Страница 10 из 43
— Послушай, — улыбнулась ему Ариадна, — я не собираюсь тебе навредить. Никто из нас не собирается. Тесей совершил ошибку, он не соображал тогда, что творит.
— Не думаю. Он не был похож на потерявшего разум. Он просто решил, что убить меня — правильно.
— Он не понимал, что делает. Он забыл… забыл на время, какой ты могущественный. Что ты можешь наслать на нас дожди и ветер, белые камни с неба и шторм в море.
— Какие белые камни? — переспросил Минотавр удивленно, словно и вправду не понял, о чем она говорит.
— Камни размером с голубиное яйцо. Холодные, почти прозрачные. Как слюда, только превращаются в воду, когда ты останавливаешь их.
Минотавр хмыкнул:
— Град. Только он становится водой сам по себе, я тут ни при чем.
— Ну как же, ни при чем, — улыбнулась Ариадна. — После возвращения Тесея началась жуткая непогода, которая прекратилась лишь тогда, когда старейшины решили, что все четверо юношей вернутся обратно на твой остров, но на этот раз вместе с нами. Непогода прекратилась, и камни тут же растаяли.
Минотавр задумчиво смотрел на Ариадну. Долго смотрел, не отрываясь. Она уже и испугаться успела, только никак не могла сообразить, что же было в ее словах не по душе чудищу. Что перечить стала? Но ведь она говорила о его могуществе, как его боятся все люди. Разве не это ему желанно?
— Ты ошибаешься, женщина. На самом деле все иначе.
Он прошелся туда-сюда по дворику и остановился рядом с Ариадной.
— Я не насылаю непогоду. Никогда не насылал. Но я могу ее остановить. Так было решено много дюжин лет назад. Так и будет. Пока я жив.
Ариадна растерялась. Чудище говорило странные вещи, непохожие на правду. Но зачем ему лгать?
— Тот, кого ты называешь Тесеем, напал на меня, но не убил, хотя и ослабил. Мои раны заживают быстрее, чем у людей. Но и на это требуется время. Я не мог сладить со стихиями, я боролся за свою жизнь, и ни на что другое сил у меня не было. Буря вырвалась на волю, и прошел не один день, пока я наконец смог ее одолеть. Но с решением старейшин это совпало случайно.
Ариадна смотрела на Минотавра во все глаза, а он продолжал:
— Это началось очень давно. Равновесие мира пошатнулось, и стихии перестали помогать всему живому. И было решено, что я останусь здесь, чтобы сдерживать их так долго, сколько выйдет. Но даже я смертен, поэтому было решено, что за защиту от непогоды люди будут делиться со мной жизненной силой. Решено не мною. Теми, кого я бы мог назвать старейшинами моего народа. Передать вам свои умения я не могу, поэтому другого выхода нет.
— Значит, — Ариадна глубоко вздохнула и поежилась, — ты нас всех скоро убьешь, но не потому, что так хочешь, а потому, что иначе нельзя?
Чудище покачало головой:
— Взять жизненную силу — не значит убить. Если брать разумно. Я бы мог забрать всю силу до капли у двоих — этого бы мне хватило на четыре дюжины лет. Но это означало бы для них смерть, а это несправедливо. Поэтому я беру понемногу. От четырех. И все они могут прожить еще долго. Они еще могут насладиться жизнью.
— Почему тогда ты не отпускаешь их обратно?! Они могли бы вернуться к своим родным и жить по-прежнему! — воскликнула Ариадна. Неужели удастся убедить чудище отпустить их всех обратно… Вот радости бы было дома!
— По-прежнему уже не будет, — он невесело рассмеялся. — Я не могу покинуть остров. Не могут его покинуть и те, кто поделился со мной своей жизнью. Они погибнут, если попытаются. Погибнут не от моей руки. Просто так уж устроено в этом мире. Я над этим не властен. Но я властен отпустить тебя и других женщин. Лишние загубленные жизни мне ни к чему. Мужчины останутся на острове. Но я еще не решил, какое наказание ждет того, кого ты называешь Тесеем. И я не обещаю, что сохраню ему жизнь. Это слишком опасно.
— Поверь, никто из нас не попытается причинить тебе вред…
— Кроме того, кого ты называешь Тесеем. Он уже попытался. И может убедить других. Так уже было однажды. Они не поверили мне и сговорились напасть. Одновременно. Вчетвером. Мне пришлось их убить. Всех. И мне не хотелось бы повторения истории.
— Этого и не будет. Понимаешь…
— Довольно! — оборвал ее Минотавр. — Твои лепешки уже готовы. Я возьму свою долю еды, остальное ты отнесешь своим людям. И расскажешь то, что знаешь теперь от меня.
* * *
Ариадна так и не смогла уснуть. Думала над словами Минотавра, думала о Тесее — он ведь лучше прочих понимает, что жить ему осталось очень недолго. Тесей попросил вчера, чтобы Ариадна увезла Паленну домой, когда корабль придет снова. Раз уж Минотавр обещал отпустить девушек, то лучше Паленне уехать. Он говорил еще о чем-то с Гиантом и Ниреем, очень тихо — не разобрать ни слова. Но ведь и без слов ясно, о чем могла идти речь.
Не спалось этой ночью и остальным. Стоило давно не смазанной двери едва скрипнуть, как все уже замерли в напряжении. В рассветных сумерках Минотавр казался еще более жутким, чем накануне. Он остановился в дверях, замер на мгновение и медленно кивнул Ифиту:
— Ты.
Ифит встал и нетвердым шагом вышел из комнаты. Минотавр закрыл за ним дверь, и в комнате снова стало так тихо, что можно было услышать шелест травы за окнами. Чувство времени растворялось, исчезало в этой тишине. Прошло несколько долгих мгновений или тягучих часов, и дверь снова распахнулась. Минотавр осторожно положил Ифита на пол и повернулся к Ариадне:
— Пошли. Время приготовить еду.
На этот раз идти следом за Минотавром было уже не так страшно. Ариадна решила разговорить его, попытаться узнать как можно больше. И придумать, чем все это может помочь Тесею. Ведь если Минотавр до сих пор его не убил, то шанс есть. Пусть маленький, но шанс.
— Почему только я могу понимать твою речь? — начала она с вопроса, который казался ей самым неопасным. — Я уверена, ты говоришь со мной на моемязыке, но другие этого не чувствуют.
— Ты восприимчивее остальных. Верно, это твой язык. Просто… — Минотавр то ли фыркнул, то ли усмехнулся, — просто я говорил вслух не слишком четко. Последнее время.
— Это какое-то твое волшебство? — спросила она с любопытством. Как бы ни было Ариадне не по себе, тайны манили ее гораздо сильнее, чем пугали.
— Никакого волшебства. Я давно не говорил с людьми. Много дюжин лет. Отвык.
Похоже, Минотавр почувствовал разочарование Ариадны, предвкушавшей что-то волшебное. Он снова то ли фыркнул, то ли усмехнулся:
— Моя сила в другом. В том, чтобы сдержать стихии, договориться с ними. Это гораздо важнее.
— Ты прав, это гораздо важнее. — Ариадна улыбнулась и не удержалась от следующего вопроса: — А почему ты не говорил с людьми много дюжин лет? Ты же обещал, что берешь у людей не всю жизненную силу, что люди после этого живут еще долго!
— Я забираю не всю жизнь… Восемь дюжин лет назад случилось то, о чем я тебе уже рассказывал. Вскоре после того, как я забрал долю силы у привезенных на остров, они напали на меня, и мне пришлось их убить. Это было неприятно. А в последний раз…
Минотавр надолго задумался, и Ариадна затаила дыхание — ведь сейчас речь пойдет о брате ее деда, родиче, о котором она много слышала, но которого не видела ни разу.
— В последний раз было иначе. Все четверо поняли меня с полуслова. И приняли правду как должное. Так легко я находил общий язык прежде только с теми, с кем вместе вырос. Это было прекрасно. Но недолго. Иногда стихии пытаются вырваться из-под контроля особенно яро, тогда у меня еле выходит сдержать их, и тогда мне не до защиты острова — сил хватает только на то, чтобы отвести непогоду от людских поселений. Противостояние продолжалось не один день, мои люди решили помочь мне и покинули единственное безопасное место, — Минотавр тяжело вздохнул. — Я не видел, как рухнуло то крыло дома. Я понял, что случилось, только когда все утихло и я начал искать их. Трое были уже мертвы. Четвертый еще дышал, но исцелить его я не смог.