Страница 73 из 75
Пока Вождь обдумывал это, он покрутил янтарно-золотистое вино в бокале.
— Другие тоже думают также. Я не уверен, что верю в это. Я считаю, что резные каменные колеса в Лимеросе и Паэльсии указывают на их расположение.
— Возможно, — сказал Король Гай. — Но захват земель Короля Корвина был необходим, чтобы получить неограниченную возможность поиска. Найти дни кристалл — получить бесконечную магию, но заполучить из все...
Вождь кивнул, его глаза заблестели от жадности:
— Мы можем стать богами. Да, это хорошо. Мы найдём их вместе и разделим пополам: пятьдесят на пятьдесят.
— Нравится такой план?
— Очень нравится.
— Знаете, Ваш народ уже считает Вас своим богом. Достаточно принести жертву на крови и заплатить винный налог, чтобы поддержать Ваше комфортное существование, — Король Гай откинулся в кресле. — Они верят, что Вы — великий колдун, пришедшей от самих Наблюдателей, которые скоро воспрянут, и избавят их всех от нищеты.
Вождь развёл руки:
— Без своего народа я ничто.
— Я знаком с Вами уже некоторое время, но пока не видел и искры волшебства.
На лицо Вождя надвинулась тень враждебности:
— Вы знаете меня недостаточно долго. Возможно, однажды я покажу Вам свою истинную силу.
Магнус настороженно наблюдал за отцом. Что-то странное происходило здесь, но он не понимал, что, поэтому предпочитал помалкивать. Когда Король попросил его присоединиться к ужину и празднованию, он сказал Магнусу, что тот должен наблюдать и учиться.
— Когда мы начнём поиск Родичей? — спросил Вождь. У него опустела и тарелка, и бокал.
— Я намерен начать немедленно, — ответил Король.
— И какими двумя элементами Вы хотите обладать?
— Двумя? Я хотел бы обладать всеми четырьмя.
Вождь нахмурился:
— Всеми четырьмя? И как это относится к тому, чтобы поделить всё пятьдесят на пятьдесят.
— Никак.
— Не понимаю.
— Я знаю. И это весьма... печально, правда, — на лице Короля растянулась улыбка.
Вождь минуту на него таращился пьяными глазами, которые стали такими, благодаря двум бутылкам вина, которые он вылакал. Потом он начал смеяться:
— Ты почти подловил меня. Нет, Гай. Я верю, что ты сдержишь своё слово. Мы как братья с тобой после того, как ты принёс в жертву своего бастарда. Я не забуду.
— Как и я, — улыбка осталась на лице Короля, когда он поднялся на ноги и двинулся на другую сторону стола. — Время отдохнуть. Завтра будет новый яркий день. Хватит с меня шатров. Нам нужно перебраться в замок. Там покои гораздо лучше.
Он протянул руку Вождю Базилиуса, который всё ещё хихикал над их обменом любезностями. Он взял руку короля и, пошатываясь, поднялся на ноги:
— Отличная еда. Ваши повара заслуживают похвалы.
Король Гай смотрел на него:
— Проявите немного своей магии. Совсем чуть-чуть. Мне кажется, я заслуживаю этого.
Вождь похлопал себя по животу:
— Не сегодня. Я слишком переполнен для подобных демонстраций.
— Очень хорошо, — Король снова протянул руку. — Спокойной ночи, друг мой.
— Спокойной ночи, — он принял руку Короля и потряс её.
Король Гай притянул его ближе:
— Я верил во всякие рассказы. В те, которые гласят, что Вы колдун. Я видел достаточно магии, чтобы не сомневаться в подобных сказках, пока не найду достаточно доказательств, чтобы опровергнуть их. Должен признать, что у меня был некоторый страх. А поскольку я человек-действие, я не владею никакой магией. Пока.
Брови Вождя сошлись вместе:
— Вы называете меня лжецом?
— Да, — сказал Король Гай. — Именно так я тебя и называю.
А потом одним быстрым движением он перерезал горло Вождю кинжалом, который был спрятан у него в другой руке.
От удивления и боли глаза Вождя вылезли на лоб, и он отшатнулся от короля.
— Если ты настоящий колдун, — холодно сказал Король, — исцели себя.
Магнус сжал край стола, но не двинулся с места. Каждый мускул в его теле напрягся.
Сквозь пальцы Вождя текла кровь. Его полный паники взгляд метнулся ко входу в шатер, который охранялся только людьми Короля Гая. Его доверие позволило ему прийти сюда без какой-либо охраны.
— О, и что касается вопроса пятьдесят на пятьдесят, — сказал король, растянув губы в тонкую улыбку. — Это было лишь временно. Оранос мой. А теперь и Паэльсия тоже.
Вождь был совершенно потрясён таким поворотом событий. Потом он рухнул на пол с тяжелым стуком. Король толкнул его в плечо, чтобы тот перевернулся на спину. Глаза Вождя распахнулись и остекленели, кровь вытекала из зияющей раны в горле.
Магнус поборол желание отпрыгнуть назад. Он не мог сказать, что был удивлён. Он ждал, когда же отец возьмёт реванш у Вождя.
Когда Король перевёл взгляд на сына, чтобы оценить его реакцию, всё, что он увидел, скучающее выражение на лице принца.
— Ну, что. Неужели ты совсем не впечатлён? — он издал резкий смешок. — Ох, Магнус, тебе следовало хоть немного воздать мне по заслугам.
— Я не уверен, я должен впечатлиться или обеспокоиться, — ровно сказал Магнус. — Всё что я знаю, ты можешь сделать то же самое со мной.
— Не будь смешным. Я делаю всё это ради тебя, Магнус. Вместе мы найдём Родичей, это была цель всей моей жизни с тех самых пор, когда я был ещё мальчишкой и впервые услышал эти рассказы. Найдём все четыре, получим безграничную силу. Мы можем править вселенной.
По позвоночнику Магнуса пробежала дрожь, когда он увидел маниакальность в глазах отца:
— Не скажу, что для моего отца существую границы.
— Ясно и чётко. Итак, — Король направился к выходу из большого и роскошного шатра, — давай-ка расскажем людям Ораноса и Паэльсии, что их правители мертвы и теперь они обязаны склониться передо мной. Или умереть.
Глава 37
— Лишь один раз, — сказал Брион себе под нос, — я хочу, чтобы ты был неправ.
Йонас посмотрел на него: — Я много раз ошибался.
— Но не сейчас.
— Нет. Не в этот раз.
Они стояли на опушке леса и смотрели на окровавленное тело Вождя, подвешенное вверх на всеобщее обозрение. Лимерийский король превознёс убийство как символ слабости вождя. Он не был ни колдуном, ни богом, как верил его народ. Он просто был человеком.
Мёртвым человеком.
После его вчерашней гибели, лимерийская армия обратила свои клинки против паэльсийцев, с которыми они чуть раньше сражались бок о бок. Тем, кто отказался склониться перед Королём Гаем, немедленно перерезали горло, отрубили головы или насадили на колы. Большинство же склонилось перед ним и присягнуло Лимеросу. Большинство просто боялись, что их убьют.
С каждой секундой, что Йонас был свидетелем этого беспредела, у него на сердце становилось всё тяжелее. Не Оранос, а Паэльсия пала перед жадными и коварными лимерийскими монстрами, возглавляемыми королём крови и смерти. Именно этого он и боялся.
Он вовремя нашёл Бриона. Его друг встретился с лимерийским мечом, на его лице была написана ожесточённость и нахальство, он не собирался склоняться перед Королём Гаем. Когда рыцарь поднял клинок, готовый снести Бриону голову, Йонас убил его, схватил Бриона и убежал.
Он многих убил с тех пор, как война началась. До этого он считал себя охотником, но на животных, а не людей. Теперь же его клинок нашёл множество человеческих сердец. Внутри он всё ещё немного был семнадцатилетним парнем. Каждый раз, когда он убивал, это становилось делать всё легче и лица людей, которых он лишал жизни, всё меньше отличались друг от друга. Но это был путь, который он никогда бы не выбрал, если бы знал, к чему всё это приведёт.
Вместе Брион с Йонасом отыскали остальных ребят из своей страны, которые отказались сдаться. Сейчас их было шестеро, все они собрались под покровом леса.
— И что теперь? — спросил Брион с мрачным и затравленным выражением лица. — Что мы можем делать, кроме того, как наблюдать и ждать? Если мы снова туда пойдём, нас просто прирежут.