Страница 6 из 11
Третьим компаньоном была Люся, с которой Лозовский встречался уже почти год; надо признать, что он и сам не ожидал от себя подобного постоянства. Видно, в ней присутствовали какие-то качества, которых он не находил у прежних своих подруг. В общем, с Людмилой было интересно: она была неглупой, беззаботной и всегда могла поддержать шутку заразительным смехом. А потом, Люся свято верила: когда-нибудь Владлену удастся отыскать нечто впечатляющее, что позволит им осуществить совместный проект под названием «семья». Кто знает, может, так оно и будет в действительности, если она будет вести себя столь же примерно, как прошедшие несколько месяцев…
На следующий день, захватив Назара, Влад выехал к селу Семиозерское, к месту предполагаемой гостиницы. В этом районе Лозовский побывал три года назад, и надо признать, что следы былого жилья произвели на него угнетающее впечатление. В этот раз впечатление только усилилось: по всему полю зубастыми останцами, будто из развороченной челюсти, торчали осколки фундамента; метрах в пятидесяти от дороги стоял небольшой дом с покосившимися стенами. Не было ровным счетом ничего значительного, за что можно было бы зацепиться взглядом. Обыкновенное поле без признаков жилья: унылое, заброшенное, заросшее, едва ли не в рост человека, бурьяном. Место весьма дикое, неухоженное, каких в России не одна тысяча. Трудно было поверить, что когда-то здесь клокотала жизнь, что одних только дворов было за четыре сотни, а постоялый двор с конюшней, многочисленными складами и всем тем, без чего невозможно представить обширнейшее хозяйство, был одним из самых крупных в округе. Теперь вместо былого населенного пункта оставалось лишь только поле, проросшее буйной высокой травой. Оно представляло собой образчик российского запустения.
Накануне прошел ливень, размешав чернозем до красной глины, и вода, окруженная со всех сторон травой, напоминая болотца, стояла в низинах. А потому соваться в дикорастущие травы на обыкновенном седане было чревато: можно увязнуть по самое брюхо.
Место для предварительных поисков решено было выбрать посуше, расположенное на склоне, там, где обычно вода не задерживается, стекая бурным потоком. Оставалось определиться с расположением гостиницы – а она, судя по всему, находилась там, где торчала из земли заросшая бурьяном кладка.
Заглушив двигатель, Владлен вытащил из сумки карту, расправил ее на коленях и сказал, обращаясь к Назару:
– Вот он, бывший поселок…
– Да, мы на нем стоим, – согласился Назар.
Кончиком карандаша Лозовский обвел дома, выстроившиеся в неравные кривые улочки.
– Это будет центральная улица. – Выглянув в окно, убедился: – Ага, она, должно быть, там, за тем пригорком.
– Точно. Последний дом будет у того сарая, – согласился Назар. – А дальше пойдут огороды.
Свою карьеру поисковика Шелестов начинал с топографического техника. Окончив первый курс геодезического техникума, он отправился на практику в Астраханскую область, изобилующую разного рода историческими тайнами. Однажды, разбивая профили, он проходил через небольшой холм, совершенно непримечательный, похожий на множество других, возвышавшихся в округе. Отличие его состояло разве лишь в том, что у подножия он отыскал несколько старинных монет. Как потом выяснилось, в действительности этот холм оказался могильным курганом одного из полководцев Аттилы. Деревянный сундук, с которым соплеменники отправили его в последний дальний путь, сгнил, а золотые монеты усеяли склон кургана.
С того самого времени Назар Шелестов всерьез заболел историей, окончил археологический факультет и намеревался поступать в аспирантуру. Так что поисковое дело было дополнением к основной профессии. Как бывший топограф, он прекрасно разбирался на местности, и в любом споре, касающемся географических привязок, его слова всегда были определяющими.
– А вот и постоялый двор, – ткнул Назар пальцем на начерченный многоугольник.
– Значит, гостиница должна быть вон с той стороны, там, где растут березы, – показал Владлен на выстроившиеся в ряд деревья, огораживающие окраину поля.
– Посмотри на масштаб, – заметил Назар. – Думаю, что ближе метров на пятьдесят – это там, где небольшой пригорочек.
Возможно, что так оно и было в действительности: уж если ставить гостиницу, так как раз в таком уютном месте. Трудно подыскать более подходящее расположение. Из окон третьего этажа открывался живописный вид на небольшую лениво протекающую реку.
Люся не принимала участия в споре, занимаясь какими-то своими девичьими делами: насобирала охапку цветов и теперь плела из них венок. В общем, не мешала.
– Так оно и есть, – легко согласился Владлен. – Выходим!
Вытащив из багажника косы, в четыре руки посрезали густорастущую траву, и только после этого, вооружившись металлодетекторами, стали исследовать землю. Уже через пару минут поисков прозвучал первый сигнал, указывающий на цветной металл. Отложив прибор в сторону, Лозовский разгреб землю. Так оно и есть: на глубине двадцати сантиметров лежали две серебряные монеты николаевской чеканки и еще пяток медяков. С одной стороны, не бог весть что, но для почина то, что нужно. Бывало, полдня бродишь, прежде чем отыщешь что-нибудь заслуживающее внимания, а тут сразу несколько монет. Тем более что зачастую они не встречаются в одиночестве: подобно грибам, объявляются семействами. Поле неоднократно перепахано, так что на серебро можно натолкнуться в любом его конце…
Минут через пять Владлен нашел еще три серебряные монеты. А ведь это только разведка, чтобы определиться с вопросом: стоит ли работать на нем дальше. Поле, судя по первым находкам, весьма перспективное, и в нем стоит покопаться весьма основательно. Более углубленный поиск начнется позже, когда пространство будет разбито на квадраты, чтобы не пропустить чего-то значительного, – и вот тогда можно будет ожидать чего угодно, вплоть до зарытого до лучших времен клада.
Владлен посмотрел на компаньона, сосредоточенно ходившего по полю с металлодетектором. Серьезный, весь в себе, тот не замечал окружающего мира, чутко прислушивался к звукам, исходящим из-под земли. Вот согнулся, принялся разгребать что-то руками и, подняв, без всякого интереса положил в карман.
Поисковики разбиваются на несколько категорий. Один никогда не проговорится о находке, которую обнаружил; невозможно даже понять по его лицу, улыбнулась ли ему удача; просто молчит себе, и все тут. А все вопросы переводит в плоскость обычной шутки. Другой будет открещиваться от драгоценной находки, убеждать, что ничего существенного не отыскал; однако по его сияющим глазам и широкой улыбке можно понять, что он отыскал нечто значительное. Третья категория кладоискателей, к которой принадлежал Назар, – люди открытые и примутся от радости кричать во все горло, если им доведется натолкнуться на нечто эпохальное.
Но сейчас Шелестов молчал, лишь иной раз нагибаясь, чтобы поднять второстепенную находку. То может быть оброненная серебряная ложка или старинная монета, закатившаяся под пол. Само собой разумеется, что такими находками капиталов не приобрести, но на ближайшей толкучке можно продать за цену, которая вполне оправдывает потраченный на дорогу бензин.
В нескольких местах сигналы были слабые, к ним можно вернуться несколько позже, при более детальном поиске. Совсем не исключалось, что на глубине где-нибудь полтора метра находится какая-нибудь медная бляха, не стоившая и гроша. А может произойти и обратное: резной малахитовый ларчик, полный всякого добра… Так что прежде чем вгрызаться в полутораметровую глубину, стоило основательно подумать.
Место обнаружения сигналов Владлен пометил белыми флажками и, аккуратно переступая через комья земли, с металлодетектором в руках двинулся навстречу Назару. Тот тоже, порой останавливаясь, отмечал перспективные участки цветными колышками. Метров через двести должны сойтись, чтобы обсудить, как следует поступать дальше: продолжить исследование или паковать приборы. Но, судя по количеству сигналов, проявившихся в поле, можно было с уверенностью утверждать, что место перспективное и покопаться здесь предстоит не один день.