
Минотавр довольно фыркнул. Ариадна попыталась улыбнуться, но улыбка вышла вымученной и невеселой.
— Паленна не бросит Тесея. Невесты Гианта и Нирея тоже решили остаться. Хиона… похоже, Ифит ей здорово запал в душу. А возвращаться совсем одной, когда все остаются, странно как-то. Я боюсь, что дома мне просто не поверят. Так что придется остаться.
— Мне жаль, что ты остаешься против своей воли. Но это ведь не моя вина. И не буду лукавить — я очень рад тому, что ты не уедешь. И, может быть, мне удастся сделать так, чтобы ты и не захотела обратно. Тебе же интересно все то, что ты называешь чудесами? Я могу многое рассказать о стихиях, могу многое показать. Тебе понравится. Обещаю.
* * *
Тесей провалился в беспокойный и мутный сон сразу же, как его принесли в дом. Проснулся он лишь на следующее утро — оттого, что пришел Минотавр. Тесей с трудом сел на лежанке.
Паленна. Если Минотавр передумал и пришел сейчас по его душу, лучше бы ей быть отсюда подальше, чтобы с ней ничего не случилось. Предлог отослать ее куда-нибудь никак не придумывался, поэтому Тесей просто попросил ее выйти ненадолго, чтобы он мог поговорить с Минотавром наедине. Так спокойнее.
Когда Паленна закрыла за собой дверь, Минотавр протянул ему небольшую чашу с водой:
— Выпей. Это поможет тебе прийти в себя.
Вода была сладковатой на вкус. Запаха ее Тесей не почувствовал — ему до сих пор мерещился удушающий смрад от помойной ямы.
— Зелье подействует не сразу, только через пару часов. А пока попытайся снова уснуть.
Тесей кивнул и тут же пожалел об этом — голова от этого движения буквально взорвалась от боли.
— Тесей, я хочу, чтобы мы забыли то, что причинили друг другу, и начали сначала. Раз уж тебе придется провести на острове много времени.
— Почему ты не убил меня?
— Я поверил словам Ариадны, что ты напал на меня потому, что хотел защитить других. Я хотел ей поверить. Но окончательно меня убедило то, что ты до последнего хотел защитить от меня свою женщину. Мне это по душе.
Минотавр протянул ему лапу совсем человеческим жестом, Тесей на мгновение заколебался, но ответил на рукопожатие.
Чудище отплатило ему той же монетой — не убило, но подвело к самой черте. Как и он Минотавра — оставив раненого на берегу под полуденным солнцем.
— В таком случае что-то общее у нас есть.
— Верно, Тесей. Но сейчас тебе лучше не бороться со сном — он лечит. Я зайду ближе к вечеру. — Минотавр заколебался и добавил уже в дверях: — И зови меня Таринт.
* * *
Прошло два с лишним месяца, со дня на день должен был приплыть на остров корабль с дарами, и Ариадна ждала его с нетерпением — очень хотелось порадовать отца с матерью, что все они живы, что остров Минотавра стал им вторым домом и что все складывалось гораздо лучше, чем они могли надеяться. Таринт сдержал обещание — он многое рассказал и показал ей. Не все тайны оказались такими волшебными, как она ожидала, но истории Минотавра завораживали ее и будили еще большее любопытство. Истории эти смешивались в снах Ариадны с ее прежними фантазиями, и ей порой было даже жаль просыпаться.
Но однажды Ариадне приснилось, что идет она по узкой улочке, мощенной бело-синей мозаикой, как внутренний дворик в доме Минотавра. Каменные дома поражали своей высотой, но во сне это не казалось Ариадне странным. Еще запомнила она из этого сна темно-красные розы в кадке около одного из домов, резные ставни и сандалии, что были на ней, — из светлой, почти белой кожи, украшенные бусинами из розоватых кораллов. Все в этом сне дышало радостью и покоем, но вдруг бело-синяя мозаика разлетелась осколками, земля стала на дыбы, погребая кадку с цветами, дома и все вокруг. Ариадна закричала и стала проваливаться вниз, но почувствовала, как ее кто-то схватил за руку и выдернул из земляной воронки. Она проснулась и почувствовала, что в ее комнате кто-то есть.
— Не бойся. Тебе просто приснился дурной сон. Я услышал и решил разбудить.
Таринт. Значит, все в порядке. Но сон был такой странный, такой реальный, что не давал Ариадне прийти в себя, и она решила пересказать его Минотавру сразу же — в темноте такой рассказ прозвучит не так глупо, как при свете дня.
Минотавр слушал внимательно.
— Это было давно… — произнес он наконец едва слышно. — Бело-синей мозаикой была украшена наша улица. Ортея любила красные розы и посадила их в кадку перед нашим домом всего за пару месяцев до… — Минотавр запнулся, глубоко вздохнул и продолжил все так же тихо: — Я до мелочей помню то утро, помню, как блестели на солнце браслеты на руках Ортеи, как отлетела с ее сандалий большая бусина красного коралла, как мы ее искали по всему дому и как Ортея сокрушалась, что теперь на сандалиях остались лишь бледно-розовые бусины. Я пообещал, что зайду к торговцу безделушками и куплю еще, разноцветных, разных. А когда я был на другом конце селения, земля задрожала — стихии восстали против людей. Наша улица ушла под землю, все погибли. Мы с Ортеей даже дюжину месяцев после свадьбы не прожили вместе.
Минотавр сел на кровать рядом с Ариадной и заговорил чуть громче:
— Я сказал тебе, мол, это наши старейшины решили, что я должен остаться тут для противостояния стихиям. На самом деле было не совсем так. Они решили, что кто-тодолжен остаться для этого. И я вызвался. Сам. Мне казалось важным сделать хоть что-то вопреки стихиям. Потом я не раз жалел о том решении, но было поздно.
Ариадна успокаивающе погладила его по руке и едва не вздрогнула — ладонь Таринта была человеческой. Ариадна дотронулась кончиками пальцев до его головы — она тоже была обычной, человеческой.
— Ты… Они тебя заколдовали, но злое волшебство уходит по ночам? — прошептала она ошарашенно.
Минотавр усмехнулся:
— Снова ты чудеса ищешь там, где их нет. Нет в этом волшебства, есть только предметы, что помогают мне совладать со стихиями и защитить себя, если до того дойдет. Хотя в чем-то ты и права — я и сам порой думаю, что эти перчатки и шлем не без волшебства созданы. Я до сих пор так и не понял, почему никто из тех, кого мне присылали в жертву, с этими вещами управиться не смог.
Голова у Ариадны шла кругом, а когда луна выглянула из-за облаков и осветила лицо Таринта, мысли Ариадны и вовсе запутались. Таринт выглядел лишь немногим старше Тесея и был красив непривычной, чужой красотой. Его глаза вдруг оказались очень близко, и от этого было легко и сладко. Ариадна поняла, что он целует ее, уже когда Таринт отстранился и произнес:
— Не бойся. Мужчина может забрать часть жизненной силы только у мужчины, а у женщины — лишь другая женщина. Я не причиню тебе вреда и ничего не заберу. Могу только оставить в тебе новую жизнь.