Страница 17 из 45
Почему эмигрантов?
Они всегда и везде бесправны. Наши гости будут доказы
вать, как хорошо могут жить эмигранты, если сами придут к
власти.
Но...
Старик не дослушал Махмудбека. Опасная затея «чужих людей»-его мало интересовала. Племя не будет участвовать в перевороте. Это главное.
— Наши .гости раньше встречались с вождями эмиграции.
Кажется, они договорились.
Конечно, подобные переговоры велись в строгой тайне, Махмудбек не мог о них знать.
Кто-то снова леает в руководители туркестанской эмиграции. Не ^просто лезет, а хочет втянуть в страшную авантюру сотни людей. Чем все кончится? Смертью, разорением, репрессиями.
В заключение вождь сообщил:
Этих гостей посылают кяфиры...
Махмудбек вопросительно посмотрел на старика.
Англичане... — пояснил вождь.
Откинув голову, он закрыл глаза и осторожно прислонился к стене.
Аскарали приехал ночью. Он осторожно постучал в калитку. Фарида, вздрагивая и прижимая ладонь к сердцу, пошла открывать калитку. Что еще? Кто?
Она боялась: вдруг вернутся люди, которые заламывают руки, связывают, не говоря ни слова?
Махмудбек поднялся, нашел на ощупь спички, зажег лампу. Нужно быть готовым к любому, самому невероятному посещению.
Махмудбек долго, не мигая, смотрел на человека, который вошел в комнату, остановился у порога. И, только прикрыв ладонью свет, узнал Аскарали. Он не мог отчетливо различить лицо. Скорее всего почувствовал, что перед ним стоит старый, надежный друг. Друг, который все эти месяцы был всегда рядом, хотя и находился за десятки, порой сотни километров.
— Ну... — как-то очень просто, будто они виделись только
вчера, по-русски сказал Аскарали. — Ну как ты живешь?
Махмудбек вздрогнул от интонации знакомого голоса, от русской речи. Все это было из далекой, совсем другой жизни, без холодных стен, позвякивающих цепей, гортанных криков уверенных стражников, отчаянного рычания сумасшедших.
— Ну покажись, покажись! — продолжал Аскарали.
Махмудбек поднялся. Он хотел твердо шагнуть навстречу, как
в былые .времена, обнять друга. Аскарали поспешил подойти первым к Махмудбеку, обнял, потом усадил на постель.
— Не храбрись, — засмеялся он, — я же все знаю.-
— Разумеется, знаешь.
47
Фарида постояла, убедилась, что посетитель — добрый человек, н, тихо прикрыв за собой дверь, вышла.
Как? — коротко спросил Аскаралп, кивнув в сторону двери.
Махмудбек понял, что он спрашивает о жене.
Замечательно!
Ну вот и хорошо! — Аскарали улыбнулся. — Об этом
тоже знаю. Пытались отговорить ее от всяких прошений. Не
возможно.
Невозможно. Я тоже пытался.
Кстати... — Аскарали смущенно помялся, ему не хотелось
сразу переходить к делам. — Что это за непонятное решение
еще задержаться в тюрьме? У нас же была возможность...
У вождя племени, с которым меня свела судьба, много
связей. Он дает проводников, знает дороги. У него связь с
Джанибеком-кази.
С Джанибеком? — переспросил Аскарали. Не скрывая сво
его восхищения, он посмотрел на Махмудбека. — На него пы
таемся выйти уже несколько лет. Он хозяйничает на Памире.
Но где?
— Точно не знаю. Вождь даст людей. Они поведут меня.
Аскарали промолчал.
Я скоро поднимусь. — заверил Машудбек. — Очень
скоро.
Да-а... — протянул Аскарали. — Конечно, поднимешься.
Но я приехал за тобой. Центр принял решение о твоем возвра
щении на Родину.
Это же невозможно. Кроме меня, к Джанибеку никто не
может пойти.
Аскаралн отвернулся. Стал очень внимательно осматривать комнату, словно ему здесь жить, а не сейчас же, на рассвете, возвращаться в другой город, в другую страну.
— Понимаю, — продолжал он. — Джаиибек-кази — опасный
враг. Он контролирует на Памире «окна». Кто и сколько раз
будет пользоваться этими «окнами»? Пока трудно сказать.
— Это меня и заставило задержаться в тюрьме... — напом
нил Махмудбек. — Что же? Все зря?
Голос прозвучал обиженно.
Ну, ну... — Аскарали обнял друга за плечи, сжал. — Гос
поди! Одни кости. И ты еще собираешься к Джанибеку!
Не смейся»
Я не смеюсь. У меня просто хорошее настроение. Ты много
сделал. Все! Сейчас ты болен. Пора домой, на отдых.
Какой отдых! Еще идет война...
Махмудбеку не понравилось это бодрое настроение друга. Аскарали уходит от серьезного разговора. Значит, решение принято окончательно. На него смотрят как на инвалида. Сейчас подхватят на руки и унесут. Но Аскарали перестал улыбаться.
Война подходит к концу, — сказал он. — Видишь, как идут
события!
А у нас? Там? — спросил Махмудбек.
Пока трудно. Много дел... Но если бы ты знал, какие де
ла!
Махмудбек даже не слышал о строительстве Фархадской ГЭС, о шахтах Ангрена... Он хорошо знал эти места, но не мог пред-
48
ставить себе масштабов работ, которые развернулись там в годы войны.
— Сам-то видел? — улыбнулся Махмудбек.
—- Представляю... — коротко ответил Аскарали. — Очень хорошо представляю. Так живет Узбекистан! Так живет вся - страна!
В голосе Аскарали зазвучали нотки гордости. Опять он попытался повернуть разговор к своей теме.
Все хорошо! — продолжал Аскарали. — Я рад поздра
вить тебя с новой наградой. Вернешься — получишь свои награ
ды, отдохнешь. Поедете с Фаридой в санаторий. Ты хотя бы
раз бывал в санатории? Вот видишь... Молчишь. Ты даже не
знаешь, что это такое.
Ты знаешь... — проворчал Махмудбек. — Помолчи о са
наториях. Подумай лучше о том, что на Памире с шайкой ос
тается Джапибек-кази.
Мы займемся им, — не очень уверенно пообещал Аскар
али
Он понимал, какую огромную сложность представляет ввод нового человека в эту операцию, сколько потребуется времени для того, чтобы добиться доверия у людей, связанных с хигрым, опасным курбаши.
А ты постарел... — неожиданно сказал Махмудбек.
Аскарали вздрогнул.
И очень устал. Очень...
— Я не сплю вторую ночь... — как бы оправдываясь, про
бормотал Аскарали. — Вернусь, отдохну.
Он понял, что Махмудбек пошел в наступление.
— Ну, ты... — Он хлопнул друга по плечу, откровенно рас
смеялся.
Слабый, больной человек и так сожалеет о старости и усталости своего товарища!
Махмудбек воспользовался моментом и заговорил твердо, убежденно о необходимости изменить решение. Центр должен все взвесить еще раз. Махмудбек Садыков пойдет на Памир, разыщет Джанибека-кази, узнает о его планах, связях с иностранными разведками, о его возможностях. Джанибека-кази необходимо обезвредить. С этим Центр должен согласиться.