Страница 4 из 11
Владлен понимающе кивнул. Металлодетектор и в самом деле был стоящим, последняя разработка немецкой мысли. Глубинный, высокочастотный, с цифровой обработкой сигнала, способный работать практически в любых условиях и приспособленный ко всяким грунтам. С таким прибором просто грех не отыскать что-то впечатляющее! А новый, в упаковке, он стоил бы не меньше трех с половиной тысяч долларов, так что приобретение металлодетектора за треть от его первоначальной цены можно было расценивать как настоящий подарок.
– И много находили?
Обычно кладоискательством занимаются люди молодого возраста, которые, веря в судьбу, рассчитывают, что им повезет куда больше, чем предшественникам. Но уже через год поисков большая часть энтузиастов отсеивается, навсегда позабыв о прежнем увлечении, и ребята берутся за более стабильный и прозаический заработок: ремонтируют в гаражах автомашины, подвизаются на перепродажах, устраиваются в коммерческие фирмы, а то и вовсе открывают собственное небольшое дело. Некоторые из бывших кладоискателей продолжают учебу в вузах, поступают в аспирантуру и о своем былом чудачестве вспоминают лишь с легкой улыбкой. Лишь немногие способны посвятить кладоискательству двадцать лет жизни. А Кощей, судя по всему, был как раз из этого замеса, и оставалось только гадать, что именно заставляло его столь долго бродить с металлодетектором по полям, заросшим бурьяном.
Таранников, слабо поморщившись, отвечал:
– Мне в этом плане не очень везло, все мелочовка какая-то доставалась. Надеюсь, что у тебя будет все в порядке.
Лозовский продолжал тщательно осматривать металлодетектор. Вещь производила впечатление – сильная, вне всякого сомнения. Особенно порадовал цветной дисплей, позволявший определять форму металла и глубину его залегания. Аппарат имел несколько насадок, позволяющих работать как с широким охватом, так и точечно.
Включив металлодетектор, Влад снял с шеи золотую цепочку и приложил его к датчикам. Тотчас послышались волнующие частые гудки, а на дисплее синусоида плавно изогнулась, указывая на цветной металл.
– Вот если бы такое где-нибудь в поле увидеть, – хмыкнул Таранников.
– Надеюсь, что так оно и будет, – серьезно парировал Лозовский и, разобрав аппарат, упаковал его в чехол.
– Может, отметим это дело? – неожиданно предложил новый знакомый.
– Почему бы и нет, – легко согласился Лозовский. – Тут за углом неплохой бар. Можно посидеть там.
– Отличная идея. Пойдем!
Народу в баре оказалось немного, так что можно сказать, что беседа получилась едва ли не приватная.
Из дальнейшего разговора с Таранниковым, неожиданно растянувшегося часа на три, Лозовский вдруг понял, что тот занялся поиском не случайно. Как это поначалу бывает, увлекся сначала романтикой поиска, рассчитывая отыскать нечто впечатляющее – не серебряные чешуйки, которые встречаются едва ли не на каждом поле, а настоящий клад: кованый сундук, заполненный золотыми монетами. Но мечта, поначалу такая яркая в молодости, с возрастом все более блекла и отодвигалась на неопределенное время, и когда ждать уже не имело более смысла, он решил продать свое оснащение.
За бокалом пива выяснилось, что Кощей уже десять лет служил чиновником средней руки в столичной мэрии, имел весьма приличный оклад и кое-какие заработки на стороне, позволившие приобрести квартиру едва ли не в центре Москвы.
Находясь в изрядном подпитии, Таранников неожиданно спросил, прищурившись:
– Вот ты смотришь на меня и думаешь: какого дьявола он мотался по полям с металлодетектором, когда у него на работе и так все в порядке, а взяток, наверное, имеет раз в десять больше, чем сам оклад?
Владлен улыбнулся: Кощей оказался куда более проницательным, чем это представлялось поначалу. Уж простачком он не был, это точно. И вообще, люди бесхитростные в мэрию не попадают ни при каком раскладе, а чтобы продержаться в таких стенах десять лет, следовало обладать настоящим талантом.
– А я тебе хочу сказать откровенно, можешь смеяться… Хотел отыскать саквояж Фаберже, – протянул он мечтательно. – Ты что-нибудь знаешь о нем?
О саквояже Фаберже Владлен не слышал, но нечто знаковое из коллекции великого ювелирного мастера отыскать мечтал всегда. Именно поэтому в прошлом году он вместе со своим приятелем Назаром Шелестовым отправился под Санкт-Петербург, в заброшенную усадьбу Фаберже, отстоявшую от города километров на двадцать. Среди кладоискателей упорно ходили слухи о том, что в толстенной кладке здания скрыты несметные сокровища известного ювелира.
Приехав на место, прошлись по мраморной лестнице, украшенной балясинами (было очень странно, почему любители старины не отодрали их с корнем), заглянули во все коридорные углы. Однако удалось отыскать только пару советских пятаков, оставленных прошлым поколением кладоискателей.
В кабинете Карла Фаберже, к своему немалому изумлению, они увидели даже сейф, встроенный в стену. Надо полагать, что за свою жизнь он повидал немало интересного. Не отыскав ценностей за штукатуркой и дранкой, неприглядными кучами сваленными вдоль стены, переместились в парк, который, надо полагать, в лучшее время был верхом ландшафтного дизайна: по кругу зелеными часами высажены ели, а в центре, разметав длинные ветки, разросся могучий дуб, символизирующий точку отсчета. Несколько серебряных монет отыскалось как раз в этом парке, но они были раннего периода, не имеющие ничего общего с усадьбой Фаберже и занесенные сюда каким-нибудь ухарем-коробейником, «челночничавшим» между соседними богатыми селами.
Поиски плавно перемещались к пруду, размещавшемуся в конце усадьбы, и, с точки зрения Владлена Лозовского, представляли собой весьма перспективное дело. Но работу пришлось прервать: неожиданно появился сторож – весьма строгого вида дядька с густой черной щетиной – и, пригрозив нарядом полиции, велел убираться «подобру-поздорову».
Собственно, на этом вояж в усадьбу Фаберже был закончен. Находки выглядели настолько скудными, что о них не стоило даже упоминать. Видно, предыдущие поколения поисковиков отработали территорию досконально – повсюду в саду неприглядными «поганками» белели батареи от металлодетекторов.
– О саквояже Фаберже?.. Не приходилось, – отрицательно покачал головой Владлен, вспомнив о том, как ему на пару с Назаром пришлось складывать металлодетектор под строгими взорами сторожа и убираться восвояси.
Поговаривают, что за последние годы усадьба великого ювелира сделалась для поисковиков в некотором роде своеобразной Меккой, куда они отправлялись за своим кусочком счастья. Каждый отчего-то надеялся, что повезет именно ему. Но возвращались обычно ни с чем, прихватив разве что в качестве сувенира изуродованную плитку от пола. А если к толпе поисковиков добавить еще и бомжей, что стремились отыскать в пустующем здании пристанище, то суровость сторожа была вполне объяснима.
– А вот ты послушай, – продолжал Кощей. – В марте 1918 года после принятия Совнаркомом декрета о защите собственности иностранцев Карл Фаберже сдал свой дом в аренду швейцарской миссии. Вскоре в его особняк поселился швейцарский посол господин Одье. Плату за проживание он с него не брал, просил только взять на хранение шесть личных чемоданов с вещами семьи и саквояж. Вскоре послу стало известно, что на особняк собираются произвести налет. Тогда Одье передал свои собственные вещи и вещи Фаберже вместе с саквояжем в норвежское посольство. Однако уже на следующий день посольство было ограблено, а саквояж пропал. Налетчики скрылись на поезде, а потом следы их затерялись.
– А что было в саквояже?
– О! А вот это самое интересное. В нем было все ценное, что старик сделал на протяжении своей долгой жизни. Проще сказать, чего там только не было! Броши, отделанные изумрудами, золотые портсигары с сапфирами, золотые и платиновые серьги, бриллиантовые колье, браслеты с аквамаринами и сапфирами…
Глаза Владлена невольно загорелись.
– Какова же стоимость саквояжа?
– После ограбления Фаберже лично укладывал каждую вещь в саквояж, а потому лично описывал их. Список, предоставленный в ЧК, составил двадцать страниц… Так вот, по его подсчетам, саквояж потянул на сумму почти в два миллиона золотых рублей!