Страница 7 из 52
Дорожный указатель показывал 40 миль.
Но зачем здесь оказался Л. — для того лишь, чтобы помешать сделке или потому, что другая сторона так же остро нуждается в угле? У них есть угольные шахты в горах, но, быть может, и впрямь верны слухи, что шахтеры отказались спускаться в забой?
В кабине стало светлее от фар идущей сзади машины. Он высунул руку, показывая, что его можно обогнать. Машины поравнялись. Это был «даймлер». Д. увидел водителя — верзилу, пытавшегося обчистить его карманы в уборной.
Д. нажал на акселератор. «Даймлер» отказался пропустить его вперед. Очертя голову, мчались они бок о бок сквозь редкий туман. Что все это значит? Неужели его хотят убить? В Англии это казалось невероятным, но за два года он привык ко всему. Нельзя пробыть пятьдесят шесть часов погребенным под развалинами разбомбленного дома, а затем выбраться из-под обломков, продолжая считать насилие над личностью невозможным.
Гонка продолжалась лишь несколько минут, стрелка спидометра дошла до шестидесяти, потом он выжал из машины шестьдесят два, шестьдесят три, на какое-то мгновение даже шестьдесят пять, но куда старому «паккарду» тягаться с «даймлером». Тот чуть замедлил ход, давая «паккарду» выйти вперед, а затем, как борзая, прижавшая уши, рванулся со скоростью восемьдесят миль в час. Обойдя «паккард», «даймлер» почти скрылся в тумане, но внезапно развернулся и, заскользив по шоссе боком, стал поперек дороги. Д. резко затормозил. Возможно это или невозможно, но дело, кажется, шло к убийству. Сидя за рулем и ожидая, пока они подойдут, он напряженно размышлял, как сделать, чтобы они не ушли от ответственности — огласка им ни к чему. Его смерть может принести больше пользы делу, чем вся его жизнь. Когда-то он опубликовал со своими научными комментариями одну старофранцузскую поэму. Теперь ценность ее наверняка возрастет.
Голос из тумана произнес: «Вот он, этот прощелыга». К удивлению Д., голос принадлежал не Л. и не его шоферу, который стоял у машины, а администратору. Но Л. там был тоже — Д. видел его тощую, как корешок петрушки, фигуру, колеблющуюся в тумане. Значит, и администратор с ними заодно? Ситуация дикая. Он сказал:
— Что вам нужно?
— Что мне нужно? Это машина мисс Каллен.
Нет, в конце концов, это Англия — никакого произвола, он в безопасности. Просто предстоит неприятное объяснение. Чего Л. думает этим добиться? Не намереваются ли они сдать его в полицию? Девушка-то наверняка не заявит на него. Так что в худшем случае предстоит задержка на несколько часов. Он стал объяснять миролюбивым тоном:
— Я оставил записку для мисс Каллен, я написал, что оставлю машину у ее отца.
— Ах ты мерзавец! — бросился к нему администратор. — Неужто ты действительно думаешь, что можешь вот так запросто укатить с багажом такой славной девушки, как мисс Каллен, да еще прихватить ее драгоценности?
— Я забыл о багаже.
— Но бьюсь об заклад, что ты не забыл о драгоценностях. А ну вылезай.
Делать было нечего. Он вышел из «паккарда». Две или три машины отчаянно сигналили где-то сзади. Администратор крикнул:
— Эй, старина, дай им дорогу! Мерзавец в моих руках. — Он схватил Д. за отворот пальто.
— Это лишнее, — сказал Д. — Я готов дать объяснения мисс Каллен или полиции.
Машины проехали мимо. За спиной администратора возникла фигура шофера. Л. стоял рядом с «даймлером», разговаривая через окно с кем-то, сидевшим в машине.
— Думаешь, ты очень хитрый, — сказал администратор. — Рассчитываешь, что мисс Каллен, по доброте своей, не станет подавать на тебя в суд.
Монокль бешено раскачивался на шнурке. Администратор приблизился к Д. и прохрипел ему в лицо:
— Не надейся на ее жалость.
Один его глаз был странно неподвижен и голубоват, как глаз рыбы, в нем нельзя было прочесть никаких чувств. Он продолжал:
— Знаю я вашу породу. Втерся к ней в доверие еще на пароходе. Я тебя сразу заприметил.
Д. сказал:
— Я тороплюсь. Дайте мне возможность встретиться с мисс Каллен или доставьте меня в полицию.
— Ездят сюда всякие иностранцы, — не унимался администратор, — пристают к нашим девушкам. Пора вас проучить…
— Ваш приятель, который там стоит, по-моему, тоже иностранец…
— Он джентльмен.
— Не понимаю, — сказал Д., — что вы собираетесь делать?
— Будь моя воля, я бы засадил тебя в тюрьму. Но Роз — мисс Каллен — не хочет заявлять на тебя в полицию.
Он основательно выпил — от него здорово несло виски.
— Мы поступим с тобой лучше, чем ты того заслуживаешь — просто зададим тебе взбучку.
— Вы хотите драться со мной? Но вас же трое.
— О, тебе будет предоставлена возможность защищаться. Снимай пальто. Ты обозвал этого парня вором? Сам ты ворюга. Он тебе сейчас за это вмажет.
Д. ощутил ужас:
— Если вы хотите драться, тогда нельзя ли на пистолетах — один на один?
— У нас это не принято.
— Вы просто хотите воспользоваться чужими кулаками.
— Ты же знаешь, — сказал администратор, — что у меня протез, — он вынул руку из кармана и поводил ею перед лицом Д. Затянутые в перчатку неподвижные, негнущиеся пальцы напоминали руку огромной куклы.
— Я не буду драться.
— Это уж твое дело.
Шофер подошел сбоку. Он был без шапки и без пальто, в тесноватом грубом синем пиджаке, снимать который он посчитал излишним. Д. сказал:
— Он на двадцать лет моложе меня.
— Здесь не Национальный спортивный клуб. Мы не собираемся устраивать соревнования, — буркнул администратор. — Мы хотим тебя проучить.
Он потянул Д. за воротник.
— А ну раздевайся.
Шофер дожидался, опустив сжатые кулаки. Д. медленно снял пальто. Как тогда в тюрьме, когда взлетела дубинка и он увидел лицо охранника, его вновь объял ужас перед физической расправой, перед человеческой деградацией. Вдруг он заметил, что сзади подъезжает машина. Он метнулся на середину шоссе и замахал руками.
За рулем маленького «морриса» сидел худощавый мужчина, рядом с ним — седая дородная дама. С видом самодовольным и презрительным она рассматривала странное сборище на дороге.
— Послушайте, — сказал мужчина, — что здесь происходит?
— Пьяные, — ответила его жена.
— Все в порядке, старина, — сказал администратор. Он снова водрузил монокль на свой рыбий глаз. — Меня зовут капитан Керри. Знаете — из клуба «Тюдор». Этот тип украл машину.
— Вы хотите, чтобы мы сообщили в полицию? — спросила дама.
— Нет, не стоит. Владелица — милейшая девушка, добрейшее существо на свете, не хочет заводить дело. Мы сами его проучим.
— Ну, значит, мы вам не нужны, — сказал человек за рулем. — Я не хотел бы вмешиваться…
— Он, знаете, из тех иностранцев, — объяснял администратор, — которые слишком распускают язык.
— Ах, иностранец, — женщина поджала губы. — Поехали, дорогой…
Муж включил сцепление, и машина скрылась в тумане.
— А теперь, — спросил администратор, — ты будешь драться? — И презрительно добавил: — Не трусь. Все будет по справедливости.
— Отойдем-ка лучше в поле, — сказал шофер, — тут слишком много машин.
— Я не двинусь с места, — сказал Д.
— Ладно, тогда здесь.
Шофер ударил его легонько по щеке, и руки Д. инстинктивно поднялись, чтобы прикрыть лицо. В тот же миг шофер нанес ему удар в зубы. При этом он одним глазом косил куда-то в сторону и потому казалось, что бьет он как-то небрежно, между делом, в полсилы. Дрался он, что называется, «не по науке» и, кажется, стремился не столько побыстрее одержать победу, сколько разбить ему в кровь лицо и причинить побольше боли. Д. не знал, что делать со своими руками, он и не пытался нанести ответный удар — мысль о том, чтобы прикоснуться к этому человеку, внушала ему ужас и отвращение. Шофер прямо-таки молотил его. Д. думал с отчаянием: «Он скоро перестанет, они же не хотят меня убить». После очередного удара он упал. Администратор сказал:
— Вставай, вонючка, не притворяйся.
Когда он поднялся на ноги, ему почудилось, что Л. держит в руках его бумажник. Слава богу, подумал он, что я спрятал бумаги в носок, туда они не доберутся. Шофер подождал, пока он встанет, и нанес ему удар такой силы, что он отлетел к живой изгороди. Шофер отступил на шаг и ждал, ухмыляясь. Д. видел с трудом, рот его был полон крови, сердце прыгало в груди, и он думал с непонятной радостью: Идиоты, они действительно меня убьют. В конце концов это было бы неплохо. Пусть убивают. — Собрав последние силы, он выбрался из кустарника и ударил шофера в живот. Он услышал, как администратор закричал: